Сеансы

— На сегодня все, мистер Джей. Боюсь, следующий наш сеанс состоится только в понедельник, поскольку руководство считает, что слишком активное давление на вашу психику может оказаться небезопасным и… Ой. Я не должна была. Впрочем, неважно. Может, вам что-нибудь нужно, прежде, чем я уйду? — девочка вежливо уставилась на меня своими кукольными глазками, наивно хлопая ресничками. Красивая вещичка, нарядная, аккуратненькая, милая, но чего-то ей не хватает до совершенства. Например, огромной, широкой, очаровательной улыбки. — Улыбнитесь, доктор Квинзель. Вы такая уставшая в последние дни, — хриплю в ответ. Дура, твое руководство только за твою психику печется. Она у тебя явно не в порядке уже некоторое время. Веди себя осторожнее, или испортишь мне все! Девочка удивленно похлопала глазами и смущенно улыбнулась, опустив голову. И если бы ее чертово руководство видело это сейчас, ее бы посадили в камеру напротив. Дура. — Здорово! Вам так идет улыбка, доктор. Вы просто очаровательны. Поцелуете меня? — иди ко мне, пупсик, давай, мы оба помним, что случилось неделю назад. Ты мне показала, что ты сдаешься, я это увидел. Так давай ускоряться. Мне порядком поднадоели серые стенки и твоя идиотская болтология. — Мистер Джей, я… Мне, наверное, не стоит… Это непрофессионально, — заблеяла козочка, тем не менее делая неуверенный шажок в мою сторону. Ну ты же хочешь, девочка, не стесняйся. Какой, к черту, профессионализм, когда ты практически продала душу дьяволу? Осталось только уточнить нюансы и расписаться. Кровью. — Кто-то осмелится усомниться в вашем профессионализме, доктор? Не верю. Само ваше присутствие облегчает мою участь. Вы невероятно внимательны к больным. Что еще более точно опишет прекрасного врача? Девушка зарделась и осмелилась подойти ко мне. — Вы обещаете, что никому не расскажете, мистер Джей? Я не хочу потерять возможность помогать вам, — тихо пропела птичка мне на ухо, присаживаясь на мое колено, когда я взглядом указал ей на это. — Что вы, доктор. Я не лишу себя удовольствия общаться с вами, — хрипло отвечаю я, утыкаясь носом в шею девочки и вдыхая ее запах. Не удержался и слегка коснулся губами выступающей жилки, спустился чуть ниже и прикусил. Девушка рвано вздохнула, подавляя стон, а я негромко рассмеялся и поднял взгляд на ее лицо. Доктор уставилась в мои глаза и зависла, а потом, словно в трансе, осторожно коснулась губами моего рта. Мягко, пробуя на вкус, дразняще. Если бы я только мог, я бы вцепился в светлые волосы, потянув на себя, а потом приложил бы идиотку головой об стол, чтобы протрезвела. Но я просто отвечаю на невинный поцелуй, углубляя его, кусая мягкие податливые губы, наблюдая за реакцией. Ручки девочки ныряют в мои волосы, она стонет мне в губы и не желает отрываться от меня. Ее тело гнется мне навстречу, сердце бьется чаще и сильнее, грудь тяжело вздымается. — Вы такая теплая, доктор. А у меня чертовски замерзли руки. Отпустите меня, — шепчу я, разрывая поцелуй, и ошарашенная девчонка вскакивает на ноги, оправляя узкую юбку и одергивая халат. Задыхается, пытаясь успокоить бушующие эмоции, и поджимает губы. Блеет что-то про то, что сильно задержалась, и выбегает из камеры. Черт. Ты поторопился, Джей! Сиди теперь здесь, как полный идиот, в течение двух дней и ищи способ вернуть себе доверие девчонки. От досады я зарычал сам на себя, выворачивая затекшую в неудобной позе шею. Кто бы знал, как мне осточертело сидеть здесь, словно жалкий беспомощный ребенок, даже не чувствуя своих рук. Слушать идиотские россказни про глубину моих внутренних проблем, порожденных раненым в детстве сознанием. Как только освобожу руки — сверну шее проклятой кукле! А пока нужно быть с ней ласковым. Осторожным. Заманивать ее, словно мотылька, летящего на мой огонь. Она уже очень близко. Кружит вокруг пламени, пытаясь найти удачно место для приземления, и я почти дотянулся до нее. Только сегодня слишком разгорелся и спугнул ее раньше времени. Раздумывая над собственной глупостью, я пропустил момент, когда впервые услышал стук каблуков за дверью. Что это? Моя маленькая лань вернулась раньше времени, или я снова ушел из этой отвратительной реальности на два дня? Нет, не может быть. Дверь открывается, и в нее по-воровски проскальзывает доктор Квинзель. Радостно улыбается и садится напротив меня. — Я решила попрощаться с вами, мистер Джей, провести здесь последние моменты перед отъездом, вы ведь еще не оставались в изоляции так надолго. Надеюсь, это никак не повредит ходу нашей терапии, — девушка озадаченно нахмурилась, глядя в столешницу и прикусывая губы, как будто размышляла над чем-то. — Доктор Квинзель, — мягко произношу я, понимая, что еще не все потеряно. Девочка крутит что-то в руках, и от меня это не укрыть. — Я живу ради этих моментов с вами. Что это у вас? — Я принесла вам котенка, — просияла доктор, протягивая мне розовую плюшевую игрушку. — Знаете, чтобы вам не было так одиноко эти два дня. Неужели, ты принесла мне мясо в клубке, маленькая лань? Так быстро? — Это так трогательно, — хрипло шепчу я. — Есть еще кое-что, что вы можете сделать для меня доктор. Уже пора. Краем глаза я видел в розовом плюше наспех зашитый крупными стежками надрез, в котором блеснуло тонкое лезвие. — Конечно, все, что угодно, — серьезно, с готовностью, кивает доктор Квинзель. — Мне нужен пулемет. — Пулемет? — я расползаюсь в широкой улыбке, глядя на немного озадаченное личико. О, какая же ты глупенькая, маленькая лань. Как легко ты поддалась на уговоры сатаны. Как легко ты продала свою душу. Но росписи все еще нет. Но я знаю, ты поставишь ее. Кровью.