Плевать

      Утренняя пробежка — дело плевое, особенно, если ты капитан волейбольной команды, твоя подача способна убить, а Тендо как всегда проспал. Бежишь по тихим улицам, вдыхаешь неповторимый аромат свободы, и пытаешься не думать о недавнем проигрыше маленьким воронам, еще совсем неоперившимся, глупым, но талантливым.   Отмахиваешься от своих мыслей, понимаешь, что задумался слишком сильно: Гошики пыхтит и догоняет тебя, судорожно хватаясь за правый бок. Усмехаешься незаметно, глубоко вдыхаешь, и, не прилагая особых усилий, отрываешься от толпы, напоследок слыша мученический стон упорного первогодки. Ты уже почти пробежал дистанцию, но возвращаться к общежитию совершенно не хочется: все хотят видеть тебя сильным и непоколебимым, а ты просто не можешь выучить ни одной даты по истории, потому что Тендо мешает, заходит в твою комнату, и абсолютно беспардонно заваливается на кровать. А потом опускается на колени, подползает ближе, и холодными, перебинтованными пальцами забирается под футболку.   А ты не можешь отказать, потому что он слишком желанный, слишком родной и любимый. Тендо совсем не понимает твоих чувств, ты совершенно не умеешь намекать, и никогда не признаешь, насколько трудно тебе пригласить кого-то на свидание. А когда получается, этот «кто-то» смотрит на тебя ошарашено пару секунд, смеется, и говорит невыносимо важное:   — Конечно.   И конечно ливень начинается именно в самый важный момент, вы стоите у главного входа в общежитие, под надежным тентом, а ты чувствуешь на языке горечь обиды, потому что все катится к чертям. Ты угрюмо смотришь на массивные капли дождя, на небо, затянутое черными тучами, и вспоминаешь про Тендо лишь тогда, когда он берет тебя за руку, и шепчет еле слышно:   — Плевать.   Он сжимает пальцы сильнее, тянет на себя, заставляет пойти за собой. Ты послушно выныриваешь из-под козырька, волосы неприятно липнут к голове, и слышны лишь звонкие удары капель о мостовую, смех Сатори и редкие удары молний. Вы часами ходите по округе, не прораниваете ни единого слова, все время держась за руки, судорожно впиваясь друг в друга, и оставляя красные отметины. Вы еле успеваете к двенадцати, проскальзываете мимо недовольного вахтера, и вваливаетесь в чью-то комнату, вовремя отлепившись друг от друга.   Сосед Тендо пытливо смотрит на тебя, потом на Сатори, прикрывает улыбку прошлогодним журналом, и булькает:   — Я в душ.   Душ длится до утра, ты слишком медленно раздеваешь Тендо, слишком долго целуешь его шею, ставишь слишком много отметин: красных, вызывающе заметных и пошлых. Ты целуешь его лодыжку, уверенно проводишь по ней языком, поднимаешься ближе к бедру, и не позволяешь Сатори отвернуться. Ты всегда берешь его лицом к лицу, у тебя фетиш на его румянец, на тонкие губы, на скулящее «Вакатоши, скорее», и самого Тендо.   Ты подбегаешь к общежитию, видишь, что тренер ругает Сатори, почти слышишь, как ему назначают штрафной круг, игнорируешь окрики команды, и сворачиваешь налево, за минуту настигая своего парня. Тендо как ни в чем не бывало здоровается, вставляет наушники в уши, зная, что ты обязательно его обгонишь. И ты обгоняешь, двигаешься быстро, по направлению к оживающим улочкам, не оборачиваешься назад, но знаешь, что Сатори обязательно побежит через парк, чтобы сократить путь и прибежать первым. Чтобы рассмеяться и бросить бутылку с водой, обязательно открытую и наполовину пустую.   Тендо очень хорош в истории, но ты не просишь помощи, просто не можешь попросить, потому что не позволяет гордость. Потому что ты до последнего уверен, что сдашь экзамен, до последнего не можешь признаться в своей слабости, до последнего не веришь, что тебя пошлют не пересдачу. Когда это происходит, Тендо смотрит смешливо, улыбается, и опять берет тебя за руку, не реагируя на насмешливые взгляды прохожих. Он ведет тебя через спортзал, через поперхнувшегося Гошики, через задремавшего вахтера. Усаживает на свою кровать, сам садится тебе на колени, достает из твоей сумки учебник, и начинает рассказывать.   Ты слышишь каждое слово, смотришь на ресницы Сатори, на его неизменную улыбку, и пересдаешь экзамен на 87 балов. Учитель хвалит тебя, ты серьезно киваешь, и выходишь из кабинета, понимая, что школа позади, ты больше не капитан волейбольного клуба, а твоя подача все еще способна убить. Тендо смеется, а Гошики плачет, когда ты говоришь это вслух, вся команда на срыве, ты непоколебимо спокоен.   Сатори заваливается к тебе вечером с огромной сумкой вещей, просит проводить к вокзалу, ты киваешь, отбирая у того груз. До отправления поезда три минуты, ты проводишь большим пальцем по скуле Тендо, вдыхаешь спертый воздух, и не успеваешь ничего сказать. Сатори улыбается, смеется и говорит громко:   — Знаю.   Через четыре года ты забиваешь решающий мяч на Национальных, вся команда плачет и пытается тебя обнять, ты видишь лишь улыбающегося парня, стоящего на трибунах. Этот парень обещает, что будет так же улыбаться, когда ты покоришь мировую сцену.   И ты знаешь, что это правда.