Влюбиться в брата невесты

— Собираешься? — ко мне в комнату зашла Юран. Что ж, эта женщина вынесла мне мозги за год наших отношений, и хотя внутри она была сущим дьяволом, на лице ее сияла ангельская улыбка. Моя невеста была одета в белое легкое платье, что идеально сидело на ее крохотном миниатюрном теле. Вообще, она была прекрасна, хоть иногда она могла задеть меня своими скверными словами. —  Выглядишь здорово, — констатировал я факт, мягко улыбаясь. — Только, Чанель, — она упрекающе посмотрела на меня. — Будь нормальным. Только что прозвучала ее фирменная фраза, которую я больше всего ненавидел. «Будь нормальным» — в смысле? Что для неё быть нормальным? Для Юран быть нормальным есть быть серьезным, ей не нравятся мои шутки или сатирические преувеличения, которыми я орудую всю свою жизнь. Быть нормальным для неё значит быть тем, кто может поддержать разговор на такую тему как вырезка по дереву остроконечным ножом. И это то самое, что меня в ней раздражало до изнеможения. — Ты опять начинаешь? — я еле сдерживался, чтобы не повысить голос. — Начинаю что? Просто давай без шуток, ладно? Мои родители… — она хотела начать трехчасовую тираду о том, кто такие ее родители и какую роль они играют в сегодняшнем мире, но я успешно ее прервал. — Те, кто не любят шутки? — я был раздражён, зол и немного напуган ее взглядом. — Они серьёзные люди, Чанель, — что ж, взгляд Юран говорил о том, что скажи я еще слово, и она меня убьёт. — Там будет ещё мой брат, — грустно выдохнула она. Про ее брата я знал очень мало, так как Юран была немногословна на его счёт. Я знал только то, что его звали Бэкхеном, был старше меня на год, он играл в какой-то музыкальной группе и был весьма красивым. Я никогда не пытался спрашивать Юран об этом, потому что она не любила говорить о Бэкхене. — Твой… — я не успел закончить. — Бэкхен — человек, на которого не надо обращать внимания. Чанель, просто пообещай, что не будешь отвечать на его подколы, просто игнорируй моего брата! — что ж, она была озабочена, но я не понимал — почему. Я нахмурился. Неужели она не просила меня минутами ранее произвести на ее семью лучшее впечатление и всегда поддерживать разговор? — На самом деле… — продолжила она, и я заметил, как ее глаза вдруг стали мокрыми. — Н-на самом де-л-ле… Б-бэкхен… — она начала рвано дышать и часто моргать, что мне очень не понравилась. — Он гей! Она это только что выкрикнула со слезами на глазах? Что такого в том, что ее брат — гей? Я испугался ее реакции, потому что не знал, как она может отреагировать на мой большой, но важный секрет. Мы встречаемся год, но я все ещё не могу признаться своей девушке в том, что я бисексуал. И как она отреагирует? Она бросит меня? — Мы считаем это ненормальным, — начала Юран. — Это противоестественно! Невозможно! Некрасиво! — Прекрати, — я остановил ее, вставая с места и собираясь выйти. — Прекрати сейчас же. То, что сказала моя без пяти минут невеста, ударило мне прямо по голове. Мне стало дурно, дышать было нечем, поэтому я вышел на балкон, попутно захватив сигареты. Мне ещё несколько минут предстояло смотреть на ночную улицу, освещенную фонарями, и думать, как быть дальше. То, что сказала Юран, сделало мне неприятно не только физически (от ее вопля заболели уши), но и морально. Я не ожидал от неё таких слов, и я почему-то был уверен в том, что Юран нормально реагирует на однополые пары. Наверное, потому что мы об этом никогда не говорили… Надо было раньше все выяснить, теперь даже непонятно, можно ли ей говорить о том, что до неё у меня было два парня. Мы сели в машину и до ресторана ехали молча. Возможно, Юран поняла, что наговорила лишнего, и я очень надеялся на то, что она корит себя за чрезмерную болтливость. Из-за нашей небольшой стычки мы немного припозднились, поэтому вся семья Бён уже была в сборе и сидела за последним столиком у окна. Я сразу заметил статную пожилую сдержано одетую пару и молодого парня, на котором висели рванные джинсы, а кеды его были запачканы грязью. Я успел разглядеть его красивые черты лица, и в секунду у меня кольнуло где-то в груди. Этот парень был определённо в моем вкусе. — Здравствуйте, — я поклонился так низко, что спина хрустнула, и это не осталось незамеченным Бэкхеном, который пустил смешок. Мы познакомились и заказали еду. Все проходило тихо и спокойно, за исключением того, что брат Юран, как она сегодня меня предупреждала, делал нелепые замечания и вставлял свои пять копеек везде, где только можно. Меня это забавляло, я все чаще и чаще смотрел в его сторону, забывая о родителях Юран и о самой девушке. — А чем ты занимаешься? — вдруг спросила меня госпожа Бён, разрезая свой стейк. — Я журналист, — сказал я, ее родители одобрительно закачали головой. — Но в свободное время играю на гитаре… — Я тоже играю на гитаре, — вдруг встрепенулся Бэкхен. — У меня есть группа, мы выступаем в клу… — Чанель любит играть мне баллады, — Юран беспардонно прервала своего брата на полуслове, зачем-то толкая меня коленом в ногу. Ее брат фыркнул. — А какие жанры музыки ты предпочитаешь? — я сам спросил Бэкхена, на что в этот раз получил уже тревожный и серьёзный пинок. — Я люблю поп, рок, пан… — Кстати, — Юран снова его прервала. — Мы с Чаном недавно ходили на концерт BTS. — Дай договорить своему брату, дорогая, — я медленно проговорил эти слова, на что получил дьявольский взгляд. Юран делает так, чтобы я «наконец заткнулся» и «стал нормальным», но сегодня ее планам не дано сбыться, потому что я уже построил свои. — Спасибо, — тот прочистил свое горло и продолжил говорить как ни в чем не бывало. Краем глаза я заметил, что глава семейства Бён странно зыкнул в мою сторону. Что ж, видимо, сегодня мой последний ужин в этой семье, так почему бы не поразвлечься? Целый вечер я говорил только с Бэкхеном, что оказался очень хорошим и учтивым, а главное — приличным человеком. У нас нашлось много общего, поэтому я свободно общался на любые темы. Мое колено могло бы быть в синяках, если бы я вовремя не остановил свою девушку (?) словами о том, что мне немного неприятно, когда она трёт своё колено о мое, иногда наступая мне на ногу. Десерт ждали молча. — Я отойду, — я вежливо попросился в туалет и, извинившись, покинул столик, направляясь в уборную. Уже моя руки, я решился достать свой телефон, который был усыпан сообщениями от Юран о том, какой же я идиот, дебил, сумасшедший урод. Она поливала меня грязью, как часто любила это делать, и поэтому я вдруг задумался о том, что раньше на моем месте был ее бедный брат. Видимо, она его унижала до тех пор, пока я не появился в ее жизни, и место угнетённого досталось именно мне. Я чувствовал разочарование в Юран. Очень сильное и неистовое сожаление о том, на что, а точнее, на кого я потратил своё драгоценное время. — И как тебе? — услышал я сзади и взглянул в зеркало — позади меня стоял Бэкхен. — Что именно? — спросил я. — Семья, — он подошёл ближе и облокотился о раковину. — Нравится? — Честно? — я взглянул на него. — Не очень. Он поднял свою руку, это означало, что я должен дать ему «пять», что я и сделал. Рука у него мягкая, тёплая, приятная на ощупь. — Ты же не любишь Юран, — вдруг сказал он, смотря своими стеклянными глазами в мои. — Что? — Ты не смотришь на неё, а если и смотришь, то раздраженно. Вы правда встречаетесь? Ты вообще натурал? — Я… — я не успел договорить, потому что Бэкхен вдруг заливисто засмеялся, опустив глаза. Ресницы у него длинные, пушистые, красивые. Улыбка мягкая и искренняя. — Не отвечай, я уже знаю ответы, — он подал смешок. Все это время я рассматривал его лицо. Такое аккуратное, свежее, красивое лицо… — Как ты смотришь на то, чтобы свалить нахрен отсюда? — спросил он неожиданно, а у меня вдруг появились мурашки по всему телу. Что ж: все мои вещи со мной, моя, по-видимому, уже бывшая девушка все ещё бешеная, ее родители недовольные едят свой торт, у меня в животе бабочки, рядом со мной стоит Бэкхен. Кажется, ответ на этот вопрос Бэкхен тоже уже знает.