Заметки Скромного Ящерки

Дааа, все же огромная разница между тем, чтобы спать на дне водоема и кроватью. Действительно. И так хорошо пригрелся, что вылезать опять не хотелось. Скорее всего, я продрых бы еще, но почувствовал, как меня кто-то тянет за хвост. Вначале подумал, что вернулся Моррис, спросонья хотел сказать ему что-то теплое и светлое. Только потом в сонный мозг пришло понимание, что луркер вряд ли бы сюда проник. — Кобальт. Подъем. Кобальт! Пора вставать. — Еще пять минут. — Знаю я твои пять минут. Работать пора. — Можно, я сегодня поработаю под одеялом?.. — даже глаза не охота открывать. В конце-концов, Мефала никуда не убежит. — Лучше ко мне иди. — открыл один глаз. Ты глянь, Рикке уже в полном обмундировании. — Ну, пиявки пушистые… Опять консерва. Ты куда спешишь? — Я вообще уже второй час пытаюсь тебя растолкать. Давай, нас подвиги ждут. Честь и доблесть нам дадут сил. — Я доблестно хочу продрыхнуть до обеда. И обещаю, что буду это делать благородно и честно. — Поздравляю! Уже одиннадцать часов, ты выполнил свою норму. — Готов дрыхнуть сверхурочно. — Кобальт! Так. Если жене приспичило, она с меня живым не слезет. Пришлось вылезать из кровати, но прежде чем приступать к подвигам и прочему, нужно подкрепиться. — Кстати, как думаешь, почему Азура так акцентировала внимание на Мефале? Сомневаюсь, что дело сугубо в географии. — Я тоже про это думала. И ты заметил, что часто стали возникать упоминания о временах, когда рабство было законным. — Конечно. Я бы подумал, что это рука Доминиона. Но, Эльсвейр принадлежит им, каджитов они явно не используют в качестве рабов. Чернотопье до сих пор сохраняет нейтралитет и, видимо, так будет продолжаться еще довольно долго. Скорее всего, это просто совпадения. Или может опять же причина в том, что нас уже достало. Не просто дружба или эротические утехи, а семья. — Ну, могли бы тогда делать акцент на дружбе, ну или хотя бы на служебных отношениях. — С последним тоже проблемы, все-таки ты знаешь об этом лучше меня. Мои сородичи не сильно спешат вступать в легион, да и вообще ввязываться в политические конфликты. В редких случаях это могут быть просто наемные бойцы, с мотивом, «кто больше заплатит». — Конечно не в тему, но тут подумала, что будь Ульфрик немного дальновиднее, он мог бы использовать и аргониан и данмеров для войны. — Тут два варианта, либо угрожать, либо соблазнять. И аргонианам и данмерам, плевать на Талоса в целом и общем. И рассказами про Совнгард там не соблазнить. Деньги он вряд ли бы стал выделять. Угрожать смертью, побоями — тоже не выход. Условный аргонианин и данмер увидит такое дело, и либо покинет Скайрим вовсе, либо примкнет к легиону или даже Талмору. Кроме того, тогда бы пострадал главный постулат всего движения Братьев Бури: «Скайрим для нордов». — — Тебя же готовы были принять в их ряды. — фыркнула Рикке. — Норд — не норд, но архимаг, а если бы ты сказал, что довакин, тебе бы и надбавку к жалованию бы сделали. — Мне ляпнули про честь и Талоса. Про деньги разговора не было. — фыркнул. — Наверняка, они пытались завлекать таким образом и данмеров из квартала Серых и аргониан из порта. Но, что тем, что нашим до пиявки все эти размусоливания. Одно дело черновая работа, относительно безопасная для жизни. А другое дело пойти на войну. начали бы угрожать сверхмеры, то и без рабочей силы в Виндхельме бы остались. Хотя, я не понимаю, что их там держит до сих пор. Рикке развела руками: — Привычка…давай собираться в путь. Вытряхнулись мы из сумки и потопали к Мефале. Конечно, про Мефалу все говорят, что она любительница заговоров, обманов и прочего. Ей ничего не стоит соврать, просто скорее всего посмотреть: «что получится». Как говорят, она этого тоже особо не скрывает. Все про это знают, но тем не менее многие ведутся. В конце-концов, если выдержать её испытания она тоже может одарить артефактами. Впрочем, последнее характерно для всех даэдра. Многие жители Тамриэля, даже если сохраняют свою религию, поклоняются своим богам — охотятся за дарами демонов. К чему это все? Азура сказала, что мы должны будем послушать Мефалу, она врать и обманывать не станет в этот раз. Но наверняка что-то может попросить, например. В рассказах говорят о том, что Мефала может потребовать убийство кого-нибудь из своих друзей или союзников. То есть потребовать предательства за свою помощь. Я не настроен на такие действия, возможно стоит спросить про альтернативные варианты. Третья статуя, третий алтарь и третий же пустует. Это уже не удивляет. А вот вопрос про вызов Мефалы — открыт. И в отличие от Азуры тут нельзя просто так взять и спросить у населения на эту тему. Все-таки, они в разном положении у общественности находятся. Мы с Рикке стали прикидывать варианты на тему, что можно сделать или где добыть информацию. Стоит ли напрягать Апокриф или же можно обойтись чем-то иным. — Что вы тут делаете? — внезапный вопрос, который заставил вздрогнуть обоих. Нет, не от Мефалы. К нам незаметно подошла пожилая женщина, закутанная в черные одежды настолько, что даже лица не было видно. Только голос выдавал в ней пол и возраст, взгляд опущен вниз, словно она не хотела на нас смотреть. — Мы хотим призвать Мефалу. А вы? — надеюсь, что нам не придется убивать старушку или применять против неё силу. — Что же. Поколения сменяются, меняются и роли. Ведь так? — в голосе слышалась усмешка. — Песня про аргонианина и нордку продолжается. — только и смог протянуть, правда чуть тише. — Именно так. Ты потомок рабов, она — воин. Так уж получилось, что ты первый из своего рода, кто не стал простым работягой. — — Просто, я никогда не предавал значения всей этой ерунде. — никогда, да. Но в последнее время эта тема кажется, скоро заставит линять. Рикке с самого начала сказала про то, что дочь легионеров, но не особо акцентировала на этом внимание. — Хм, такая уж и ерунда? Возможно, ты бы отнесся к ней по другому. Если бы была известна некая информация. — Какая? С её родней мы общались. С моей…ну, нечего там обсуждать, хотя информацией она владеет о том, кто они. — Обычные работяги. Да, может, они не перебиваются с хлеба на воду, но все же. А до этого были рабы. — Я их поздравляю. Хотели бы — могли бы вырваться, могли бы научиться магии, могли бы обучиться военному ремеслу. В конце-концов, несмотря на то, что рабство как таковое существовало, но это не мешало многим аргонианам добиваться хорошего положения в обществе. Даже здесь, в Сиродиле. Я слышал истории о том, что ящеры добивались высоких постов в гильдиях. — Но твои были не из их числа. — усмехнулась старушка вновь. — Ты же знаешь, — обратилась к Рикке, — что один из твоих предков практически всю жизнь провел в Морровинде. Прибыл туда практически так же как Кобальт в Скайрим. Такой же искатель приключений… — Ошибка. — покачал головой тут же, может не культурно перебивать, но всё же. — Я приехал в Скайрим, чтобы учиться магии. — В Чернотопье тоже есть возможность изучать магию. Есть заведения и ты про это прекрасно знаешь. Только, ты бы туда не смог попасть. Я осекся тут же. На самом деле, никогда про это не говорил. Но, на своей родине я бы действительно не смог попасть к магам. Не то, чтобы это удел совсем элиты, но чтобы туда попасть, нужно иметь либо очень много денег, либо очень большие связи. И тут конечно, тема семьи играет свою роль. Потомку волшебников попасть в наши заведения — проблем нет, если только он не совсем дубина. А когда ты фактически живешь на болоте, перебиваясь случайными заработками — то считай, что путь закрыт. Ну или ты должен быть невероятным гением. В этом плане что Сиродил, что Скайрим в разы лояльнее. Я в курсе, что в других провинциях тоже есть учебные заведения. Как правило они раздроблены как в Сиродиле, то есть во многих городах есть представители гильдии магов, и одна верхушка, которая все контролирует. Скайрим отличается тем, что есть одно, центральное заведение. Но, что объединяет и Скайрим и Сиродил — лояльность при поступлении. Собственно говоря, про то, как проходит обучение в Винтерхолде все знают. В Сиродиле говорят, что жестче. Некогда, похожая система была и в Морровинде, но в виду некоторых исторических событий, данмеры не особо спешат принимать в свои ряды ящеров. А остальные провинции почти так же как и у нас — имеют крайне высокие требования. Особенно выделяются Саммерсет и Хай Рок. Это так, лирическое отступление. Я правда не понял, зачем здесь опять замешано прошлое. Которое к нам не имеет никакого отношения. Ну, разве что косвенное. К чему этот неизвестный пра пра (уж не знаю сколько раз «пра»)-дед Рикке. — Ты то хоть в курсе про своего предка? — посмотрел на жену. — В общих чертах. Я знаю, что он прожил в Морровинде почти всю жизнь. Приехал туда молодым в возрасте примерно двадцати лет, прожил там довольно долго, уже на старости лет вернулся в Скайрим, потому, что хотел умереть на родной земле. — Но это не главное. — усмехнулась старушка. — И даже не столь важна роль его в истории для нашего сегодняшнего разговора, как-то, что он с легким сердцем продавал и использовал рабов-аргониан. И если ты думаешь, что он к ним относился более-менее нормально, то нет. Рикке отвернулась, закусив губу. Либо она не знала, либо знала, но не хотела об этом говорить. Но ни она, ни старушка не учли одного момента: — Допустим, он был жестоким и все такое прочее, может быть, если бы встретился с ним лично, я бы и показал ему пиявкину мать. но…какое отношение она имеет к тому, что творил её предок? — кстати, наверняка он присутствовал когда мы трепались с родичами из Совнгарда. Но почему не пошел на диалог со мной? Может, присутствие Рамона его сдержало?.. — Ты даже не представляешь насколько велика была его жестокость. Он любил пытать своих рабов до полусмерти, он сдирал с них шкуру, но умереть не давал. Нет. Он их исцелял, чтобы потом вновь подвергать пыткам. ни за что. Просто так. И ты не допускаешь, что в её крови есть эта жестокость? В конце-концов, не просто так она сожгла тебя. — То было помутнение. И не её вина в этом. — отмахнулся. — В конце-концов, никогда не видел неоправданной жестокости. И не слышал о желании иметь рабов или кого-то пытать. Рикке? — обратился к жене. — Я нет, никогда. — чуть ли не шепотом. Всё еще пряча глаза. — Тебя сдерживал просто имперский закон. А как же твои утверждения о том, что ни аргонианин, ни каджит никогда не станут такими как люди? — Логично. Чтобы я стал как человек, мне нужно оторвать хвост, подпилить зубы, содрать чешую… Каджиту может проще, ему можно не сдирать, а просто побрить. — Всё шутишь? Ты прекрасно понял о чем речь. — Это не правда. — вдруг подала голос Рикке. — я никогда не думала и не говорила таких слов. — Ты пытаешься обмануть меня или его? Этот придурок, ослепленный с самого начала, постоянно выгораживает тебя и придумает любое оправдание. Но и ты и я знаем, что я — права. И если бы Скайрим не оказался на грани катастрофы — ты бы ни за что не связалась с ним. С ящером. Ведь они годятся только для черновой работы, ведь так? Более того, легионеру нужно платить больше. А тут легионер — зверь. — Зачем ты лжешь? — жена тут же вспыхнула. — Если не верите мне. — вручила мне свиток — Можете заглянуть в прошлое. Ты можешь узнать больше о том, с кем живешь. И тут же она испарилась также внезапно, как и появилась. Оставив нас с этим свитком. — Кобальт. — да, бабуленция вовремя ретировалась, а то мордобоя с пожилым человеком было бы не миновать. — Ну? Что я там должен увидеть? — обратился к жене. — Понятия не имею… Посмотри, потом расскажешь…и сравним то, что известно мне с тем, что там будет написано. Я тебе расскажу то, что знаю про своего этого предка. Собственно, от него и пошла вся история со службой в легионе. — Валяй. Но пока я не хочу верить в то, что у тебя действительно были мысли, которые она озвучила. Рикке вздохнула уткнувшись в землю: — Лишь отчасти. Действительно, мне долгое время рассказывали, что и вы и каджиты годитесь только для черновой работы. И советовали вас избегать, потому что вы — враги. Вначале думала, что это так. Принимала как данность, потом уже поняла, что это преувеличение. Про принятие в легион…ты сам понимаешь, что если бы не ситуация с гражданской войной, то возможно отбор был бы жестче, но не потому, что ты ящер. — Это я прекрасно понимаю. В конце-концов если бы не гражданская война, то я бы и не задумался про военную службу вовсе. И прекрасно понимаю про предубеждения, уже это слышал. Более того, сам долгое время негативно относился к другим расам. Другое дело, что и сородичи побаивались, не совсем шли на контакт. — Я никогда не думала о том, чтобы издеваться над кем-то… — Рикке. Ты думаешь я больше поверю постороннему человеку, чем тебе? — ну, на самом деле, она за кого меня держит. — Я знаю, что если ты хочешь кому-то треснуть, то тебя мало что остановит. Ты воин, а не садист. Большая разница. Так что там с предком? Я так понимаю, Мефала подождет… — Придется. Ну, значит слушай. Его звали Филипп. Он действительно прибыл в Морровинд в поисках приключений. Это было до извержения красной горы и действительно тогда, когда рабство было законно. Я не одобряю этого, но могу сказать, что рабом мог быть кто угодно. Просто складывалось так, что ящеры и каджиты встречались чаще. Но насколько мне известно… Филипп никогда не держал своих рабов. Один раз, в горах ему повстречался сбежавший раб, который попросил его отвести к «своим». Но вместо этого, Филипп вернул бедолагу владельцам. А беглецов хозяева наказывали с невероятной жестокостью. Но платили хорошо тем, кто вернул. Филиппу очень нужны были деньги. Потом он пытался всеми силами искупить ту вину, за тот проступок. — Се ля ви. — развел руками. Ну, действительно, что теперь с этим делать? — В конце-концов, я тоже не белый и пушистый. Одна служба Темному Братству чего стоит. Я жалею о том, что пришлось с ними связаться. Возможно, когда-нибудь наши потомки нас проклянут за это. Причем, у нас даже денежного вопроса не стояло. Нет. Просто скучно было. Но и в конце-концов, то был он, не ты. Ну и несмотря ни на что, всё же, мне нет резона переживать за какого-то там аргонианина, который попал в такую ситуацию. Возможно, мне его немного жаль. Но…если бы вместо ящера там был орк или эльф или даже человек, то эмоции были бы ровно такими же. Давай все же почитаем, что там написано. Я открыл свиток, ожидая увидеть обычный текст, но вместо этого появилась картинка: молодой норд, с копьем в руках, на тропинке между горами. Больше ничего. Я перевернул свиток, но и сзади ничего не было написано. Ну, что мне делать с этим? Посмотрел на картинку, потом на жену, поднес картинку к её лицу: — — Глаза похожи, но этот скорее рыжий. А ты нет. И с копьем я тебя ни разу не видел. — Плохо у меня дела с копьями. Я больше мечи предпочитаю. — усмехнулась Рикке, явно тоже не понимая, что это за шутка юмора. И вообще, Филипп ли это или нет — неизвестно. В конце-концов, просто дядька, с зелеными глазами. Мало ли таких ходит-бродит. Тут вдруг, норд на картинке побежал вперёд. А я почувствовал, что в нос будто пыль попала. Чихнул. Потом еще раз. Да откуда же это? Пчхи. И запах…как будто пепел. И совсем рядом. Хотя, мы сидим на полянке, зеленой и даже намека на пепел нет. Однако чихать продолжил так, что глаза заслезились. Рикке первые разы пожелала: «будь здоров», потом стала спрашивать «что с тобой?», а я даже ответить не мог. Только выражался неприличными словами в перерывах между чихами… Впрочем, это дело прекратилось также внезапно, как началось, я вытер глаза от пыли, вновь уставился на картинку. Хотя запах пепла не исчез. Вместо этого почувствовал какой-то страх внутри, желание бежать. Так-так-так…спокойно. Куда бежать? Я с женой, около статуи Мефалы, смотрим на картинку, на которой бежит мужик с копьем. — Что это было? — А ты не чувствуешь как пылью и гарью пахнет? — спросил у Рикке. Может, все-таки опять я еду крышей. — Нет. — она принюхалась. — Нисколько. Траву чувствую, сырость. Так, потерпим и посмотрим, что будет дальше. Хотя, чувство, что я должен драпать не покидало…такое чувство, что за мной кто-то охотится. Как раньше… Но пока контролирую свои эмоции. И желания. Так, а наш норд на дороге встретил как раз ящера. Какой худой…в рваных портках, заморенный. Кошмар какой… Что он тут делает? Судя по всему, они между собой стали разговаривать, правда звука не было…но у меня на смену желанию бежать пришло отчаяние. Какое-то абсолютно тупое чувство безысходности… Норд развернул ящера перед собой и ткнул копьем ему в спину. Дальше они пошли вместе, вот в таком виде. Страшно черт побери. Как-то некомфортно. Пиявки пушистые! Какого леса? Да если бы на месте этого тщедушного паренька был я, то это копье бы уже давно торчало из пятой точки этого норда. Почему я его так боюсь? Далее картинка сменялись очень быстро. Вначале норд привел аргонианина к данмерке…и послышался первый звук или мне показалось? — Вот, 150 золотых… — Так мало… — так, значит не почудилось. Всего 150 золотых. Может, тогда в Морровинде это были солидные деньги, но сейчас это выглядит как издевательство. Норд довольно забрал монеты, мало — не мало, он был им доволен. Потом снова сменилась картинка… Наш герой уже сидел за столом, что-то ел, пил, спокойно смотря вперед… А впереди стоял растянутый между столбов раб, уже абсолютно голый, сзади — двое здоровых орков, с кнутами, да не простыми. На концах кнутов было по изогнутому, острому когтю… Смотреть на такое — зрелище не из приятных, не из легких. Дело не в том, что это ящер. А все-таки не враг, не злодей, за казнью которого можно смотреть с удовольствием. Нет, по факту жертва обстоятельств. За чьими мучениями собралась наблюдать толпа. Ещё бы… Пока все эти мысли проносились у меня в голове, вместе с этими эмоциями, как раздался звук щелчка и резкая, сильная боль, в районе лопаток. От неожиданности я зарычал, казалось, что аж дыханье сперло. Потом вновь звук и эта боль повторилась…словно кусок шкуры оторвали, я начал читать заклинание на восстановление, но еще один удар перебил текст. — Кобальт! — сквозь свои ощущения услышал жену. Она явно не знала что делать. Знал бы я. Твою пиявку! Впрочем, крови не чувствовал, только эта тупая боль…которая вдруг резко прекратилась, свиток лежал на земле, рядом…там была почти та же картинка еще более жуткая. Да, все тот же ящер, но вместо шкуры на спине было сплошное мясо, даже проглядывали кости…еще в сознании даже…но явно скоро конец. Ни одно существо после таких увечий не восстановится. Ага. Не восстановится…само может и нет. Его исцелили. И…действительно, как говорила старушка продолжили избивать. Хвала богам я уже не чувствовал этой боли, но видел как отлетают куски мяса. — 150 золотых… — только и смог прошептать, глядя на жену. А этот Филипп спокойно сидел, ел и наслаждался зрелищем. Старушка не солгала здесь. Насколько правда остальные её слова. Посмотрел на Рикке, она все это время держала мою руку, а я и не заметил. — А меня ты во сколько оцениваешь? — Кобальт… — вздохнула она. — Ну, что ты хочешь услышать? Ты думаешь, что я хотела когда-нибудь продать тебя? Как ты Пушистика? «Продается синий аргонианин, 32-ух лет. Умный, сильный, чистоплотный. К горшку приучен». Или ты думаешь, что у меня был подпольный бизнес по продаже ящеров и котов? — Да кто тебя знает… — и как-то легче стало. — «А что будет если рога вырвать? А что будет если в пустыню запихнуть?». — Ага. «Сдам ящера для опытов». Ещё лучше. — фыркнула. — Не, если хочешь, ты тоже можешь что-нибудь про человека спросить. Хотя ты же в человеческом теле уже был. Кобальт, я не одобряю то, что сделал Филипп. И безусловно это чудовищно.и то, что он спокойно потом наблюдал за этими избиениями. Даже если бы там предложили больше денег, все-равно бы не одобрила. Но знаешь, что еще странно… — Хм? — Филипп, по рассказам был служителем дома Редоран. А здесь он помогает Телванни. Данмерка из последних. — И что? Я конечно слышал про системы домов у данмеров и некоторые перцы с Солстейма об этом упоминали. Но как-то они вроде между собой нормально контактируют. — Мало ли. Говорят, что раньше там были неслабые конфронтации. — Ага. Как у Серых Грив и Сынов Битвы в Вайтране? — Нет, там достаточно все жестко было. В любом случае… — Нам надо вызвать Мефалу. — подытожил я. — Мы тут вот посидели, посмотрели…как там такая штука с картинками называлась, когда мы в Фальскааре в дыру попали? — Кино? — Именно. Кино посмотрели. Все вопросы решили. Что делать с Мефалой? — Мора? — Мора.