Академия Алого Цветка

Всем своим величием готических соборов, устремленных куда-то ввысь; всеми гранями старомодных зданий, издавна украшающих город; всеми мощеными, пропитавшимися весенней сыростью дорогами расцветал Бове. Его первые лучи спешили осветить этот пусть отдаленный, но настолько сказочный край Франции. Этим восходом нельзя было не любоваться. Но часто, мы не замечаем даже таких маленьких, приятных вещей. Пальцы торопливо перебирали строчки, шуршали потрепанными на вид страницами, все чаще и чаще останавливаясь, словно собака, почуявшая запах мяса, но в скором времени разочарован но вздыхая. И вот оно, такое долгожданное письмо: 20 марта сего года состоится свободный приём адептов любой расы, пола, школьного возраста и достаточного объёма знаний в Академию Алого Цветка для долговременного обучения часодейным и моральным наукам. В этом году, по случаю открытия заведения сего участники будет отобраться по всей строгости закона, соблюдая установленные правила морали и этики, а также способности адепта к логическому мышлению и физическим нагрузкам. Участник может попасть в отбор под одним из четырёх возможных групп,таких как Духи, Феи и Люты, Эфларские часовщики или Остальцы. При желании поступить в ААЦ приходите в указанный день по адресу: Долина Старой Липы. Благодарим, за внимание и надеемся на ваш отклик. Глаза быстро нашли число на календаре: 17 марта. Три дня. Каких-то три дня, которые могли перевернуть её жизнь. Или слиться с вялымии буднями жизни. Дальнейшее развитие судьбы было за ней. Если бы... Маленький серый конверт пригвоздился к таблице с заметками. Девушка вздохнула, и оглянув на прощание комнату, вышла. Завтрак только начался. Служанка разносила подносы с вкусно пахнущими блинами, рисовой кашей и горячим чаем, в какой уже раз перебавленным заваркой. Как бы то ни было, мать совершенно спокойно пила эту горечь, похоже, даже не думая сделать замечание. Отец, видимо, тоже ничем не обремененный, был погружен в чтение очередного черно-белого документа. Лишь восьмилетняя сестренка кривилась от горечи чая, причём по её прискорбно-плачущему лицу понимаешь, насколько "хорошо" удался завтрак. - Bonjour, - поприветствовала присутствующих девушка, присаживаясь за обеденный стол, напротив сёстры. Служанка тут же побежала и быстренько разложила утреннее меню. Сестра же подняла полные отчаяния глаза, будто молила о пощаде перед уже всеми подтвержденной казней. - Bonjour, Лоретт. - вежливо поздоровались родные, на секунду оторвавшись от своих дел. С отвращением отодвинув чашку, девушка принялась за опасно хлюпающую кашу. Появились смутные подозрения насчёт того, кто ещё кем и пообедает. - Скоро конец четверти... - неожиданно завёл шарманку отец. Лоретт насторожилась. - Как у тебя обстоят дела с оценками? С осторожностью сунув люжку в все ещё кипящую кашу, девушка вздохнула: - С оценками? Да вроде все в порядке... - вяло ответила она, добавив, - как всегда... Мать не могла не услышать это краткое замечание. Она отодвинута чашку и пристально взглянула на дочь, поинтересовавшись: - Лоретт, что-то не так? - спросила она. Вопрос был риторическим. Но девушка так не считала. Она потихоньку бурлила и хлюпала, как предоставленный ей завтрак, а этот равнодушный, отпущенный в пустоту вопрос, оказался ложкой, которая утонула в рисовой жиже. - Что не так? Может то, что я день изо дня сижу за уроками. Что не так? Может то, что каждое утро я вижу картину с разваренной кашей и горьким чаем. Что не так? Может то, что мы прячемся, как мыши, зажатые кошкой, строя из себя примерных верноподанных. Зачем это все? Надело! - Лоретт! - повысил голос отец. Документы смялись в руках и приняли непотребный вид. - Я знаю, что Лоретт. Уже четырнадцать лет, как Лоретт! И хочу это изменить, в отличие от некоторых. - Ты так и не поняла сложившуюся ситуацию? Даже если и так, то что мешает? Все хорошо, живём, едим, спим, учимся и работаем. Тебя это не устраивает? - Да. Это надоело. Если ты не хочешь оторваться от насиженного места, то это не значит, что я этого не хочу. Меня ты не спросил! - диалог быстрыми шагами переходил из сдержанного в раскованный, впрочем, и рискованный тоже. - Нет. И ещё раз нет. Ты будешь жить здесь, в Бове. Учиться на ряду с остальцами. И выкидывать свои часодейные фокусы только в полной изоляции от мира, под присмотром старших. Понятно? - резкий голос отца заставил присмереть. Но огонь, пылающий внутри, так и рвался наружу. Разговор не удался. Следовательно, переходим к плану "Б"... Неслышное тиканье часов. Монотонный, усыпляющий голос учителя. Шуршание страниц. Толчки соседа. Отражение света в линзах смотрящих на нее очков. - Мисс Шопен. Вы здоровы? - А, что? - удивленный взгляд девушки, переведенный с настенных часов на Леди Трюмс, учителя истории. Мотнув темно-багровым хвостиком, Лоретт незамедлительно ответила: - Как-то не очень... Нехорошо себя чувствую... - промямлила она. - Живот скрутило... - Что ж. Тогда вам нужно обратиться ко врачу. Смотря на вашу успеваемость, я могу с легким сердцем вас отпустить. - Спасибо... - скромно поблагодарила её Шопен. Идя быстрым, но не слишком привлекающим внимание шагом, Лоретт спустилась на первый этаж. На часах было ровно сорок минут, а значит, у начальной школы началась перемена. Толкнув двери, девушка вошла в рекриацию. Хотя, больше всего она напоминала психушку для гиперактивных детей, причём заразных. Жиденький каштановый хвостик Лоретт приметила ещё издалека. Сестра, как и прочие, баловалась, кричала, убегала от воспитателя с излишнем весом, проще говоря, наслаждалась жизнью. - Жюли, Жюли. - позвала её девушка. Сестра оглянулась. - Передай папе это вечером, когда он за нами приедет, хорошо? В руках маленькой девочки оказалась аккуратно сложенная бумажонка. Девочка пробежала глазами по корешку и хитро прищурилась: - Решила убежать? Догадливость восьмилетней сёстры поражала. Лоретт качнула головой. - Тогда удачи тебе! Девушка не смогла сдержаться и обняла Жюли. Та не возражала. - Беги. И не забудь про нас... - Хорошо, Жюли, хорошо.