Предрешено судьбой

Почему у всех пары нормальные, а у меня ненормальный диктатор, помешанный на дисциплине и порядке? Так ладно бы только это! Судьба, видимо, решила здорово постебаться, забросив меня мало того, что в компанию местного неудачника, который оказался боссом какой-то там мафиозной семьи, так еще и в соулмейты к Хибари Кёе, грозе всех неугодных и местному демону по части воспитания. Демону, который еще и мейка в придачу. Размер той ямы, в которую я угодила, вам, думаю, понятен и без объяснений. Но обо всем по порядку. По достижению шестнадцати лет, я, как приличная девушка, перешла во второй класс старшей школы Намимори. Прошлый год был странным, половина учеников моего класса вечно где-то пропадала, еще и новенький заявился, устроив разборки. Гокудера Хаято, странный парень с не менее странным прошлым, на руке которого виднее метка соулмейта, тщательно запрятанная всевозможными браслетами и ремнями. Метка его, к слову, горела ярко и нетипично для нашего возраста. Но начинать надо не с середины, а с начала, поэтому объясню. Соулмейты – это родственные души каждого из людей. Им может оказаться парень, девушка, ребенок, старик или взрослый, совершенно не взирая на твой возраст. У меня, к примеру, метка проявилась только в пятнадцать, когда я поступила в старшую Намимори и в первый же день нарвалась на местного шерифа – Хибари Кёю. Тогда-то моё запястье зачесалось, покраснело и опухло, а за ночь там проявилось несколько иероглифов, выстраиваясь в вышеназванное имя. Имя, которое звучало для меня сродни приговора. Говорят, что жить без родственной души невозможно. Чушь, к слову. Возможно и можно, но трудно. Адски, если говорить честно. Тебя начинает тянуть во все стороны, хочется одновременно и любви, и одиночества, и заботы, и ненависти. Человек просто теряется в ворохе чувств, которые его накрывают. Но это случается не за секунду, нет. Годы, иногда десятилетия. А у кого-то может пройти и пара месяцев, после смерти пары, к примеру, после чего оставленный в одиночестве соулмейт погибает. Не всегда физически, сколько морально. Но это срабатывает лишь в случае того, что потерявший половинку себя человек уже был связан каким-либо отношениями с соулмейтом. А вот если вы, как и я, наблюдаете лишь со стороны, то проблем нет никаких. Правда, в один прекрасный момент тормоза могут сорвать как у тебя, так и у обоих. У меня тормоза сорвало в один из погожих деньков, вошедшем после в топ самых странных и необъяснимых. Меня перенесло в будущее на десять лет вперед. И то, что я там увидела, было ну очень странно. Отойду от темы, возвращаясь к соулмейтам. Каждое имя, проявившееся на коже, имеет свой цвет. И чем сильнее ты любишь, тем ярче оно становится. Но какая любовь в подростковом возрасте? Так, влюбленность, не больше. Поэтому имя обычно блеклое, лишь у некоторых насыщенного цвета. Но исключения встречаются. Взять хотя бы Хаято. У него метка яркая, будто неоновой краской обвели. Оранжевое пятно, ярко выделяющееся на бледной коже и неподдающееся сокрытию даже под браслетами. Хаято его немного стыдился, поначалу, но как-то раз поговорил со странным малышом в костюме. И все поменялось. Плечи стал разводить шире, не ссутулился, метку больше не прятал, пусть и не изменил привычке носить на запястье браслеты. Метка, к слову, была не иероглифами, как у меня, а витиеватым почерком, явно итальянский. Что, собственно, не новость. На запястье у Гокудеры было аккуратно выведено имя некой Вероники Бруно. Имя на запястье Хибари Кёи проступило, когда тому было шестнадцать. Второй год обучения в старшей школе, появление странного малыша, по силе намного превосходящего самого ГДК и мафиозные игры с кольцами. После появление Дино Каваллоне, битва с Варией и разрушение любимой Намимори. Времени на обдумывание ситуации с соулмейтом у Кёи не было. Как и желания. Зачем ему, любителю дисциплины и одиночества, не выносящему толпы тупых травоядных, какой-то соулмейт, который, Кёя уверен, такое же травоядное? Вот и Хибари решил, что ему это не нужно, а значит имя этой девушки, проступившее на опухшем запястье и несколько мешающем держать любимые тонфа в руке, его ни капельки не интересует. Сорано Харука, ученица первого класса средней школы, не имела никакого значения. Хибари был доволен. Все изменилось, как было сказано раньше, в один из погожих деньков. Сора, игриво напевая какой-то мотивчик, чуть ли не в припрыжку скакала по парку. Хорошее настроение било через край, хотелось смеяться и улыбаться прохожим, а над головой чуть ли не пели птицы. Сора наконец сдала все хвосты, замолила все грехи перед преподавателями, а значит могла с чистой совестью отправляться на долгожданные каникулы. Только вот судьба была явно против. Свернув на повороте, девушка поскользнулась на кем-то оставленной банановой кожуре и уже было полетела носом в асфальт, как её накрыла неведомая фиолетовая фигня, а после вокруг появился розовый дым. Только вот падение от этого было не остановиться, поэтому девушка со смиренным спокойствием и скорбью ожидала порванные гольфы и разбитые коленки. Но удара, к удивлению, не произошло. А вот мягкие объятья были. Чьи-то руки поймали Харука за секунду до столкновения с дубовым паркетом, который удалось рассмотреть в дымке, а смешок, явно мужской, как руки, стали последней каплей. Сорано завизжала, начиная размахивать руками в попытке двинуть новоявленному извращенцу, но в следующую секунду была прижата к стене. Брыкаться тоже не выходило – мужчина перехватил тонкие запястья девушки и закрепил их над головой одной рукой, а второй подхватил зажмурившуюся девчонку за подбородок, заставляя смотреть на себя. И каково же было удивление Соры, когда на неё в упор смотрели два серых глаза, абсолютно спокойных на вид, но вот внутри далеких от этого состояния. Шок, наверно, отразился на лице девушки, потому что мужчина лишь усмехнулся, сощурив два серых озера, в глубине которых плескалось ехидство, а свободная рука прошлась по шее. На Харуку смотрел повзрослевший ГДК, демонический деспот и тиран, загадочный Хибари Кёя. Хибари Кёя, который, черт его задери, выглядел мужчиной и прижимал её к стене, фиксируя и не давая шевельнуться. - Какого?! – единственное, что смогла от потрясения выдать девушка, после чего позорно отключилась, повиснув в объятьях. Кёя в очередной раз спросил Ками, за что ему это травоядное. Когда один из соулмейтов погибает, второй чувствует его боль. Были ли в отношениях, игнорировали друг друга – не важно. Каждая боль, частичка, да хоть духовный сдвиг, наносящий значительный урон организму : соулмейт почувствует или отголосок, или полную палитру чувств. Я, например, отношусь ко второму варианту. Когда год назад начались эти битвы и весь ДК стал жертвой нападений, а Кёя ушел разбираться, меня колбасило долго. Каждая мышца, каждая косточка в теле болела так, что обезболивающие не помогали. Тогда я в первый раз была зла на Хибари до такой степени, что разузнала о его самочувствие у Савады, после чего рванула в больницу, где высказала ему все. Абсолютно все. Орала долго, половину почти матом, жестикулируя и закидывая Хибари стоящими близь предметами. Его реакция была странной. «Вао» и усмешка. Какая-то довольная, если можно так сказать. Я ожидала камикорос, тонфа в одно место или чего похуже, но он лишь кивнул, обозвал ненормальным травоядным зверьком и был таков. Бенто, принесенное ради задабривания хищника, было успешно приватизировано. Стоило младшей версии жены потерять сознание, как Хибари вздохнул. План Савады начинал нравиться все меньше и меньше, но другого выхода для победы над Бьякураном не было. Только вот нахождение здесь, в будущем, Сорано его напрягало. Что эта девчонка, острая на язык и колкости, может сделать против матерых мафиози? Убийц, без страха и сожаления уничтожающих таких же подростков, как она сама? Савада лишь загадочно улыбался, говоря что-то о хорошем воображении и пламени Тумана, а Кёя хмурился. То, что его жену втянули во все это, дико раздражало. Хотелось взять тонфа и надавать Тсунаеши камикорос так же, как в школе, но Кёя слишком сильно уважал дисциплину и классы. Будучи мейка, он с детства впитывал уважение к вышестоящим. То, что Савада был именно таким, сомнений не было. Очнулась девушка через полчаса, отбуксированная в медицинский кабинет, где за ней обещала присмотреть Бьянки. Кёя же направился к мелкому Тсунаеши. - Голова не болит, ноги не гудят, задница не реагирует. – Сора огляделась, шумно выдыхая и стараясь вспомнить, как тут оказалась. – Вроде норма. - Ты в обморок упала, полежи. – Сбоку послышался женский глубокий голос, а его обладательница улыбнулась. – Хибари принес тебя сюда. Розоволосая женщина с тату скорпиона на плече и ярким именем соулмейта на запястье вызвала внутри недоверие и настороженность. То, что Харука оказалась непонятно где её искренне беспокоило. Женщина же, будто услышав мысли девчонки, начала свой рассказ. Выбивать дурь из Савады было приятно. Мелкий зверек брыкался, цапался, показывал задатки хищника, но против взрослого пойти не мог. Хибари с садистским удовольствием протирал Тсуной стены и полы, оставлял вмятины и рвал вещи, выпуская шипы из охваченных пламенем тонфа. Но тренировки рано или поздно заканчиваются, как и силы, поэтому Тсунаеши, потерявший сознание и за ногу утащенный Реборном, был таков. Хибари же, поправив слегка помятый костюм, решил проверить помолодевшую женушку. Женушку, которая уже активно расхаживала по кухне, обсуждая с Бьянки что-то и задорно смеясь. Темная бровь бывшего ГДК приподнялась, выдавая тем самым его удивление, а Сора, завидев мужчину, как-то сжалась, смущенно что-то пролепетала и скрылась в коридоре, бочком обходя замершего Хранителя. Бьянки на это лишь рассмеялась, качая головой и говоря лишь одно. - Этот ребёнок ещё наведет тут шороху. На твоём месте я бы поспешила с объяснениями. Хибари, зная и помня характер соулмейта, лишь кивнул и испарился, оставляя довольную женщину в одиночестве. То, что Бьянки рассказала Соре все, что знала сама, а знала она не мало, Кёе знать не обязательно. Обойдя половину базы, Кёя завернул в сторону собственной комнаты и замер. Оттуда доносился порядочный всплеск пламени Тумана и смешанные эмоции. Кёя, прислушавшись к собственным ощущениям и улавливая ниточку, сплетающую соулмейтов, усмехнулся. Сорано пробудила своё пламя и сейчас совершенно не знала, что с этим делать. В будущем ей удалось сделать это лишь два года назад, когда на одном из приёмов в Кёю летел нож, а тот, увлекшись азартной схваткой, отбивать не успевает. Хибари в тот день пораженно косился на супругу, коря себя за редкую невнимательность и жажду сражения. Что, в принципе, бывает очень редко и является нонсенсом. - Пробуждение пламени отнимает много сил у нетренированного травоядного, - Кёя с порога обозначил своё присутствие, осматривая подростка, - с твоим физическим развитием использовать за раз верх глупости. - Я только что узнала, что вчерашний хлюпик босс сильнейшей семьи в мафии, у меня есть какие-то силы к фокусам и иллюзиям, а мой соулмейт, который в школе делает трагичный вид лирического кирпича и всячески меня не замечает, сильнейший Хранитель этого самого хлюпика. – Бровь девушки дергается, а Кёя подавляет желание усмехнуться. – Но самое удивительное другое: у меня есть муж. В семнадцать. И двое детей. Муж, который соулмейт. Как ты там говорил? «Вао»? На это заявление Облако промолчал, давая Туману осмыслить сказанное. Имя на его руке внезапно загорелась, светясь сквозь ткань. - Чувствую себя героем реалити «Скрытая камера». Скажите хоть куда улыбаться, а. Отвечать на это Хибари так же был не намерен. Вытянуть информацию из Кёи было трудно. Пришлось чуть ли не клещами, но я справилась. Результат пугал. Точнее не так: шокировал. Осознание того, что половина моих знакомых мафиози, есть дети и муж, а сама я в семнадцать стала каким-то Туманом, перенесясь на десять лет в будущее, выбивало почву из-под ног. И как на это реагировать, я понятия не имела. Зато Кёя, внезапно оказавшийся жителем одной со мной комнаты, был более чем доволен. И это жуть как пугало. Нет, пусть он деспот и тиран, но не извращенец же. Да и я по собственному желанию за него вышла, даже детей родила. Нет, ну вряд ли извращенец. Наверное. Хотя, судя по его странному взгляду и опасному огоньку в серых глазах, меня что-то ждет. Что-то очень оригинальное. - Собирайся, травоядное. Ты физически слаба, а я не потерплю этого. – Хибари снял пиджак, аккуратно вешая его на вешалку, совершенно не общая на меня внимание. – Тренировать тебя буду лично я, а после Конь. И снял рубашку, ловко расстегнув все пуговицы. Ну точно извращенец. Куда я только попала? Через месяц взрослый Кёя испарился, оставляя мелкого. Того, который меня не замечает от слова совсем. Взрослый хоть как-то заботился. Специфически. - Что ты тут делаешь, травоядное? – Кёя хмурится, оглядывая противника и стоящую неподалеку меня. В руках у него коробочка с облачным ежом, а на пальце кольцо Облака. – И почему твоя одежда порвана? Это противоречит уставу Намимори. Генкиши, сволочь, приподнимает одну из своих странных бровей, а после начинается цирк. Еж выходит из-под контроля, мои иллюзии не могут сдержать натиск дольше, чем на пару секунд, а в какой-то момент меня и вовсе подхватывают подмышку и тащат к выходу. Откуда там появляется Дино, я заметить не успеваю. Дино, к слову, привел сам взрослый Кёя за неделю до исчезновения, поэтому за мои тренировки они взялись основательно и вместе. Каваллоне еще и туманника притащил откуда-то, натаскивать в иллюзиях, но дневник моей старшей версии, где описывались индивидуальные тренировки для развития моего пламени, показали, что туманник Коня – слабак. Кёя довольно усмехнулся на бессознательного мафиози у моих ног. Объяснять сложившуюся ситуацию, как крайнюю и соулмейта, отправили меня. Кёя был бы не собой, не попытайся забить до смерти сразу же, но тренировки с его взрослой версией меня многому научили. Попробуй тут не научиться, если в тебя знания вбивают. Буквально. Я там вмятины три оставила, если не все пять. А Хибари лишь скалился, обзывая травоядным и вновь нападал. Не знаю, как я вообще осталась там жива, но Дино искренне поздравил с выживанием. Двинуть бывшему шаферу захотелось сразу же. - Зачем ты здесь, травоядное? – Кёя холодно глянул вперед, стараясь просверлить во мне дырку. – К Вонголе ты не относишься, а слабаков малыш не потерпел бы. - Все тебе расскажи, - устало вздыхаю, закатывая рукав и обнажая метку соулмейта, - из-за этого. Я твоя жена. Темная бровь изящно выгибается. Не поверил. - Уже шесть лет как, Кёя. Спроси у Каваллоне, он шафером был. Синяки Дино остаются на моей совести. Когда история с будущим заканчивается, а мы дружно расходимся по домам, сбежать не удается. Кёя перехватывает запястье с меткой, проходится по ней пальцем и выдыхает. Серые глаза выглядят уставшими, на губах нет привычной ухмылки, а по связи соулмейтов чувствуется волна предвкушения. То, что он что-то задумал, не секрет. Ежусь от этого и пытаюсь вырвать руку, но Хибари дергает на себя, устраивает голову на плече и затихает. Двигаться я не решаюсь. - Идём, зверёк. Меня, кажется, отнесли к категории присвоенных себе вещей, потому что уйти домой Кёя мне не дает, молча перехватывая ладонь и утягивая к его дому. А где-то в это время Реборн потирает ладошки, радуясь своей задумке. Киллер из десятилетнего будущего, заставивший Саваду включить в план жену Кёи, вторит младшей версии. Рычаг управления Хранителем найден. Осталось только приручить. А с этим девчонка справится и без посторонней помощи.