Заметки Скромного Ящерки

       В какие места меня жизнь только не закидывала, с чем только не приходилось сталкиваться. Казалось бы, уже удивляться вообще нечему. Но вот, судьба вновь показывает что у нее еще остались козыри, чтобы меня удивить. Поселение, где все твердят об абсолютном счастье, где нет имен, где нет возраста, где все любят друг друга и все дружат между собой. Казалось бы — вот оно, воплощение всех возможных мечтаний. Но это так настораживает, если честно.       Мне поручили заниматься сбором ягод, фруктов в лесу, дело не пыльное. Кстати, те розовые фрукты как раз были для еды, что такое алхимия здесь не в курсе. Как не в курсе и что такое магия вообще.       Алессандра крутилась с остальной детворой, у них была своеобразная школа для совсем мелких. Честно говоря, я думала в начале, что их там будут учить читать, писать, считать, каким-то базовым знаниям и даже была в этом уверена. Как-то спросила у нее перед сном, чем же они там занимаются? — Поем песни. — улыбнулась она. Ну, ничего странного в песнях, действительно. — Какие? И она стала напевать какую-то мелодию, приятную, но без слов. — А слова? — Нету, учитель говорит, что слова не нужны, когда слышит и поет сердце. Не рановато ли детям про песни сердца? — Читать-писать?.. Вы книжки читаете? — Зачем? — удивилась девочка, глядя на меня. — Чтобы смотреть на мир — не нужны книги и не нужно считать. Это все лишнее из Большого Мира. Люди много знают, потому они — несчастны. А мы хотим веселиться! Как там говорят? Горе от ума? Или как любит говорить Кобальт — счастье без мозгов? — Тебе разве никогда книг не читали? — Читали, но зачем это, если все что нас окружает итак — сказка. — и ребенок широко зевнул. — Завтра мы будем говорить с цветами. Они тоже умеют говорить. Пожелав Алессандре спокойной ночи, тоже отправилась на боковую. Сон не шел, я думала про то, что она сказала. «Говорить с цветами»? Кобальт рассказывал про то, как некоторые аргониане обращаются к Хисту, порой и я видела это состояние, правда не у него. Некоторые старцы, вроде седобородых совершают медитации, чтобы общаться с силами природы. Действительно — полезные вещи, но для ребенка они будут трудны довольно. Тем более, без знаний — по большей части бесполезно.        Насторожило отношение учителя к книгам, к знаниям. То, что он рассказывает детям вообще. До этого разговора с Алессандрой, я поняла, в чем еще отличие этой деревни от наших. Здесь вообще отсутствует литература. Я напрягла память, вспоминая дома в которых уже была и ни в одном из них книг не видела. Население беззлобно и безграмотно одновременно. Неужели секрет в тех камнях счастья? Правда, мне никто толком не сказал как они выглядят, говорят что это большой секрет, если мне повезет, то могут однажды взять на рудники.        На следующий день, я вновь отправилась на сбор плодов и так совпало, что стала свидетельницей обучения детворы. Тех самых, разговоров с цветами. Я вечером думала про техники медитаций, но то, что я увидела выглядело как сумасшествие в чистом виде. Учитель вывел детей на цветочную поляну, он наклонился к цветку и сказал: — Здравствуй, цветок. Позволь мне полюбоваться тобой. — попросил мелких повторить это действо. — Цветы разрешают нам побыть в их компании, мы можем ими любоваться, с ними играть и разговаривать.       По-моему, нужно перед этим съесть какой-нибудь особенный цветок, чтобы всерьез это воспринимать и уж тем более повторять. Я бы поняла, если бы они стали плести венки или просто собирали бы букеты, но вести с цветами диалог. Спрашивать разрешения. Причем, растения-то не выглядели как те же Хисты в Чернотопье. Да и аргонианские «Диалоги» с деревьями как правило больше похожи на медитации. Опять же, в любом правиле есть исключения. У меня такое исключение мужем зовется. У него вся медитация начинается и заканчивается фразами: «Хист, помоги, товарищ!». Бывали эпизоды, когда он становился у двери в очередной пещере, зная, что дверь должна открыться, но рычаг опять запрятан, вместо того, чтобы искать рычаг он «разговаривал» с дверью, но опять же: «камушек-камушек, пусти меня. Дверь, откройся пожалуйста.       Дверь…откройся…понастроили…!». Естественно, это было чистой воды хохмой, сейчас от этих воспоминаний рот разъезжается в улыбке. Но вот от того урока, что проводил учитель смеяться не хотелось, хотелось крутить пальцем у виска и было боязно, что его «жертвы» — дети. Но может и правда — ничего дурного нет, а я испорчена «Большой землей» — как называют местные Тамриеэль? Кстати, они слова Тамриэль — не знают, им что Скайрим, что Сиродил, что Саммерсет — все большая земля. Хотя, Саммерсет географически-то — отдельный остров. Но какая может быть география, если люди даже читать не умеют? Для них все, что за пределами их места жительства — загадочная и злобная Большая Земля. Да и расовые разделения у них размыты, существуют просто эльфы и просто люди, немного выбиваются каджиты. Про аргониан не только наша бретонка не слышала, но и вообще никто из местных не в курсе про существование этой расы. Не слышали местные ничего ни про богов, ни про даэдра. Для них, что Акатош, что Талос, что Азура — все странные, непонятные имена. Но приэтом, постоянно твердят о некой связи с природой, что она их божество, они ее почитают. И для них кощунство — не то, что пойти на охоту, но даже срубить дерево.        Хотя дома-то кстати, у них были как раз деревянные, на вопрос, как же без рубки дров они построили, жители на полном серьезе заявили, что это дары самого леса. Дальше развивать эту тему было бесполезно. Нужно узнать есть ли еще какие-нибудь поселения на острове. Решила поговорить с бретонкой на эту тему: — Это единственное поселение или есть еще? — Конечно еще есть, но зачем нам покидать свой очаг, если у нас все хорошо здесь? Зачем искать другое? — Неужели не интересно узнать? — Абсолютно нет. Зачем нужно куда-то ходить, плыть, если здесь есть все? — и вот на лице написано, что в самом деле — ей, как и ее односельчанам — абсолютно не нужен другой мир. Они рады быть в изоляции. Они счастливы в своей деревне, в этом небольшом мирке. Но мне это не подходит, Алессандра пока в относительной безопасности, я могу сама пройти еще по острову, исследовать его. Наша «хозяйка», хоть и не понимала зачем мне это, но благосклонно кивнула все же.        Бредя по лесу, я вновь предалась размышлениям о том, как живут здесь люди. И что такое это самое «счастье»? Они уверены, что счастье в том, что они сыты, они живут в мире, они не знают войны, между собой все дружат. Да, они ничего вообще не знают, чисты как белый лист и наивны сами как дети. Но нет агрессии, нет злобы, нет жестокости. Они просыпаются с улыбкой, засыпают с ней же. Все без вопросов ходят в гости друг к другу. Нет проблем с алкоголем и другими вещами. Может, это и есть то, что называется раем? Пройдя не очень много от нашей деревни, наткнулась на еще одну, точно такую же. Даже дома были так же расположены, атмосфера точно такая же.        Если не описывать свои похождения, в округе я насчитала 5 одинаковых абсолютно деревень. Такое чувство, что они все были сделаны под копирку. И жители каждой из них — понятия не имели, что находится за пределами их собственной. Лишь кто-то упоминал про Камни Счастья и Рудники. Вот, нутром чую, что мне нужно попасть к этим рудникам. Но туда просто так не попасть. Хотя, у меня есть все шансы.        Да и все же — нигде не было живности. У меня задней мыслью была идея поохотиться, может я не такой хищник как Кобальт, но мяса очень хочется. В конце-концов, овощи и фрукты это прекрасно, а хороший кусок дичи — ничто не заменит. Только дичь — отсутствовала вообще. Вернувшись в нашу деревню, спросила у бретонки про живность отдельно, не уточняя зачем мне это нужно: — Звери здесь не водятся, чтобы не представлять опасность населению и не искушать тех, кто захочет их убить. Мы должны жить в гармонии с природой и не представлять для нее угрозы.        Я даже не нашла что возразить, просто кивнула. Почему я в этом не чувствую гармонии и спокойствия? Почему все-равно на душе тревожно? Что со мной не так? И ведь это обуславливается не только тоской по Кобальту, по дому, по семье. А просто ощущение того, что здесь не все так гладко. Интересно, действительно. В Скайриме, где существует куча созданий, которые хотят тебя убить, где поход на рынок может обернуться нападением неизвестно кого — гораздо спокойнее. В пещерах и руинах с драуграми, двемерскими агрегатами чувствуешь себя менее неловко.        Нет, я не настолько сумасшедшая, что получаю удовольствие когда кого-то убиваю. Но все же, от местной жизни чувство, что кровь в жилах застаивается. Может, это безопасно и действительно, даже человек может прожить как эльф сотни лет, однако это однообразное, тягучее состояние угнетает.        Кстати, еще одно отличие этого мира от нашего. Здесь нет семей в том понимании, что у нас. Нет понятий «муж», «жена», «мать», «отец». Есть просто женщины и мужчины, которые могут быть сегодня с одним, завтра с другим, неизвестно кто конкретно отец ребенка. Они банально рожают, чтобы потом воспитывать всем сразу. У ребенка — все женщины в селении матери, а все мужчины — отцы. Здесь отсутствует ревность напрочь. Они говорят про абсолютную любовь друг к другу во всех смыслах. И в интимном смысле так же. Уж не знаю, что из этого более омерзительно — открывать свою душу или свое тело всякому. Но, может, они правы и это мы — испорчены, злы?        И еще один момент, ведь на остров привозят рабов, так же как нас с Алессандрой и по недвусмысленным намекам было понятно какого рода рабство нас ожидало. Разумеется, слова «Раб», «рабство» — жителям деревни были не знакомы. Значит, нужно разобраться самостоятельно.        Во всей этой тягучей и неторопливой жизни случаются порой изменения небольшие. Да, про те самые рудники. В какой-то день приходит человек или эльф и отбирает нескольких для работ. Как правило забирают подростков, но если человек молод и крепкий физически, его тоже могут выбрать. И мне пророчили такую судьбу, даже не сомневаясь. Алессандра, несмотря ни на что все же была пока в безопасности здесь, вряд ли что-то случится, если меня заберут.        Ждать пришлось еще несколько дней, наконец, когда уже дело было к вечеру — в селение пришел высокий, седой человек. Если честно, то изначально подумала, что это альтмер, однако, кроме роста ничто в нем эльфа не выдавало. Он выбрал нескольких юношей, девушек и остановил свой взгляд на мне. — Тебе даровано великое счастье! Я наслышан о твоем благородном труде, так, что тебе выпала великая честь отправиться на Рудник Счастья. — Спасибо огромное! — так, хорошо что тут поверили в мою благодарность. Вот ведь как причудлив мир, в очередной раз можно отметить, обычно работа на рудниках это нечто каторжное, тяжелое, а здесь вон — великое благо. Идти пришлось пешком, мы обходили и другие деревни, где так же набирали молодежь. В итоге, когда дело уже приближалось к полуночи, нас повели в сторону скал.       Выйдя из леса, я ожидала увидеть очередную деревню, ну или что-то похожее. Вместо этого перед нами предстал большой и очень богатый город. Вся архитектура здесь даже внешне кричала о своей роскоши. Кругом белоснежный мрамор, золото, серебро, драгоценные камни. Те, кто шли со мной тоже были поражены, они тоже никогда не видели подобного. Но в отличие от меня они понятия не имеют сколько на самом деле это стоит.       Проходя мимо домов, до моих ноздрей донесся знакомый и такой аппетитный запах. Жареное мясо! Все-таки значит, дичь здесь есть. Только не для всех. Ну или придумали какие-то благовония с подобным ароматом. Если последнее, то это одно из самых сильных проявлений садизма. - Чем это пахнет? - спросил кто-то из юношей, тоже учуяв аромат. Я чуть было не брякнула, что это за запах. Нет-нет, если я продолжаю изображать местную, то тоже не должна знать. Хотя желудок предательски намекнул, что этого ему не хватало, а овощной рацион ему надоел. Впрочем, возможно, мне удастся поохотиться в кои-то веки, огонь у меня всегда с собой, дичью себя смогу обеспечить. Наш проводник провел нас через весь город и вывел к небольшим каменным домикам, стоящим в куче, прямо у подножья скал. - Наверху рудники, сейчас уже поздно, вы можете отправляться спать, на каждого по одной кровати и тумбочке.       Правильно, что еще для счастья надо? Ну, мне не привыкать, в конце-концов, солдатская юность к этому приучила. Нам указали, кто в каком доме будет жить и, стоило мне войти как я поняла, что лучше будет спать на улице, наверное. Жуткая-жуткая вонь! Воняло всем, чем может вообще вонять человеческое тело. Такое чувство, что здесь душ тоже под запретом. Я значительную часть жизни прожила в казарме, доводилось спать в небольшом помещениях с большим количеством народу, но такого никогда не было.        Бррр. Кошмар какой, я подошла к своей койке, хотела поправить подушку, а с подушки на меня большими и добрыми глазами смотрел приличных размеров клоп. Я не боюсь насекомых, не падаю в обморок от пауков, но вот делить койку с таким очаровательным партнером - нет никакого желания. Причем, нет гарантии, что он здесь один единственный. Я посмотрела на тех, кто уже спал наконец. Абсолютно все с грязными руками, ногами, не говоря уже про головы. Один спящий человек, во сне почесал голову пальцами и тут же сунул их в рот. Те, кто вошел в дом со мной, явно не разделяли моих эмоций, а тут же сами завалились спать.       Нет, я не самая впечатлительная натура, но лучше пойду я на свежий воздух. Надеюсь, здесь так можно? Если что, скажу, что просто стало жарко. Только вышла из дома, как с наслаждением вдохнула свежий, ночной воздух. Как прекрасно! Какая отличная ночь! Нужно будет узнать, где водоем, а то чувствую, что скоро буду чесаться. Как так можно вообще жить? Притом, что в деревнях-то жители были относительно чистоплотны, регулярно купались и никогда такого кошмара не видела. Здесь же...мне кажется, что банально спать на земле будет - чище и во всяком случае нету тех ужасающих запахов, что были внутри.