Заметки Скромного Ящерки

На самом деле, что-то меня понесло. Я как с цепи сорвалась на этих особ. Конечно, я по прежнему скептически настроена к излишне инфантильным людям, и эта чета с одной стороны настораживает, а с другой — все же они меня спасли. Последнее постоянно приходится себе напоминать. Вообще, искать хорошее в людях, пытаться их оправдать или объяснить поступки — бич моего характера. Кто-то говорит, что это особая форма инфантилизма тоже. Сказать, что эта черта помогает или мешает — сложно. В военное время мешало. Кобальт любил шутить про синяки под глазами и что мы сильно-долго работаем, потому не спим, но это лишь отчасти правда. Я старалась меньше спать, потому, что каждую ночь снились убитые, не просто враги, а те, кто был вчерашними союзниками. Те, кто сражался бок о бок со мной, я за них отвечала в походах, заботилась об их безопасности, и словно в один момент — уже смертельные враги. Боль в сердце была сильнее, чем любые раны. Приходилось вновь и вновь убеждать себя в том, что необходимо теперь убивать этих людей. Я могла их понять и до сих пор понимаю, почему они пошли за Ульфриком и ввязались в этот бунт. Империя упала в их глазах, подписав Конкордат. Империя не смогла отстоять свои права и они решили, что Ульфрик более сильный лидер. Однако, это была величайшая иллюзия. Я какое-то время сама думала над тем, что несет Ульфрик, над его словами и поступками. Он обозначил свою силу, свои намерения, но не смог продумать их до конца.       Да, Скайрим — родина нордов, кто бы что ни говорил, и нужно ее защищать. Только радикальная политика с изгнанием всех не нордов — привела бы провинцию к краху. Тот же Кобальт, который как не крути — довакин, и только он мог одолеть Алдуина, под влиянием политики Братьев Бури — просто бы исчез из Скайрима, он не испытывал к этой земле никакой привязанности. Не приняли бы в Коллегию Винтерхолда — отправился бы в Сиродил. Ну или примкнул бы к Доминиону вовсе. Да, раньше меня настораживал этот факт, но сейчас я отношусь гораздо спокойнее. Действительно, какой резон был бы аргонианину сражаться за землю, в которой к его сородичам относятся как к мусору? К сожалению, многие норды подвержены влиянию кратковременных эмоций, не задумываясь над последствиями. Ну да, я не исключение. Порой не всегда получается сдержать свой характер. Даже во время службы рядом с Туллием. Бывало, что начинала кипеть от его рассуждений, и лишь потом, остыв, понимала, что он прав. Ну и сейчас я понимаю, что он крайне терпеливо относился к моим выпадам.       К чему все эти рассуждения, воспоминания? Скорее потому, что вновь скучаю по родной земле, скучаю по семье, дому. Проще думать об этом, находясь в окружении чужаков. Перечитывала дневник Кобальта вновь и вновь, сравнивая его ощущения со своими, его мысли со своими. И вновь переживая те события, через которые мы прошли вместе. На самом деле, после битвы в Виндхельме и свержения Ульфрика, у меня были серьезные опасения, что Кобальт покинет Скайрим, что больше не встретимся. И его предложение было первым светлым событием за долгие годы.        Он с самого начала был почти полностью открыт, единственное, что старался скрывать — свою симпатию к даэдра. Только, меня-то пугал не сам факт того, что Кобальт хочет служить демонам, а то, что они могут навредить, забрать его. И ирония судьбы в том, что даэдра много раз его спасал, а я его один раз чуть не убила. Угроза исходила от моих предков. Ну и только наличие детей удержало меня от самоубийства. С предками вообще отдельная история.        Кобальту, как и любому другому аргонианину — сложно понять эту кровную связь. Да, он упоминал про связь с Хистом, однако, он относится к этому как к некой природной составляющей нужной для жизни, с пониманием, что это важно, но без раболепства. Людям же свойственны эти привязки, дерево без корней — обречено на смерть. Если вначале это объяснимо логически, родитель оберегает ребенка, учит, наставляет его. То далее связь и прочее обуславливается незримым присутствием. Так или иначе задумываешься: «а как бы они отреагировали? Что бы сказали?». И добавить к этому магическую связь. Как произошло тогда. Они чувствовали в Кобальте угрозу, так же переживая за меня скорее всего. Вместо светлого, чистого и безопасного Совнгарда отправиться в неведомый Апокриф к одному из самых загадочных Даэдра. И ведь неизвестно было, что Хермеус Мора уготовил при жизни своим почитателям. А оказалось, что он Феникс. Я долго думала потом над его словами, что наши мысли и желания формируют реальность в которой мы живем.        Хотя бы ситуация с драконами. Когда Туллий только сообщил о случившемся в Хелгене, я изрядно испугалась, врать не буду. Опасные существа, которые казались если не фантастичными, то вымершими. И вдруг вновь объявились! Потом один из драконов напал на наш лагерь в Данстаре, оказалось, что его все же можно завалить и тут же выяснилось, что Кобальт — довакин. Только разница между нами заключалась в том, что он действительно не воспринимал драконов как нечто глобальное. Дракон напал? Тогда нужно его валить. Дракон не напал? Расслабляемся и не переживаем. Это была первая разница между ним и Тайбером Септимом. Хотя, про жизнь последнего известно только из рассказов и легенд, никто не знает какой он был в быту, героев прошлого обычно идеализируют очень сильно. Тайбер стремился спасти весь мир. И мне казалось, что это достойнейший пример для подражания. Как человек стал равен богам, восемь стали девятью. Для многих нордов — он не просто бог, а больше даже кумир для подражания. Нет, я никогда не думала о том, что стану богиней или каким-то особенным существом, но жажда стать героем — была всегда. И тут Кобальт, который разнес в пух и прах все эти представления о героях. И никогда не скрывающий, что ему бы лучше поспать, поесть и не ввязываться в очередную борьбу. Он хоть всегда и переживает за меня и любит, но он сразу дал понять, что ему важно не столько спасать мою шкуру, сколько сделать так, чтобы я сама себя могла защитить в случае чего. Начиная с того момента, как он вручил мне книги с заклинаниями и настоял на том, чтобы я их выучила. Ну и как показала практика — такой подход более продуктивен. Оказавшись на острове, в абсолютном одиночестве, без какого-либо вооружения, у меня получилось выжить, практически не пострадав. Мне не пришлось добывать огонь из подручных средств, я могла защитить себя от хищников и добыть еду, это помимо заклинания, которое позволяет дышать под водой. Умения владеть холодным и стрелковым оружием в такой ситуации вообще бы никак не помогли.        А мне нужно унять свой нрав, пока я здесь. Я не узнавала зачем мы плывем на этот остров, да и не зачем это было знать. Главное было вернуться в Тамриэль. Там уже можно будет связаться с Кобальтом. Я продолжала выполнять работу на палубе, несмотря на презрительное фырканье со стороны знатной четы.       Как-то меня попросили спуститься в своеобразный погреб и принести оттуда бутылку вина. Две двери, за одной дверью действительно был алкоголь, причем очень и очень элитный. Одна такая бутылочка стоила как годовое жалование легата в имперской армии. Нет, у меня была нормальная, даже хорошая зарплата, но все же. А из другой двери доносился какой-то странный шорох, будто кто-то копошился, скребся. Я подумала, что там крысы. Грызуны на корабле — не очень хорошее явление, однако «подсветив» себе «обнаружением жизни», поняла, что за дверью…человек, невысокого роста. Либо это карлик, либо ребенок. Странно. Чтобы не вызвать лишних подозрений, вначале отнесла вино хозяевам судна, потом вернулась к погребу. Разумеется, дверь была заперта, но опыт полученный в гильдии воров -никуда не денешь. Легкое движение отмычкой и дверь отворилась. На всякий случай произнесла заклинание на ледяной шип. Понятия не имею, кто здесь такой, что его пришлось прятать. Если это представляет опасность — логичнее убрать.  — Тётенька, не бейте! — раздался испуганный детский голосок. Я быстро сменила лёд на «свет свечи», и увидела, что в углу сидела маленькая девочка, лет 5, не больше. Очень-очень худая, вместо одежды на ней была обычная мешковина, порванная. Ребенок был почти весь в синяках, бледная, рыжие курчавые волосы выглядели как пакля. Вопрос: «что здесь происходит?» — встал острее. — Кто ты и что ты тут делаешь? — я подошла ближе, присев рядом с ней. Интересно, члены экипажа и хозяева — знают о том, что у них на корабле ребенок? — Тётя Эмили и дядя Джош сказали, что отвезут меня в хорошее место, но сказали, что я должна молчать, если не хочу, чтобы меня забрало морское чудовище. Так значит они знают, что здесь ребенок. Интересно. — Я есть хочу и очень замерзла. — призналась она. — Но мне сказали, что я вчера уже ела, а сегодня нельзя. Все-таки, некоторые привычки Кобальта я переняла и сейчас была им безумно благодарна. В частности — привычка ныкать по карманам все, что плохо лежит на случай: «авось пригодится». Сейчас очень пригодились припрятанные с обеда яблоки и несколько бутербродов. — Тебя кормят через день? — протянула ребенку все продукты, которые были с собой. Девочка в начале смотрела со страхом и недоверием: — Не бойся, все свежее, не отравленное. — А вы бить не будете? — Бить?! Тебя бьют за еду?! — Тётя Эмили говорит, что леди едят мало. И не хорошо брать чужую еду. — Считай, что я тебя угощаю. Как тебя зовут? И почему же все-таки ты сидишь тут, в подвале? — Алессандра. Моя мама была сестрой тёти Эмили, папа умер. Мы жили очень-очень бедно с ней. Потом тётя сказала, что может взять меня с собой в большое приключение, мамочка сказала, что будет сильно скучать. Но чтобы ей было проще меня дождаться, попросила у тёти несколько украшений, сказала, что будет вспоминать меня глядя на них. Сложно описать все эмоции, которые переполнили меня после этого рассказа. Мать продала дочь за несколько украшений и сейчас родная тетка везет ее неизвестно куда и непонятно зачем. Держит в жутком подвале, кормит через день. Первая мысль, которая у меня промелькнула — пойти и все-таки проломить этим господам черепа, но все же, здесь помимо них — целая команда, которая явно не одобрит такого подхода. Экипаж состоял не из простых наемников, они выглядели фанатично преданными этой чете. Бахнуть или использовать «огненный шторм» на корабле в открытом океане — совсем не интересная идея. Но и Алессандру здесь оставлять нельзя: здесь кошмарные условия. Капитан сказал, что до острова плыть еще дней 5. Девочка жадно ела предложенные продукты, боясь, что их отберут в любой момент. Нужно было что-то срочно предпринять. И еще один вопрос, который все же не давал мне покоя: — Откуда же у тебя синяки? — А это…меня как-то плохо закрыли плохо, я смогла выбежать на кухню, думала смогу взять еще поесть. Но меня поймали. Вначале повар избил говоря, что воровать нехорошо, потом дядя и тётя повторили. А вы точно меня бить не будете? — поинтересовалась еще раз. — Ты что! ни в коем случае. Я опустилась к ней, обняв и прижав к себе, чтобы создать хоть какое-то чувство безопасности, попутно прочитав заклинание на исцеление. — Ой. Щекотно. — тихо засмеялся ребенок. — Есть немного. Не бойся, я тебя не дам в обиду. — РИККЕ! Кому я там понадобилась?! — Я приду вечером. — пообещала девочке и поднялась к тем, кто звал меня. Вот теперь точно даже строить из себя интеллигентную особу не стану. Звал меня один из моряков: — Ты где была?! — Тебе-то какое дело? — Не забывай, что ты здесь в гостях. Больно уж ты дерзкая. Много себе позволяешь. — Нет, я себе пока еще очень мало позволяю. Чего ты хотел? — Сбавь тон, я тебе сказал! — и он достал меч, видимо решив этим напугать. Вот, если бы он сейчас рядом со мной был не один, или действовал шустрее, я бы может и испугалась. Но пугать воина, легионера таким жестом — вообще бестолково. И ведь, предупреждала, говорила им кто я и чем по жизни занимаюсь. Но не поверили. Кстати, меч все же мне понадобится. Возможно, мой нелюбезный собеседник даже не понял каким образом его оружие попало ко мне и лезвие его же меча оказалось у его горла, а сам он буквой «зю» был скручен. — Значит так, дорогой. Слушай сюда. Я сама решаю, что мне делать, куда мне двигаться и что говорить. Я доходчиво объясняю? — Хабалка. — сплюнул он. — Я легат, мальчик. И воин, если до тебя не дошло с первого раза. А теперь. — отпустила его все же, хотя меч действительно оставлю себе. Пригодится. — Вставай, подбери сопли и иди занимайся своими делами. Он ругался неприличными словами, правда себе под нос, обещая явно, что отомстит. Ага. Обязательно. Теперь бы как-то потолковать с нашими «господами», выведать куда они направляются и зачем. Но грубая сила здесь не помощник. Перед матросами лишний раз было одно дело обозначить эту самую силу, но с господами это не вариант. Я прокрутила еще раз в голове диалог с Алессандрой. Она сказала, что семья у нее была бедная, мать продала ее за украшения. Но зачем это нужно было Эмили? Явно же она не собиралась удочерять девочку как это делают обычно. Иначе зачем бы было держать ребенка в таких условиях?..Вообще, все это выглядит как эдакая инвестиция. Тетка вложила украшения и захочет что-то за них получить. Хм. А идея-то у меня есть все-таки. Как себя нужно вести. Время близилось к ужину. Да, я попутно собиралась набрать еды для Алессандры и немного подначить господ диалогом. Пока накрывали на стол, обратила внимание на серьги Эмили: — Красивые украшения. Бриллианты? — Конечно. Настоящая женщина никогда не наденет на себя дешевку. Только настоящие камни. — Понимаю тебя. Я обожаю изумруды и рубины, муж не так давно купил мне фирменное колье с изумрудами, как надеваю, так чувствую себя совершенно иначе. — ну, на самом деле это было не колье, конечно, а меч. И не купил, а спёр. Только этим такая информация была не нужна. Но похвалив украшения Эмили, я попала в точку. Она стала расхваливать своё богатство, называя имена ювелиров. Ну, наверное они очень известные, только я про них никогда не слышала: — А кто твой любимый мастер? — вдруг обратилась ко мне. Так, сейчас бы не спалиться. Кто же, кто же…: — Делвино Меллорино. — кстати, Делвин реально же в цацках разбирается. Причем лучше, чем я. Я их только по цвету могу отличать: знаю, что рубин красный, сапфир синий, изумруд зеленый, а бриллиант — прозрачный. На этом мои познания заканчиваются. А Меллори может сходу сказать сколько каждое украшение стоит. — Никогда не слышала о таком. — О, он известен в узких кругах и делает только эксклюзивные вещи. Будущая королева Элисиф заказывает у него свои украшения. Очень дорого, но за такое — не жалко. — Согласна с тобой. На самом деле, на то, чтобы оставаться красивой — никаких средств жалеть не надо. — У меня обеспеченный муж, нам хоть и хватает, но все же. — Все же, нужно использовать любые способы заработка. На себе — экономить нельзя. Тем более, что можно совершать благородные дела и приэтом быть с полными карманами. — Прости, не поняла тебя? — действительно — не поняла. — Ну представь, есть в каждом городе беспризорники, сироты, которым нечего кушать, негде спать. Так? — Конечно есть. Но их можно накормить, можно дать им ночлег. — А можно подумать и о лучшем будущем для них, например, отправив их на тот же Плачущий Остров, где им будет гораздо лучше. Там им будет хорошо, а тебе дадут золото за благородный поступок. Теперь все встало на свои места. Работорговля. Алессандру везут продавать в рабство. Уж не знаю — планировали ли они меня приложить как дополнение к детскому товару, но я собираюсь нарушить все их планы. Пусть не прямо сейчас, а чуть позже. Впрочем, есть еще один момент, который заинтересовал вдруг относительно этого острова: — Остров принадлежит альтмерам? — Нет. Точнее не только им. Там есть и эльфы и люди и зверолюди. — То есть, он не принадлежит ни Доминиону, ни Империи? — Именно, но я предпочитаю не задумываться особо кому он принадлежит. Самое главное, что они помогают заблудшим и несчастным людям обрести лучшую жизнь. И Эмили продолжила трындеть по поводу украшений, платьев, нарядов. Пришлось все это выслушивать, поддакивать, хотя никакого интереса не было уже. Наконец, эта трещотка — угомонилась и отправилась спать со своим ненаглядным. Я же, взяла еще несколько продуктов, какой-то плед из своей каюты и подушку, вернулась к Алессандре. Закрыла дверь изнутри на замок. Девочка очень сильно ждала, поев она буквально вцепилась мне в талию, не желая отпускать ни на секунду. Ну, я уходить и не собиралась, собственно. Если сюда кто-то ввалится с нехорошими намерениями, тогда добрая тетя превратится в злобную тётку с мечом и магией.