Стихи о мифических и сказочных персонажах

Во тьме подземелья два желтых огня стремительно движутся к цели. Взгляд в них - и ты камень уже навсегда. Беги! Коль спасаться намерен. Шуршит чешуя по песку и костям. Как рад Василиск невезучим гостям. Как он кровожаден, как быстр и страшен, как полон гремучего яда поведает вам летописец, видавший немногих, столкнувшихся с гадом. Немногих, кто мудро спасался бегом. Трусливых тогда и столь смелых потом. Холодное сердце и сабли-клыки. Из пасти огромной шипенье. Блестит чешуя, словно волны реки, текущей во тьме подземелья. Змеиный язык неизвестен ведь Вам. Что там Василиск тихо шепчет гостям? Он смотрит сквозь щели в гранитной стене в мир залитый солнцем и смехом. И что-то свистяще шипит в тишине….И слушает гулкое эхо. Он вечен почти – столь велик его срок. Но знает ли кто, как он здесь одинок? Стотонного тела стальные круги способны и камень ломать. И все для него - иль еда, иль враги. Все кто неспособен понять, как больно ему и как жаждет забыть он то существо, что сумел полюбить. *** Под сводом пещеры среди катакомб застывши стоит изваянье. Да, каменный панцирь, надежнейший гроб, покрытый следами рыданий. Его Василиск обвивает кольцом и пристально смотрит в родное лицо. Ему вспоминается голоса мед, влекущий к себе, как заклятье. Вот парень как прежде о чем-то поет и стены задумчиво гладит. Он пленником змея недолго здесь был. Но Змея видать навсегда покорил. Дарил безделушки, что радугой светят, змей парню и в прятки играл. Бежал человек по проходам как ветер, но Змей его враз догонял. Не глядя в глаза и кольцом обвивая, он слушал как парень отчаянно рыдает. Они говорили на двух языках, не в силах друг друга понять. Жалел Василиск, что не может в руках любимого страстно сжимать. Не может его целовать и ласкать, не может ему, чего хочет так дать. Он помнил все песни, что парень здесь пел. И запах его, и тепло. Он счастлив был так, как и думать не смел, но лопнуло все как стекло. Им главное было в глаза не смотреть. Ведь взгляд Василиска мгновенная смерть. *** А пленник о ком-то, кто ТАМ тосковал. Не мог, не хотел забывать. Он смерть к себе долго настойчиво звал, свободу не в силах достать. И утром проснувшись узрел Василиск глаза голубые. И вот - обелиск. *** Как странно... и больно. И мокро глазам. А рядом родное лицо. Застыло, к его равнодушно, слезам. И телу, что сжалось в кольцо. Нельзя Василиску вот так умереть.  А было б как просто: забвение, смерть. *** Но капают дни словно капли в песок,  за веком встает новый век. А наш Василиск как и был – одинок. И так же далек человек.