Белый Мотылёк

      Рычаг шпингалета медленно сполз вниз, и окна одной из башен поместья Малфоев с грохотом распахнулись под порывом знойного августовского ветра. Погода менялась, парило, и тяжёлые тучи вновь грозили миру нескончаемым дождём. Светло-бирюзовые шторы боязливо трепыхались от каждого дуновения.       — Так-то лучше.       Голос хозяина комнаты подрагивал от боли. Беспомощное послевкусие ритуала злило его, не давая толком власти над собственным телом. Он почти не чувствовал левую руку, не мог пошевелиться, кожа предплечья горела огнем. На ней навеки застыл дар-проклятие — змея, выползающая из черепа, — символ и слава Того-Кого-Нельзя-Называть.       Синий сгусток чистой энергии спикировал от окна на край кровати, обретя форму. Девушка, сквозь которую просвечивалось убранство спальни, сочувствующе опустила ладони на ноющую рану. От её пальцев веяло благостным холодом, и лихорадящий Драко судорожно выдохнул.       Призрак смущённо заскользила взглядом по комнате. Изумрудные покрывала, балдахин в серебряных кисточках, пухлые кресла. Она любила это место. Каникулы прошлых лет, пусть и имели пасмурные дни, не закрывали мраком её хозяина, не стирали с лица ехидную улыбку. Дух перевела взгляд на парня — мёртвым сложно помнить, как быстротечны дни. И как резко, бывает, меняется мир.       Он просто лежал, невидящим взглядом изучая потолок. Тяжёлые мысли не выпускали из липких пут, причиняя куда более сильную боль, чем та, что шла от Метки.       Тут Драко закашлялся. Быстро схватив со лба мокрый платок, вытер капли крови на губах и с ненавистью отшвырнул подальше. В ответ на резкое движение отозвалась голова, и лицо перекосила вымученная гримаса.       Призрак сидела рядом и чувствовала, как вне воли подпитывается жизненной энергией молодого волшебника. Она не раз упоминала об этом, но тот только отмахивался. Сейчас же девушка винила себя ещё сильнее, словно крала у больного шансы на скорую поправку.       Перегнувшись через него, призрак протянулась к правой руке Драко, где на безымянном пальце красовался увесистый серебряный перстень с чёрным агатом во главе. Это то, что удерживало дух девушки в мире живых.       Драко отдёрнул руку и удивлённо приподнял бровь в ответ на странный жест. Призрак покорно прилегла рядом.       — Я всё думаю, тебе не стоило спускаться в моё подземелье на первом курсе, — честно сказала она, опустив подбородок на пальцы. — Моё присутствие может ранить.       Малфой усмехнулся, хоть это и стоило ему труда. Слизеринские байки о спрятанном сокровище, которое охраняет тьма призраков, скрывали за собой простое колечко с Ванессой в придачу. Хотя, по тем временам, это приключение потрепало ему кучу нервов. Крэбб и Гойл до смерти боялись духов, хоть и не признавались до последнего, так что открывать заветный сундук пришлось самому.       Он не жалел о том дне. Ведь именно тогда, когда пальца коснулось серебро перстня, связав души воедино, одиночество навсегда покинуло его. Кто-то другой назвал бы это проклятием. Ну и пусть.       — Бессмыслица, — прошептал Драко ехидно. — Не тебе было решать. Или ты заскучала?       Смотря на него, призрак едва узнавала того мальчишку, что выпустил её из заточения. Да, он вырос. Из-за болезни и без того светлые до ужаса глаза стали ещё прозрачнее, будто были наполнены студеной водой. Бледная кожа стала почти серой.       И все же, Малфой казался Ванессе самым прекрасным из всех людей, которых она видела при жизни и после.       Поддавшись чувствам, она приблизилась к лицу хозяина и кротко нежно прикоснулась призрачными губами к его. Драко, как и всегда, почувствовал лишь густую прохладу. Но большего и не требовалось.       — Глупый Мотылёк, — протянул он по привычке, перебирая пальцами здоровой руки белесые пряди её волос, что скользили сквозь живую плоть.       Тут со стороны двери послышался нестройный стук каблуков. Призрак соскочила с постели и скрылась за небольшим прикроватным столиком — никто не увидит её без позволения Драко, однако, ей не хотелось беспокоить миссис Малфой случайным холодным прикосновением.       Дверь с тихим скрипом распахнулась, и Нарцисса неуверенно вошла внутрь, с трудом заставляя взять себя в руки. Ей мучительно было видеть состояние сына. Особенно теперь, когда поместье опустело, и в некогда уютных коридорах семейного очага поселился ветер.       — Ты с кем-то говорил, дорогой? — осторожно спросила она, подходя ближе. В её руках серебрился поднос с яблоками. В притихшем доме звуки не заглушали даже дубовые двери.       — О чём ты, мама? — нетерпеливо парировал Драко, приподнявшись на подушках. — Тебе просто послышалось.       Не поверив, Нарцисса решила не продолжать тему и дружелюбно кивнула.       — Ну и холодина!       Пока миссис Малфой боролась со шторами и одно за другим укрощала окна, Мотылёк встала у двери, наблюдая. Она уважала эту женщину за её волю, безупречный вид и умение держать лицо даже в самых сложных ситуациях. В такие моменты призрак страшно тосковала о том, что никогда не сможет стать для фамилии Малфоев кем-то большим, чем просто духом. Не разожжёт камин в главном зале, не встретит Рождество в тёплом кругу, не укачает в колыбели наследника…       Ванесса так глубоко ушла в мысли, что не заметила, когда Нарцисса возникла рядом, собираясь уйти.       Пока Драко был занят тем, что старался согнуть левую руку, поедая яблоко, его мать решилась. Подавшись всем телом в сторону, где магическое чутьё подсказывало чье-то невидимое присутствие, она наткнулась на сгущение холодного воздуха. Прикоснувшись дрожащими пальцами к этой аномалии, произнесла одними губами:       — Позаботься о нём.       И тут же исчезла за дверью. Призрак осталась стоять, шокировано прижав руки к груди.       Драко ничего не видел. Боль немного отпустила, и он с наслаждением сжимал и разжимал пальцы левой руки, стараясь не смотреть на чёрный знак.       — Знаешь, — произнес он задумчиво. — Мне кажется, мать что-то подозревает. Рано или поздно нам придётся рассказать.       Мотылёк коротко кивнула и поспешила обратно к кровати — играться, замораживая капельки воды на сочных фруктах.       Миссис Малфой обессилено упала на супружеское ложе. Спальня казалась тёмной и словно чужой. На глазах выступили предательские слёзы.       — За что мне это, Люциус? — прошептала она, пряча лицо в одеяле. — Как мне тебя не хватает. Я даже не знаю, безумна ли?       Яркий всплеск молнии возвестил о начале бури. Затем послышался глубокий раскат грома, и первые тяжёлые капли принялись нещадно разбиваться о гладь оконных стекол. Август идёт к концу.       Под перестук дождя по крыше, Драко накрывали волны живительного сна. Время, когда проблемы и страхи уходят на второй план. Его мотылёк всегда рядом с ним.