drifting

когда хёны посреди ночи хватают тэхёна под руки и тащат в ванную, вырывая его не только из сладкого сна, но также и тёплого кокона из одеял, тэхён думает, что действительно готов убивать. - уроды ебанные, вы что творите?!.. - тэхёновский басистый крик будит даже придремавшего в соседней комнате чимина, и только чонгук продолжает посапывать со спокойствием древнего сфинкса. - завали хавальник, а то весь сюрприз испортишь, - шипит юнги, смотрит злобно и помято; ему тоже не особо нравится идея ночного пробуждения. он толкает тэхёна - сонного и напуганного – в темноту ванной. чьи-то руки внезапно ползут по спине, и тэхён дергается: резко и неожиданно, с визгом залепляя пощёчину кому-то из ребят. - твою мать, - слышится хосоковым голосом, - долбоёб несчастный, совсем больной, что ли? - хосок хватает его за волосы и притягивает опасно близко. между ними расстояние от силы пять скудных сантиметров, и остатки сна утекают сквозь тэхёновы пальцы быстро и неуловимо. он крутит головой и со всей ясностью осмысливает происходящее. полвторого ночи. первое сентября. день рождения мелкого. чёрт. - дошло, наконец? - басит откуда-то намджун, а после выплывает из темноты с чем-то неизвестным в руках. тэхён немного успокаивается и расслабляется. в конце концов, это всего лишь праздничный сюрприз для чонгука. ничего особенного. щелкает выключатель, и тэхён рефлекторно зажмуривает сухие глаза, избегая режущего жёлтого света. чиминовское «а что тут у вас?» тонет в коллективном «твою мать» и «блять, зачем ты свет-то включил, дебил?». тэхён обречённо стонет. он загнан в плотный круг тел, которые возвышаются над ним опасно и злобно. ему видятся небольшие рога во взлохмаченных волосах и виляющие из-за спин тонкие хвосты. глаза парней загораются, а на губах поочерёдно расцветают гаденькие улыбочки. тэхён жопой чувствует эпичную подставу и гулко сглатывает. - какую хуйню вы бы ни придумали, я на это не соглашусь... - говорит медленно и осторожно, на всякий случай понемногу отодвигаясь к раковине. а после слышит тихие смешки. - еще как согласишься, - говорит джин и сжимает его плечи в крепкой хватке, придвигаясь вплотную, и добавляет шёпотом, - у тебя нет выбора. тэхён чувствует, как по телу проходит дрожь от лёгкого испуга. он уверен, что сейчас вляпается в какое-то глобальное дерьмо, и более того, у него действительно нет никакого права на отказ. намджун и хосок тихо перешёптываются. юнги и чимин синхронно заглядывают в небольшой форменный пакет с неизвестным тэхёну лого и посмеиваются. тэхён всё ещё надеется, что это будет просто смешной розыгрыш. глупышка - эй, а тебе пойдет, - практически пищит чимин и зажимает рот рукой. его прорывает тонким смехом, лицо становится красным из-за нехватки воздуха. юнги же только шкодливо усмехается. тэхён благодарен ему за некую сдержанность. джин сжимает его плечи сильнее и вновь шепчет в самое ухо: - будь послушным мальчиком и надень то, что в пакете, иначе я лично напялю это на тебя. только поверь, процесс будет намного неприятнее. юнги бросает ему глянцевый презент, и тэхён мгновенно ловит его, прижимая к груди. намджуновское «чонгуку понравится» стучит тахикардией в груди. красная подарочная бумага завлекающе хрустит и шуршит под пальцами. тэхён разворачивает обёртку с увлечённостью ребёнка, а после закусывает губу. женское белье. блядское чёрное кружевное. тэхён обречённо стонет, а после несдержанно орёт «какого хуя» и сползает по кафельной стене вниз, обхватывая в отчаянии собственные колени. ему дурно только от мысли, что чонгук может увидеть его в этом вульгарном наряде. он тянется дрожащими руками к отброшенным ранее вещам. пальцы подцепляют легкую, почти невесомую ткань. тэхён рассматривает находку пристальнее: кружево тонкое и мягкое, наверняка будет приятно ощущать его телом. он закатывает глаза и тихо вздыхает. «только дыши, тэхён. это ведь ничего такого... всего лишь шутка. чонгук только посмеётся с этого (нет)» тэхён стягивает мягкие домашние шорты и длинную белую футболку, оставляя сиротливо лежать на полу. переступает и неспешно надевает трусики, а затем и бюстгальтер, предварительно застегнув тот на талии. крутится у зеркала, осматривая конечный результат. «сочный, засранец», - думает он и спешно натягивает отброшенную ранее футболку обратно. чистит зубы, поправляет растрепанные волосы, наскоро подводит глаза случайно найденным в шкафчике чёрным карандашом. и толкает дверь, выходя к замершим в ожидании парням. тэхён подкрадывается к спящему чонгуку плавно и осторожно. замирает возле кровати, любуясь красотой обнажённого тренированного тела, и несдержанно проводит пальцами по спине, ощущая рельеф мышц. он забирается на поясницу младшего, кладет обе руки на лопатки, массажными движениями разминая кожу. чонгук дёргается и тихо стонет, когда тэхён сжимает немного сильнее положенного. ему лениво и сонно. непонятная инородная тяжесть вынуждает его резко перевернуться, обнаруживая виновника на собственных бёдрах. «какая неожиданная находка» - ты какого хрена делаешь-то? - голос хриплый и недовольный. чонгук смотрит на него из-под нахмуренных бровей, его взгляд забирается глубоко под тэхёнову кожу, въедается и растекается ядом по венам, выпуская всех внутренних демонов наружу. омут пуст, все черти здесь. - ну как что, - говорит ласково и нежно, снисходительно разъясняя очевидное, словно ребенку. - с двадцатилетием поздравляю, - выдыхает горячо в самое ухо и скользит языком в ушную раковину, прикусывая мочку и ёрзая задницей, будто бы устраиваясь поудобнее. тэхёну жарко и мало. ему всегда, черт возьми, мало чонгука. тэхёну недостаточно просто быть рядом. ему нужно быть им. жить им. въесться под кожу и прочно засесть там, словно какой-нибудь заправский вирус. чтобы всегда быть рядом. стать его плотью и кровью. он вылизывает широкий разворот челюсти, спускается к шее, втягивая нежную кожу сильнее, желая обозначить собственность. чтобы больше никому не вздумалось заглядываться. например, всяким там чиминам. особенно всяким неугомонным чиминам. тэхён делается пиявкой: жадной, горячей, ненасытной. он прилипает к рукам и телу чонгука, скользит и движется на твердеющем пахе, весь извивается и просит. глазами, телом, душой. чонгук понимает его слишком легко, не затрудняясь, считывая с чужих глаз вседозволенность. он сжимает тэхёнов подбородок, притягивая к себе ближе, оттягивая нижнюю губу и целуя. тэхён знает, что поцелуи чонгука всегда влажные, жаркие и отдают привкусом мяты. - в таком случае, у меня есть желание, - говорит чонгук и дергает тэхёна за волосы, всматриваясь в совершенно безумные глаза напротив. - отсосёшь мне, детка? тэхён согласно облизывает вишнёвые губы, и это лучшее, что мог получить чонгук. он прихватывает жидкую платину, наматывает её на кулак, направляет. лучшее, что он мог получить, - тэхёновы крышесносные губы на собственном члене. воистину божий дар, не иначе. когда тэхён сосёт – это почти искусство. - неплохая техника, хён, - говорит чонгук и давит на затылок сильнее, вынуждая взять глубже и коротко простонать, пуская небольшую приятную вибрацию. а затем неожиданно и довольно грубо тянет за волосы вверх, к себе. тэхён выпускает член изо рта с громким чавкающим звуком и смотрит на чонгука изумлённо. его губы влажно поблёскивают в темноте, а язык скользит по самому их краю, проходится по подбородку, слизывая смазку и слюну. поза и взгляд тэхёна – «ты чего творишь, говнюк?». говнюк тянется рукой к тэхёну, наматывает на кулак футболку и тащит её вверх, пытаясь снять. тэхён выдыхает протяжно и громко, помогает стянуть ненужную более вещь с собственного тела. чонгука клинит. чонгук застывает и опасно щурит глаза, а после всматривается так долго, что становится больно. не показалось. гадство. у тэхёна на груди полупрозрачный кружевной бюстгальтер – натянутый и отвратительно вульгарный. чашечки собрались складочками. чонгук думает, что девчачьи сиськи ему нахуй не сдались, когда есть вот такой вот тэхён. а потом он опускает взгляд, тяжёлый, мокрый, ниже. - блять… хён… тэхён усмехается вслух и сползает на бёдрах чонгука ниже, так что кружево стринг трётся о влажный твёрдый член. чонгук сжимает округлые бёдра с такой силой, будто пытается удержать собственное сознание, а в голове набатом стучит одна-единственная связная мысль: «это, чёрт возьми, лучший день рождения».