Анна Брагинская и...

- Сестренка! – голос Белоруссии разнесся по всему дому. Анна в испуге заперлась в своем кабинете, ожидая нападения своей помешанной сестренки. - Россия, ты здесь? Я знаю, что ты здесь, - голос Арловской напоминал шипение змеи, отчего Брагинскую затрясло мелкой дрожью. - Сестренка, не нужно меня бояться. Это же я, Белоруссия. Твоя любимая младшая сестричка. Россиюшка, открой дверь. - Нет, Наташа, я не открою, - шептала Анна, сжавшись комочком под столом. В руках она держала кран, прижимая его к груди. - Сестренка, ну что ты. – Беларусь скреблась в дверь. – Сейчас я выбью дверь, и ничто не помешает нам стать едиными. Анна дрожала от страха, по бледным щекам катились слезы. «Что произошло? Как так получилось, что моя любимая, милая, добрая младшая сестренка превратилась в одержимого монстра? Почему она хочет стать единой со мной? И ее не смущает то, что мы сестры. Боже, что с нами случилось…» Глухие удары оглушали девушку. Грохот, дверь падает на деревянный пол, и в комнату входит довольная Беларусь. - Сестричка, я разрушила стену между нами. Не сопротивляйся, это бесполезно. Анна почти не дышала, напряженно прислушиваясь к шагам Натальи. - Анечка, почему ты не выходишь? Или ты хочешь поиграть в прятки? Ладно, я вожу. Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать! Аня в волнении искусала губу до крови. Когда шаги были очень близко, Аня зажмурила глаза. - Попалась! – торжествующе воскликнула Беларусь, вытаскивая Россию из укрытия. Кран отлетел в сторону, когда Беларусь вырвала его из рук России. - Какая же ты красивая у меня, - сладким голосом пропела Наташа, нежно касаясь пальцами влажной щеки. – Ты плакала? – обеспокоенно спросила она. – Ничего, я сделаю все для того, чтобы ты больше никогда не плакала… Сухие губы коснулись закрытых век, и влажный язык слизал соленые капли с дрожащих ресниц. - На…Наташа… - прошептала Анна, пытаясь высвободиться из стальных объятий сестры. - Что, Анечка? – ответила Арловская, целуя Брагинскую в висок. - Не нужно делать это, - твердо произнесла она, открывая глаза. - Что делать? Я же люблю тебя, Аня. Послушай, как бьется мое сердце, - Белоруссия прижала руку России к своей груди. – Оно принадлежит тебе. - Не нужно, Бела… - Анна попыталась отодвинуться от сестры, но Наталья крепко стиснула тонкое запястье девушки. - Мы будем едины. Тебе понравится. Я обещаю, - прошептала Наташа и впилась в губы Анна жадным, голодным поцелуем. - Что… что ты делаешь? – выдохнула изумленная Россия, чем незамедлительно воспользовалась Беларусь. Розовый язычок скользнул в рот, жадно изучая его. Он касался белых, словно жемчуг, зубов, неба… Беларусь всеми силами пыталась вызвать у России страстный стон. Брагинская оттолкнула Арловскую от себя. Горящими от ярости глазами, она смотрела на сестру и рукавом вытирала рот. - Ты что творишь? – гневным голосом спросила она. - То, что хочу сделать уже давно, - ответила Наталья, подходя к сестре и вжимая ее в стену. – Ты такая красивая, когда злишься. Арловская провела кончиками пальцев по щеке Брагинской, коснулась подбородка и спустилась на шею. Другая рука лежала на бедре России. - Анечка, Анечка… - шептала Беларусь, обнажая незагорелую кожу сестры. – Знаешь, что никто кроме тебя меня не возбуждает? Ни Америка, ни Франция, не говоря уже о влюбленном в меня Литве. – Длинные пальцы расстегивали пуговицы на рубашке Анны. – Они не могут соперничать с тобой, моя дорогая. Анна замерла. Тихий, возбужденный шепот Натальи буквально пригвоздил ее к месту. Она не могла пошевелиться, разум требовал действий, но тело не слушалось его, застыв в ужасе. Лишь почувствовав горячие губы на своей шее, Анна пришла в себя. Резко оттолкнув от себя Наталью, она выбежала из комнаты. Девушка бежала по дому, плутая коридорами, пытаясь оторваться от сестры. Но, к сожалению, Беларусь бегала достаточно быстро. Анна вбежала на кухню, а следом за ней ввалилась Наталья. Россия оказалась прижатой к кухонному столу. - Я же говорила, что ты не убежишь от меня, - произнесла Белоруссия, вцепившись в запястья сестры. - Наташа, мы же сестры! – пыталась остановить Беларусь Россия, используя свой основной аргумент. – Это не по-божески! Мама этого не одобрила бы! - Анечка, мы 70 лет жили без Бога. Мама умерла давным-давно. Она была бы только рада, что ее девочки так близки, - опровергла все аргументы Арловская. Длинные тонкие пальцы быстро расстегивали оставшиеся пуговицы, ласкали бледную кожу, спускаясь к груди. Анна вздрогнула и… проснулась. «Ух, это был всего лишь сон» - вздохнула Анна, сладко потягиваясь. Но долго наслаждаться счастливым пробуждением ей не удалось, потому что… - Сестренка! – послышался истеричный вопль Белоруссии. - Мама… - прошептала Россия, вылезая в окно, пока Беларусь не добралась до ее комнаты.