Она стала его домом

      Он часто ворочался, комкая простыни, будто спасаясь от невидимого противника. Сон крепко удерживал его в своих коварных лапах, не отпуская из плена. Ему было больно и одиноко, тоска заполнила душу, окрашивая все в темные краски. И не было света, и солнце исчезло, и не было больше радости.       Ему снилось, что он остался один. Абсолютно один. Последний выживший. Единственный Учиха. В один вечер он потерял родителей, всех близких и знакомых, навеки распрощался с братом. Жизнь сыграла с маленьким мальчиком злую шутку, лишив его всего, что было важно и, что имело смысл. А что же тогда осталось? «Слепая ненависть», - скажите вы, и будете правы.       Он ощущал ненависть, настолько ослепляющую и горячую, что это постепенно стало сводить его с ума. Рассудок стал туманиться и теперь только гнев, и желание мести владело его сознанием и выставляло для него приоритеты. Никаких связей, нет больше друзей. Одиночка, словно ястреб, паришь в небе, глядя на всех свысока.       Эта ненависть жгла его изнутри и, хотя он понимал, что это всего лишь сон, бороться с ней не мог.       И вот, когда разум совсем помутился, и он перестал различать, где белое, а где черное, он услышал голос. О, что же это был за голос! Волшебный голос! Он узнает его из тысячи, никогда не сможет забыть. Самый первый голос, который он услышал. Голос, который навечно удерживает в его душе частичку света и добра. Голос его матери…       Саске зажмурился, крепко цепляясь пальцами за простыни. Его уже начинала бить лихорадка. И тогда Микото наклонилась к сыну. Одну руку она положила ему на лоб, а второй стала водить по напряженным плечам Саске.       - Проснись, - ее тихий голос медленно доходил до сознания сына. Но кошмар не отпускал мужчины, и он стал задыхаться под впечатлением от страшных событий.       - Саске, проснись, - Микото не оставляла попыток добудиться до сына. Она сильнее встряхнула его за плечи и тот резко сел, все еще не способный выровнять дыхание.       - Это был кошмар, - вновь тихо заговорила брюнетка. От ее голоса мужчина испуганно вздрогнул и обернулся. Его угольно-черные глаза округлились, и лоб моментально покрылся испариной. Тонкие губы затряслись, и дыхание вновь участилось.       - М-мама? – он с трепетом произнес это слово.       - Конечно, это я, милый, - брюнетка улыбнулась, лишь ей известной улыбкой, той самой, которую только мама способна подарить своему ребенку. – С тобой все в порядке? Ты такой бледный.       Белоснежная ладонь вспорхнула вверх и коснулась лица мужчины. Саске замер, все еще не веря в то, что происходит. Но постепенно осознание происходящего пришло к нему, вместе со способностью говорить.       - Прости, я напугал тебя?       - Нет, милый, - женщина снова улыбнулась и погладила сына по щеке. – Сакура попросила разбудить тебя, ведь солнце уже садится. Потом у тебя будет болеть голова.       - Сакура?       - Да, - Микото поднялась и прошла к окну, открывая ставни. Комнату заполнили мягкие оттенки закатного солнца, и приятный летний ветер моментально очутился в комнате. Он ласково коснулся разморенного ото сна тела и взъерошил спутанные волосы.       - Скоро будет ужин, поэтому поторапливайся и спускайся на кухню, - женщина задорно взмахнула руками и волшебным видением покинула комнату.       Когда Саске остался один, он несколько раз встряхнул головой, отгоняя последние остатки сна. Вероятно, что это странное видение было всего лишь его кошмаром. И он настолько уверился в нем, что сейчас ему трудно воспринимать реальность. Он обвел взглядом комнату, натыкаясь на знакомые вещи. Их с Сакурой постель, уже знакомые мягкие простыни, которые она купила на прошлой неделе, совместные фотографии, которые украшают их прикроватные тумбочки и книжные полки на противоположной стене. Рядом с окном стоит зеленое кресло, которое Сакура забрала из дома родителей и которое так ему не нравится, детские рисунки Сарады украшают стену напротив окна. Все это уже знакомо ему, значит, он не спит. И воздух с улицы такой свежий с ароматом вечерней травы и цветов, которые растут в их саду.       Мужчина поднялся с постели и подошел к окну. Он положил руки на подоконник и высунул голову на улицу, словно стараясь вконец прийти в себя. Его посетила странная мысль о том, что у него две руки, но Саске быстро отогнал ее от себя. Он вдохнул свежий воздух, наслаждаясь смешением ароматов. С первого этажа доносился запах свежеприготовленного ужина. Это маленькое наблюдение принесло массу радости. Саске улыбнулся, и ему показалось, что он давно этого не делал, но было так приятно ощутить ноющее тепло в груди.       Он надел свежую рубашку и вышел из комнаты. Неспешно ступая по коридору, преодолевая поворот за поворотом, его накрывало удивительное чувство дежавю. Уже знакомые двери и закоулки его родного дома. Он спустился по крепкой деревянной лестнице и повернул на право. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал аромат домашней стряпни. Еще не дойдя до кухни, он остановился и прислушался. До его слуха долетел мелодичный голос жены. Сакура с кем-то разговаривала и часто смеялась. Чуть позже Саске смог различить голос отца и дочери. Троица что-то обсуждала, и Фугаку на повышенных тонах хвалил внучку.       - Милый, почему ты тут стоишь? – словно из неоткуда возникла Микото и ее лицо украшала все та же цветущая улыбка. Она подхватила сына под руку и потянула за собой в сторону кухни.       Они преодолели всего две комнаты и сразу очутились в нужном месте. И вновь Саске ощутил странный укол тоски. Фугаку взглянул на сына и без лишних слов, кивнул, приглашая занять место напротив него за столом.       - Ты отдохнул, дорогой? – Сакура очутилась рядом и, кажется, только благодаря ей мужчина смог без происшествий занять свое место за столом. Он кивнул и тогда бывшая Харуно вернулась к готовке.       - Дедушка, а правда, что Четвертый Хокаге был сенсеем Шестого? – Сарада обратилась к Фугаку и тот, кажется, с огромным удовольствием начал рассказывать ей эту историю.       Саске наблюдал за семьей, стараясь как можно точнее запомнить этот вечер. Вот Сакура хлопочет у плиты и что-то бормочет себе под нос. Она одета в красное платье, на спине красуется герб клана Учиха; ее движения, отточенные и плавные, кажется, она абсолютно поглощена своим занятием и ей оно нравится. Микото нарезает овощи, и ее лицо украшает милая улыбка. Женщина с нежностью наблюдает за своей невесткой, по ее взгляду можно заметить с какой любовью и теплом она относится к Сакуре, как розоволосая ей дорога.       Неожиданно громкий и искренний смех Фугаку, заставляет Саске взглянуть на отца. Его головы уже коснулась седина, он теперь не кажется таким высоким, но, несомненно, внушает уважение. На его кофте все также красуется знак полиции Конохи, значит мужчина еще не оставил свой пост. Он с теплом общается с внучкой и всякий раз с охотой отвечает на ее вопросы.       Затем Саске смотрит на дочку и его окутывает теплое чувство, которое невозможно описать иначе, как словом «отцовство». Он видит в Сараде свое продолжение, будущее для его клана, а еще в дочери он неизменно видит Сакуру. Они, несомненно, связаны. И эти узы гораздо прочнее, чем он может себе представить.       - А вот и они! – его размышления прервал счастливый голос Микото. Женщина всплеснула руками и быстро выбежала из кухни. Следом за ней выбежала и Сарада.       - В таком случае, я буду подавать на стол, - Сакура принялась раскладывать по тарелкам рис, и стол постепенно заполнился разнообразными блюдами. Ближе всего к Саске женщина поставила пиалу с томатами. Она уличила момент, и пока Фугаку увлеченно читал газету, медик наклонилась и оставила на губах мужа сладкий поцелуй.       - У меня есть для тебя сюрприз, - ее тихий загадочный шепот взбудоражил кровь мужчины, а глаза цвета спелой травы, излучали счастье. Она снова быстро чмокнула его в приоткрытые губы и продолжила накрывать на стол.       Пока Саске пытался прийти в себя от столь неожиданного поведения супруги, Микото вместе с Сарадой вернулись и сразу заняли свои места за столом.       - Сакура, я еще не пробовал, но уже по аромату чувствую, что ужин будет выше всяких похвал, - голос опередил своего обладателя. Итачи появился лишь после того, как прозвучали его слова. Старший из братьев Учиха подошел к столу и занял свободное место рядом с Саске. Он улыбнулся младшему.       - Итачи? – голос дрогнул. Саске почему-то ощутил, как к горлу подкатывает непрошенный ком из слез. Да что с ним сегодня такое?!       - Да? – старший сын Фугаку одарил брата тревожным взглядом. Он наклонился и положил руку на его плечо, а потом шепотом обратился к Саске, желая, чтобы их разговор остался тайной. – Не волнуйся, я принимаю лекарства, как и велела Цунаде. На задании меня страховал Шисуи, поэтому можешь быть спокойным. – И уже с улыбкой, громче, добавил. – Я чувствую себя прекрасно.       Присутствующие улыбнулись, а Сакура, которая как раз ставила перед братьями тарелки с рисом, ободряюще коснулась плеча Итачи. Она медик, поэтому прекрасно знала, что на самом деле переживал мужчина, но дала ему слово молчать и должна держать его.       - Саске, даже не думай начинать без меня! – в комнату вбежал запыхавшийся Шисуи и сразу плюхнулся рядом с Итачи за стол. Он сложил ладони и, опустив голову, громко произнес. – Приятного аппетита!       - Приятного аппетита!       Семья принялась за ужин. Тишину нарушал лишь звук ударяющихся палочек, но когда Шисуи утолил первый голод, он чуть притормозил и принялся веселить присутствующих своими шутками и историями.       - А я смогу так делать? – восхищенно воскликнула Сарада, глядя на своего дядю.       - Уверен, что ты научишься этой технике еще быстрее, чем мы, - ответил ей Итачи.       - Сарада-чан выучит ее с первого раза, потому что я буду ее учить, - усмехнулся Шисуи и подмигнул девочке, вгоняя ее в краску.       Сакура и Микото рассмеялись, в то время как Итачи и Фугаку сдержанно улыбнулись. Саске поставил руки на стол и стал наблюдать за семьей. Ему казалось, что он всю жизнь мечтал увидеть эту картину, но это было странным, ведь в реальности так проходил каждый его вечер. В кругу семьи.       Ужин подходил к своему концу, почти все тарелки опустели, и вполне естественным завершением вечера было бы перейти на веранду, где бы молодая хозяйка дома подала чай.       - Сакура, как насчет чая? – Фугаку обратился к невестке, сохраняя мягкую улыбку. Она кивнула в знак согласия и встала со своего места, но вместо того, чтобы начать приготовления, медик подошла к мужу, вставая рядом с ним. Ее маленькая ладошка опустилась на плечо Саске и она смущенно стала говорить.       - Я бы хотела рассказать вам всем одну новость, - начала она, обводя присутствующих трепетным ласковым взглядом. – Следующее цветение сакуры мы, скорее всего, будем наблюдать чуть большим составом.       Когда в комнате стало особенно тихо, словно исчезли абсолютно все звуки, женщина продолжила.       - Вчера я узнала, что беременна, а сегодня Цунаде-сама подтвердила мои предположения, - Сакура посмотрела на мужа и на ее лице появилась нежная, любящая улыбка, которая возникает всякий раз, когда она смотрит на Саске. – Ты станешь папой во второй раз.       - У меня будет братик или сестричка? – воскликнула Сарада. Дождавшись пока Сакура согласно кивнет, девочка соскочила со своего стула и подбежала к родителям, обнимая маму.       - Сакура, как же это прекрасно! – Микото принялась рассыпать восторженные восклицания, абсолютно счастливая узнать эту новость.       - Поздравляю вас! – Итачи похлопал брата по плечу. Он взглянул на молодую маму и свою племянницу, и теплые чувства стали заполнять его существо. Все так, как и должно быть. Он давно знает, что собственной семьи у него не будет, но за Саске он безгранично рад и вся любовь, на которую способно его сердце, будет отдана его племянникам.       - Дорогой, ты рад? – Саске взглянул на жену. В ее глазах, кажется, скопилась вся радость мира. Она сияла и была счастлива.       Он станет отцом во второй раз. Разве можно не радоваться этой новости?! Конечно, он счастлив.       - Спасибо, - Саске встал, сразу заключая жену в крепкие объятия. Он никогда не умел красиво говорить, не был способен на высокопарные фразы. Единственное, что он мог сейчас сделать, - это благодарить ту, которая сделала его отцом и продолжает любить сквозь года, одаривая своей нежностью, лаской и заботой. Конечно, он счастлив.       - Это все, конечно, прекрасно, но скоро за персональные уроки я начну брать плату, - парировал Шисуи, и когда присутствующие обратили на него свое внимания, он поднял вверх руки и со смешком добавил. – Шучу я. Конечно, я буду заниматься с вашими детишками, но только, если Саске хотя бы разок признает, что он осел. Хотя бы раз? Нет?       - Шисуи, - Микото покачала головой, но не смогла сдержать улыбки.       - Ладно, уговорили, - мужчина махнул рукой и откинулся на спинку стула, закидывая руки за голову. – Но я что-нибудь еще придумаю, обещаю.       Все рассмеялись. Сарада подошла к Итачи, и тот сразу обнял ее, с любовью поглаживая по темноволосой головке.       Саске продолжал обнимать жену, и все тоже чувство неясной тоски окутало его. Он крепче прижал к себе Сакуру, словно искал в этом свое спасение.       Мужчина положил руку под голову, а второй стал гладить жену по плечу. В спальне царил полумрак, ночники они погасили, и только большое окно было открыто, впуская в комнату свет от полной луны, которая заняла свое место на небосводе.       Саске прикрыл глаза, продолжая водить шершавыми пальцами по мягкой коже. Голова Сакуры покоилась на его груди, ее дыхание уже восстановилось, но она продолжала молчать, и мужчина был уверен, что сейчас она улыбается.       - Ты ведь скажешь мне, если тебе станет плохо? Не станешь молчать? – он и сам не знал, почему вдруг задал этот вопрос. Вероятно, таким образом, он хотел нарушить молчание, царившее между ними.       - Угу, - тихонько ответила Сакура и стала выводить пальчиками замысловатые фигуры на его груди. – А ты скажешь мне, почему так странно вел себя за ужином?       Саске поджал губы. Он и не против рассказать все жене, но, что рассказывать? Если бы он только знал, что это за странное чувство терзает душу, заставляя вздрагивать при каждом светлом моменте. Его семья рядом, женщина, которую он любит, сейчас согревает его своим теплом и уже во второй раз готовится подарить ему ребенка. Он счастлив, но, тем не менее, это не все. Странная боль и тоска. Как он может объяснить все это Сакуре? А может лучше не стоит?       - Саске, - женщина привстала, опираясь на грудь мужа. Она заглянула в его темные глаза, в надежде найти ответы на свои вопросы, понять тоску, которая отражается на его лице.       - Я просто устал, - он соврал, но лишь потому что не знает, как объяснить все то, что чувствует.       - Тебе стоит взять пару отгулов, - ее встревоженный голос так понравился ему, что он не смог скрыть улыбки. – Почему ты улыбаешься?       - Ты такая милая, когда хмуришься, - он притянул Сакуру, заставляя вновь лечь на его грудь. Женщина надула пухлые губки, словно ребенок, но обида быстро ушла, когда Саске принялся целовать ее.       - А ты пытаешься отвлечь меня, - сквозь вздохи прошептала розоволосая.       - И мне это удается, - мужчина повалил жену на спину и принялся целовать ее шею, с упоением вслушиваясь в учащенное дыхание Сакуры. Она закатила глаза от наслаждения и прошептала что-то нечленораздельно, хватаясь за его плечи.       - Саске, - со вздохом вырвалось из ее груди. Учиха накрыл ее губы горячим поцелуем, отдаваясь во власть страсти.

***

      - Саске, - мужчина дернулся и резко открыл глаза. Первое, что он увидел, это встревоженный взгляд зеленых глаз. Сакура нависла над ним, весь ее вид выражал беспокойство.       - Дорогой, с тобой все хорошо? – женщина положила ладошку на лоб мужа. – Ты что-то шептал во сне и часто вздрагивал. Тебе приснился кошмар?       Учиха сел на постели и огляделся. Их спальня, знакомые фотографии, зеленое кресло и все то же открытое окно, пропускающее лунный свет. Вот только кое-что все-таки не так, кое-чего не хватает.       - Дорогой, - женщина села рядом с мужем, ее ладонь опустилась ему на плечо, а второй она принялась гладить его по здоровой руке. – Принести тебе воды?       - Нет, - пересохшими губами прошептал Саске и вернулся в постель, издав усталый вздох.       - Ты уверен?       - Все уже хорошо, Сакура, - мужчина мягко перехватил женское запястье, заставляя ее лечь рядом. – Иди ко мне.       Медик улыбнулась и послушно легла рядом с мужем. Она положила голову ему на грудь и принялась водить пальчиками по коже, выводя замысловатые фигуры.       - Ты не скажешь, что тебе снилось?       - Это был просто сон, - спокойно ответил ей Саске.       Сакура не стала больше расспрашивать, но Учиха знал, что она бы хотела узнать ответ на свой вопрос. Тогда он перехватил ее ладошку, которой она продолжала ласково гладить его по груди, и притянул к губам, целуя тонкие пальчики.       - Это был замечательный сон, - начал Саске, глядя в потолок. – Мне снились родители, брат, вы с Сарадой. А еще ты сказала, что беременна.       Сакура улыбнулась, и тогда мужчина взглянул на нее. Когда их взгляды встретились, Учиха усмехнулся и перехватил ее за талию, заставляя лечь на него.       - Кажется, это был знак, что нам пора поработать над вторым ребенком.       Женщина моментально покраснела и постаралась спрятать лицо на груди мужа. Саске издал короткий, хриплый смешок и повалил ее на спину. Когда их взгляды вновь встретились, он на мгновение засмотрелся в зеленые глаза, уже поддетые дымкой желания. Мужчина наклонился и оставил поцелуй на мягких губах жены.       - Спасибо тебе, Сакура, - прошептал он.       - За что?       - За то, что в каждой реальности, ты продолжаешь любить меня, - все так же тихо ответил Учиха. – Ты подарила мне семью, которую я давно потерял.       - Я просто хочу сделать тебя счастливым, - она заправила прядь темных волос и нежно погладила его по щеке.       - И поэтому я говорю тебе спасибо.       Саске опустился на жену, целуя впадинку меж ее грудей. Он лег на нее, подминая под себя и ощущая, как Сакура обнимает его за шею. Ее сердцебиение отдавалось эхом в его ушах, и он осознал, что их сердца бьются в унисон. Не смотря ни на что, они все также связаны невидимой нитью, которая со временем будет только крепнуть. Он больше не отпустит ее руки, не позволит судьбе разлучить их. Она стала его семьей, его спасением, его маяком, его домом.       - Сакура, спасибо тебе.       - Я люблю тебя, Саске-кун.