Waiting for the night

Выхожу из офиса, чтобы пройти до паркинга, мне приходится в 30-ти градусную жару натягивать капюшон. Черт бы побрал эту рекламу и это шоу. В паркинге привычно моргая мне фарами, стоит моя чёрная Опель Астра, 3-х дверная и с панорамной крышей, и пусть она 2014 года выпуска. Это моя любимая машина, долгожданная и желанная. Утренняя смена привычно закончилась в 15.00, и меня сменил мой напарник Рафаэль. Вот уж кто действительно весельчак. У него всегда есть шутка наготове, он вечно счастлив и улыбчив. От его позитива меня подташнивает. Еду домой я в тишине, музыку я слушаю на работе. Как же мне не хочется в мою квартиру. Там Дженни снова со своими выкройками и пустыми разговорами. Как можно относиться так к человеку, за которого пару лет назад не жалко было отдать жизнь? Ставлю машину у входа в дом. Старый, кирпичный, где раньше делали сапоги, теперь здесь лофты и зеркальные холлы. Квартиру я купила на наследство любимой бабушки и собственные сбережения. Меня никогда не посещала мысль выгнать Дженни или сказать ей, чтобы она собирала шмотки. Потому что мы по-настоящему друг друга любили, я всегда могла её развеселить, и её смех колокольчиками освещал мне душу. С Дженни мы познали первый каминг-аут перед родителями, скандалы и протесты всех родственников и общественности. Я никогда особо не афишировала свою личную жизнь, так что где нибудь за 4 года наших отношений, может быть, пара фото в интернете будет, но никто и ничего не собирался доказывать. Захожу домой, и в квартире приятно пахнет кофе, и почему-то неприятно духами моей девушки. Когда-то я следила за тем, что если они заканчиваются, то нужно купить новые. И постоянно ими снабжала её. В раковине стоит грязная посуда, везде валяются обрывки ткани и предметы для кройки. Скидываю ботинки и, засучив рукава легкой кофты, сразу иду мыть посуду. Как же меня это раздражает. Я снова задумываюсь о том, что раньше дома была чистота, и её создавала Джен. Она раскладывала по полкам мои вещи, которые я имела привычку вешать на стул или кидать на стиральную машинку, собирала мои носки, которые я складывала там, где сняла, и всегда убирала и мыла посуду первой. А сейчас, приходя домой, я умоляю вселенную, чтобы Дженни позвали уже работать в офис, и этого бардака было бы в разы меньше. Брюнетка выплывает из спальни, держа в руках два разных материала, и вздрагивает при виде меня, она не слышала ничего, сидя в своих наушниках и слушая какую-то тяжёлую музыку. - Привет, как прошёл день? Как обычно отвратительно - Нормально, эфиры и болтовня. Она проходит и садится на стул за столом, смотря на мою спину. - Ты рада, что завтра премьера? Конечно,твою мать, я не рада, и я тебе говорила об этом буквально позавчера, но конечно же ты меня не слушала, а думала о своих платьях - Я говорила тебе, что не особо. Она хмыкает, и мне хочется ударить кулаком по раковине. Домываю посуду и, вытирая руки о полотенце, ухожу в комнату, чтобы переодеться. Как только речь заходит о шоу, у нас назревает скандал. Потому что Дженни начинает мне выносить мозги и говорить, что я сама во всём виновата. Что она не просила меня подписывать этот контракт, не просила денег, всё это, по её мнению, теперь моя обязанность из-за собственной глупости. Видимо, эта глупость была, сделать для любимого человека подарок. Отчасти меня бесит, что она права. Да, она не просила, и я сама приняла это решение. В итоге никто из нас не счастлив. А мне снова сидеть почти четыре месяца в судьях и получать в твиттере сообщения, что я злобное говно. Если быть до конца откровенной, я не злобная. Просто мне всё равно. Я натягиваю дежурную полуулыбку, подпираю голову рукой и смотрю за движениями участников. Обычно они боятся поговорить со мной или спросить, почему по пятибальной шкале я дала им двойку. За всю историю танцев я не дала ни одной пятёрки. Не из-за вредности, просто мне действительно не нравилось. Зато это нравилось аудитории и создателям шоу. Когда я только появилась, на меня смотрели, как на диковинку, лица радиоведущих в основном были, мягко скажем, не очень красивы. Допустим, Рафаель был ростом где-то метр пятьдесят и упирался мне всегда носом ниже груди. Я же была, определённо, хороша по их мнению. Высокая, худая словно тростинка, с пышными волнистыми волосами и острыми чертами лица. Моя внешность стала мне визитной карточкой в танцах, и с моим мнением считались. Опять-таки, забавно. Потому что, повторяю, я ничего не смыслю в танцах. Все эти па, выпады или что там. Я смотрю и понимаю только две вещи: красиво или некрасиво. Переодевшись, я иду в ванную смыть с себя макияж. Домашние спортивные штаны приятно облегают тело, а белый топ даёт мне ощущение свободы, собираю волосы в хвост. Из коридора доносятся шаги, и я немного замираю, не хочу сейчас с ней говорить. Боже мой, как я дошла до этого? Спрашиваю я себя, молчаливо глядя в зеркало и вытирая лицо полотенцем. - Сегодня буду поздно, хочу в офисе показать пару моделей и на живую прострочить. Ты не против? С удовольствием, только уйди на всю ночь. Дженни опирается рукой о косяк и молчаливо спрашивает разрешения. Интересно, она понимает, что наши отношения дали трещину и тонут? Или для неё всё по-прежнему? - Да, конечно, работай, сколько тебе нужно. - Спасибо! Щебечет она и мягко целует в щёку, выбегая в коридор. С облегчением слышу, как дверь за ней захлопнулась. Сажусь на край ванны, опираясь ладонями в колени. Я совершенно не готова к началу танцев. Совершенно не хочу работать на радио днём, а вечером давать оценки скучным кандидатам. И кто меня тянул за язык, тогда в эфире. Но это же моя работа, как говорила моя матушка "ворочать языком". Создатели обещали какую-то бомбу и новую программу для участников. Может быть, мне хотя бы будет повеселее? Прямой эфир раз в неделю в пятницу вечером. В субботу днём планёрка. В понедельник встреча с руководством канала и обсуждение. В среду разбор полётов пятницы, а потом снова пятница, и так по кругу четыре месяца. Опрокидываю голову, и громкий стон сожаления раздаётся на ванну. Да, однозначно, эта ванна раньше знала более приятные стоны. Слышу звук когтей об паркет. Слабая улыбка озаряет моё лицо. Сейчас ко мне подойдёт потрясающее существо. Моя собака. Австралийская овчарка мраморного окраса и с голубыми глазами. Сонно смотрит на меня и, виляя хвостом, подходит ко мне. Нежно глажу эти мягкие ушки. Вот сейчас она моя отрада, пусть и заводили мы её вместе с Дженни, она быстро к ней охладела. А я полюбила её невероятно сильно. Я назвала её Найда, и взгляд этих голубых глаз однажды чуть не померк, какая-то отрава была подкинута у выхода из подъезда, якобы для крыс. Кто сделал это, мы не узнали, но Найда пострадала. Бессонные ночи и я целовала её пятнистую морду, иногда вливая в неё воду. Моя девочка выкарабкалась, но стала слаба, и активные прогулки нам больше не светят, но не беда. Мы можем часами ходить вечером под пальмами или выезжать за город к океану. Там мы, как две старушки, садимся на песок и смотрим на волны. Найда кладёт свою голову мне на колени, я глажу её за ушами, и мне становится легче. Так и сейчас. - Здравствуй, моя девочка. Дай мне полчасика? Я попью кофе, и мы пойдём. Из всей моей семьи, которую, я думала, мы создавали с Дженни, со мной в душе и сердце только собака. И я не знаю, как вернуть мне в душу того человека, которого я полюбила.