Мамины сыночки

В комнате было темно-темно, поблёскивали только огоньки свечей. Тишина пугала. Но вскоре эту тишину стал нарушать плавный и монотонный мужской голос. Спустя несколько мгновений темнота изменилась ярко-оранжевым цветом огня. Тут откарылась дверь и послышались крики. — Мама дорогая! Что это?! Юджин! Что это?!! — в комнату влетел Джек. Ему открылась такая картина: его брат сидит на полу в белой рубашке, чёрных кажанных штанах и длинных чёрных сапогах, причём сидит так, будто бы он какой-то принц, который ждёт свою русалочку, в его руках была зажигалка и рубашка. Как понял Джек, это была его рубашка, в которой он пошёл на первое сентября. И эта рубашка уже горела. Юджин, когда увидил Джека, сделал такое лицо, будто бы пришёл на расстрел. — Что, я спрашиваю, здесь твоится?!! — Это обляд изгнания бесов. Я воспользуюсь им, что бы у тебя и у меня были холосые места в Астлале. — сказал Юджин. — Какой Астлале?!! Причём тут моя рубашка?!! Почему ты так говоришь?!! На это Юджин показал ему язык и отвернулся. — Что?!! Зачем ты проколол язык?!! Мама убьёт! — А мне всё лавно! Завидуй молча, блатик! — Ой, говоришь, как Лиза Балбоскина! — спародировал героиню Джек, туша рубашку. Тут дверь опять открылась и вошла бабушка. — Слушайте, от ваших криков мои пауки повылазили и решили убить меня. Что здесь у вас происходит?!! — спросила она. — Привет, бабушка. — сказал Джек. — А ты чего не здороваешься, Юджин? Вместо ответа парень помахал бабушке рукой. — До чего докатилась молодёжь вашего возраста! Запомните, когда заходит старший человек, вы должны вставать и здороваться. Вот давайте порепетируем. Джек и Юджин недовольно помычали. — Давайте, давайте! А ну! Подъём! Встаём! Парни встали. — А теперь я выйду, а вы поздороваетесь! Бабушка вышла и через секунду вошла. — Здравствуй, бабушка. — сказали они. — Кто из вас так странно говорит? — спросила она. — Я. — сказал Юджин. — А ну-ка, открой рот! — Ыы… — парень открыл рот. — Ладно, но не говори так больше, а то превыкнешь. — Ты нитево не заметила, бабуска? — Нет, а что я, собственно, должна была заметить? — А… Нитего, нитего, бабуска! Бабуска, а помнис ты говолила, что недавно насла новый лецепт котлет? Бабуска, знаешь, мы с Джеком так хотим их поплобовать! — сказал Юджин. — Правда? Ой, вы мои родные! — бабушка обняла их. — Ну хорошо, я пойду к себе готовить, а вы тут больше так не кричите. И бабушка ушла. Джек посмотрел на Юджина, а потом, погрозив кулаком, произнёс: — Ты знаешь, тебе лучше бежать. Можешь начинать сейчас! Юджин побежал в зал, где за компьютером как всегда сидел Иккинг, а на диване развалились Питер и Кристофф. Они ссорились из-за пульта и то и дело щёлкали каналы: то включались мультфильмы, то футбол. — Кнопыч! Кнопыч, дай мне посмотреть футбол! Ну дай! — Нет, Клистофф! Я хочу посмотлеть мультики! — О, видишь, Юджин, самым близким братом для тебя является Кнопыч! — кричал Джек, гонясь за братом. — Это почему? — А вы говорите одинакого! — Ну, может он мне самый близкий брат, зато по уму на него похож только ты! — отвечал ему Юджин. — Ребята, ребята! Зачем гоняться друг за другом, если можно спокойно сесть и обговорить всё спокойно! Это же, это же новые методы! Мирные переговоры! — на каждый слог Иккинг стучал ладонью по столу. — Мирные переговоры, мирные переговоры! Не мешай выяснять отношения! — крикнул Джек. — Это кто тут, это кто тут выясняет отношения? — зашла бабушка. — Боже мой, ребята, вы же из культурной, благодаря мне, семьи! — А я им говорил, что нужно сесть на диван переговоров. — Да, вот, молодец, Иккинг! Он получит две котлеты, а вы по одной! — А я, бабуска? — спросил Кнопыч. — А ты, Кнопыч, три котлеты! Бабушка развернулась и с гордым видом покинула квартиру. — Холосо, сядем на диван пелеговолов. — сказал Юджин. — Тогда, как полагается, нузно взять трубку мила и закулить её. Зашла бабушка и прикнула: — Кнопыч четыре котлеты, а вы, Джек и Юджин, по половине! Кто же вас учил курить?!! — Бабуска, ты нас утила курить, когда говолила, что в зызни всё нузно поплобывать. — сказал Кнопыч и улыбнулся. — Так, Кнопыч, скоро ты получишь всего лишь одну конфету. — Холосо, бабуска, Юдзын сказал, что мне всё лавно нузно худеть, ведь я сколо пойду в сколу, а там не отень любят толстых. — Юджин, не говори такие вещи ребёнку. — Холосо, бабуска! Бабушка ушла, а в дверь скоро кто-то позвонил. Юджин и Джек пошли открывать. На пороге стояла девушка в мокрой одежде, с мокрыми светлыми волосами, которая, к тому же, ещё и дрожала. — Эммм… Привет… Я тут неместная, замёрзла вся, на улице дождь… Можно мне зайти обсохнуть и… А почему у тебя такая странная одежда, ты из пятнадцатого века? — посмотрела она на Юджина. — Я плосто обляд пло… — он запнулся. Таким голосом, конечно, при незнакомой красивой девушке говорить очень выгодно. — Пло… Пловодил. — сдался он. — Ну так можно войти? — Да, конечно. Девушка вошла в квартиру, и на неё уставились ещё три пары любопытных глаз. — Привет, я Рапунцель… — она помахала рукой. — Джек, это твоя новая деушка? — спросил Кристофф. — Пока нет. — ответил тот. — Странно, да, ты лучше с ними обоими не водись, один гот, другой бабник. — сказал Кристофф. — Ага, а ты с этими двумя: тот, что у компьютера, это Иккинг, тот, что на диване — Кристофф. Один ботаник, другой спортсмен. — Значит ты будешь моей девушкой. — сказал Кнопыч и, взяв девушку за руку, повёл её на кухню, чай пить. — Стой, Кнопыч, ты зе не дотягиваесся то чайника! — Юджин пошёл за ним, но дверь на кухню закрылась, и из неё вылезла голова Кнопыча. — Спокойно, мальчики, настоясий музык лаботает один. Все удивлённо переглянулись, а Иккинг сказал: — Да, Джек, тебе растёт достойная смена.