Дневник младшего брата 2

Майки нравилось у Дона. В комнатушке умника было огромное разнообразие всяких склянок, пробирок с чем-то загадочным и неясным для старшего, много механизмов, которые были уж очень сложно и запутанно устроены. В этом месте Микеланджело привлекало абсолютно всё, а больше всех — её обитатель. У Донни были большие и выразительные шоколадные глаза, добродушная улыбка на лице, в душе — теплота. И будто сам он был олицетворением доброты. Майки часто подлавливал себя на мысли, что если бы он был девчонкой, то точно влюбился бы по уши. Микки нравилось наблюдать за братом. Его поражала спокойность и усидчивость гения, его интеллект, терпение. Ну, как же можно так долго возиться со всеми этими тонкими проводами, микросхемами? У Майки просто в голове не укладывалось, как можно быть таким необыкновенным. И он всегда восхищался своим братом. — Донни, я всё! Рыжик был явно доволен быстрым выполнением ненавистной работы. Ему очень хотелось поскорее вернуться за игру, продолжить бой с кровожадным врагом, наконец, победить и ощутить этот привкус победы. — Уже? — умник снял очки, отложил инструменты и сел за стол напротив брата, — а ты быстрый. Теперь я объясню. Майки не нравились объяснения. Ему были неясны все эти соотношения, сложные уравнения, которые ему давали, будто он Оксфорд закончил или Эйнштейн. Нет. Он был обычным непоседой, у которого в свои года всё ещё играло детство в заднице, хотя он был далеко не ребёнок. Ему не нравился этот придуманный старшим братом завал заданий, бесконечное учение, учение и ещё раз учение. Ему нравилось слушать музыку, кататься на скейте, есть вредные сладости и играть в видео-игры. И если бы он мог, то ни за что бы не стал выполнять эти задания-наказания, что давал ему Лео. Но Мастер Сплинтер всегда говорил: «тяжело в учении, легко в бою», а Майки свято верил, что учитель-родитель не скажет ерунды и, раз уж такое дело, то нужно постараться пересилить себя. Хоть это и не всегда получалось. Но объяснения Донни он обожал. Гений объяснял всё просто и ясно, никогда не ругался, если его несносный брат ничего не понимал, только чуточку нервно выдыхал и, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, спрашивал: «Ещё?» Майки, скорее, нравилось не объяснения слушать, а голос. Донателло обладал мягким тембром голоса. Слушать его было наивысшим наслаждением для Микки. Нежный голос обволакивал уши, даря упоение и спокойствие. В такие минуты Майк блаженно прикрывал глаза и мечтал, чтобы время замедлило свой ход. И вот сейчас, когда по комнате разносятся нежные звуки голоса умника, Микеланджело прикрывает глаза, полностью растворяясь в этом наслаждении. Рядом с Донни всегда было хорошо. И Майки хотелось бы, чтобы так было вечно.