Как мы с друзьями в Майн попали, да ещё и в виде мобов.

      Хиробрин открыл один глаз, потом второй. Темнота ему была не помеха, но колотая рана на шее ещё не зажила. Он всё ещё не мог использовать магию. Воевать мечом он тоже не мог, и не только потому что меч… Забрали? Нет, он был. Но связанными за спиной руками много не навоюешь. Зазвучали шаги, в подвал спустился крипер. Посмотрел и ушёл, вернулся со скелетом.  — Очнулся. Зачем ты начал за нами следить?  — Я не… Это же не зелье силы? А этим вы в меня не кинете? Ладно, сдаюсь!       Крипер убрала в карман зелье отравления. Хиробрин в третий раз в жизни почувствовал себя беспомощным. В нормальных условиях он не оставил бы от этого храма и камня, но сейчас (забыл!) ни динамита, ни чего-либо, что могло помочь, не было.  — Зачем. Ты. Начал. Следить. За. Нами? — подражая тактике подруги задал вопрос скелетик.  — Я случайно заметил облаву на деревню, увидел поведение нестандартное для моба. Эндермен стравил двух големов, а вы были рядом. Я решил узнать, что вы будете делать дальше, но вы удивили меня ещё раз. Вы сделали то, что не делали другие мобы. Мне стало интересно и я заставил Влада плутать, чтобы он пришёл к вам.  — Случайно, говоришь? Саша, жги.       Саша открыла бутылку с зельем отравления. Хиробрин попытался забиться в угол. Капля зелья упала на кожу, обжигая её, вторая впиталась в одежду, третья — прямо на одну из ран. Он начал извиваться и корчиться. Саша смотрела с полнейшим равнодушием, а Артём — с интересом.  — Теперь я понимаю, почему это так нравится Насте.  — В смысле?! — чуть не подпрыгнула Саша.  — Ты что, не знаешь? Я её в город отправил только потому что она сдурит и укокошит кого-нибудь. Да и напоминаю, что у неё сильнейший дамаг среди ванильки верхнего.  — Ведьма, поборник и призыватель посильнее будут. Да даже я нанесу больше, если рвану.  — «Если рвану»… И сама сдохнешь. Ведьмы — редкость, особняк — ещё реже. Да и вообще — помнишь третье выживание? Я десять разом ушатал. И сам сдох.  — Ага. Сейчас бы как тогда… Ползти на шифте над лавой.  — Сейчас бы домо-ой…  — К мармеладкам… И молочку… И улитятам.  — Девчонки, хватит ныть. Стоп, Настя! Так, вылезаем и обсуждаем.       Настя валялась в своём (Ох уж эти игровые условности!) порядком отросшем гамаке. Херо, уже взрослый кот, бегал от Нестора. Саша скинула всю броню и свернулась под одеялом. Артём попросил лозу и собирал что-то из неё и палок. Вдруг Херо зашипел и сиганул в подвал, за ним рванул Нестор, Настя упала с гамака и телепортировалась в полёте. Тёма отпустил заготовку, которая долбанула его в лоб. Он сгрохотал костями по ступенькам, чем заставил Сашу встать. Она пожалела, что сняла броню. Теперь она не могла принять участие в заварушке. Но никакого боя не произошло. Ребята вернулись.  — Это был подсадной Хиробрин, игрок, продавший душу, если можно так выразиться, — сказал Артём. — Я не намерен его отпускать, но достанет же.  — Может, я на нём попрактикуюсь в перемещении с кем-либо?  — Хорошая идея, попробуй.       Настя исчезла с характерным звуком, потом сделала это ещё раз, уже из подвала.       Где-то действительно далеко, в особняке, на искусно вырезаном троне сидел настоящий Хиробрин, «бог» этого мира. Ему придётся снова искать какого-нибудь простофилю, заменять ему память и давать малую толику силы. Эта армия дураков была всего лишь его марионетками. Они наблюдали, по малейшим прихотям исполняли приказы и контролировали мобов.       Артём сидел в кресле-качалке, окружённый облачком оранжевых спиралей. На его костях блаженного мурчал кот. Неожиданно с громким звуком телепортации вернулась Настя. Одна.  — А где игрок?  — Сгинул в лаве.  — Где?  — В каком-то мире насекомых, в пещере с пятиметровыми пауками и лавовым озером, не удержался на одном-единственном парящем блоке, когда пытался пропаркурить.       Артём усмехнулся.  — Лох.  — Серебристый.  — Нась, пока тебя не было, мы с Артёмкой погуляли, скажи, это ядовито?       Саша достала из инвентаря ветку с синими ягодами. Кот ушёл и залез в сундук, пузырьки кончились.  — А ничего, что это — шишки, и вообще это тот самый тис ягодный, о котором я вам говорила? Ядовитый до безумия, конечно!  — Ты хочешь сказать, что те зонтичные в два-три блока высотой — легендарный борщевик? — встрепенулся Артём.  — А что так?  — Я подгорел.  — Потом сводишь?  — Непременно.       Настя снова устроилась в гамаке. Скелет подозвал Херо, сел в кресло и продолжил честь кота. Саша снова спала, спала за всё выпитое кофе, за недостачу часов сна. Через некоторое время вокруг Артёма вновь заклубились пузырьки увеличения жизней. Сам скелет к тому моменту задремал, с урчащим на коленях котом, а фиолетовые глаза всё так же изучали потолок.  — Ребяят, у меня плохое предчувствие, — вдруг сказала их обладатель и взяла Нестора. — Я пойду, прогуляюсь.       Сквозь лес бежали волки. Чёрные, пение, рыжие, серые и даже один белый. И человек. Настя прекрасно его видела. Он был одет в странную, переливающуюся пурпуром, белоснежную и вместе с тем золотистую броню. Плечи, локти и ноги от лодыжек до колен были покрыты шипами. Шипастыми были башмаки и перчатки, и даже в некоторых местах шлем. В руках он держал такой же меч. Свора вытекла на поляну перед храмом. Человек заговорил.  — Ку-ку-ку. Храм. Освещённый, с дверями. Бегите, мои пёсики, узнайте, кто там живёт, и принесите мне на поклон.       Настя предусмотрительно отправила Нестора внутрь, сняла всю броню и вооружилась луком. Вокруг заклубились частички, но их не заметили. Пёсики навалились на дверь, как вдруг один взвизгнул и упал замертво. Потом ещё один получил стрелу в загривок. Стая ретировалась и спряталась за хозяином.  — Ку-ку-ку, да тут маленький эндер. Иди ко мне и я тебя, может быть не убью.       Человек поманил эндера мечом. Она отпрыгнула за выступ и надела броню. Тем временем из окна вылетели две стрелы и застряли в броне, не нанеся тому урона. Он подошёл под бойницы и открыл двери. Собаки нерешительно пошли за ним.  — Ку-ку-ку, как наивно.       Человек вошёл, и в его спину попало взрывное зелье отравления. Он поднял голову и иступлённо замер, увидев рукастого крипера в броне. Он даже не замечал проходившего по нему урона, настолько был удивлён. Артём начал стрелять, целясь в незакрытые бронёй места. Саша разбила прямо о человека зелье урона. Только в этот момент он отошёл от шока и забежал на верхний уровень храма. Не важно, почему Настя появилась именно в этот момент, но она спасла положение. Человек отвлёкся и это дало время, на этот раз на взрывную лечилку. Она… Нанесла урон. Человек поднял руки и призвал двух волков, которые бросились на Артёма. Настя рванулась и рубанула мечом, прицелившись в шею. Человек содрогнулся, ему было достаточно больно, но он схватил девушку за руки. Крохотные острые шипы были на самих ладонях. Настя дёрнулась и замерла. Фиолетовые капли стекли и упали на камень.       Лечилка врезалась в алмазный шлем, забрызгав окружающих. Настя внезапно вспомнила, кто она и каких размеров, вследствие чего просто сжалась в калачик. Шипастый человек обалдел, внезапно оказавшись на полу. Нестор с размаху-разлёту наградил на гада. Гад, в свою очередь, призвал псов, которые начали бегать за пернатым волком и пару раз упали. Наконец, гад достал лук и вложил чёрную, дымящуюся стрелу, однако выстрелить не успел.  — Я вам не говорила, что скрафтила наковальню?  — Я тебе не говорила, что надо быстрее думать?       Настя уже сняла броню с гада. Под ней обнаружилось что-то вроде полусгнившего человека. Его таинственная броня была сделана из мифрила и зачарована на все возможные зачарования, кроме того отдельно шли перчатки и щиткки на плечах и ногах. Их тут же забрала себе Настя, Артём обиделся.  — А мне тогда что?  — Другую броню. Она же не привязывается. Кстати, он привык к своей неуязвимости, у него есть лишь пара зелий слабости с собой. Опачки!  — Чего там?  — Волчий амулет. Ты, помнится, хотел пёсика завести.       Скелет надел на себя амулет и тут же волки отвлеклись от дразнившего их попугая и обернулись к своему новому хозяину. Белоснежный волк забежал в храм и поднялся на верхний уровень. Он лёг перед Артёмом и что-то заворчал.  — Мне ни к чему такая стая. Отпусти их.  — Тёмыч, ты что, говоришь с ним?  — Да. Насть, снимай перчатки, ты только потрогай эту шерсть.  — Саш, подключайся ты тоже.       Все трое гладили волка. Он зажмурился и повернулся на спину. Сквозь тёплую, шелковистую шерсть проступали рёбра. Он явно мало ел.       Настя подскочила, достала мясо и положила один из кусков перед белым.  — У тебя есть имя? Хмм… Насть, как по-латински «белый»?  — Альбус. А белый медведь — Арктос.  — Греческий?  — Левк, левкос. Французский — бланк.       Артём заглянул в сине-зелёные глаза волка.  — Хоуел. Канивар. Люкос. Последнее — древнегреческий волк.  — Люциус, — сказал Артём.  — Светлый? Пожалуй, да.  — А зачем…  — САША! — проорали эндер и скелет. Крипер замолчала.       Люциус доел баранину.  — Люциус, можешь разместиться где хочешь, только давай я познакомлю тебя с остальными. Кст, Насть, ты его добила?  — Нет…       Артём посмотрел на вражескую нежить. Это существо встало. Его левая рука была костяной. В безнадёжной атаке оно рванулось на друзей, сломав кость и выставив острый край. К сожалению, он без брони был ничем, и упал от одного удара. Из него выпали десяток костей, гнилой плоти и ещё множество вещей. Рюкзак с ящиком шалкера внутри, мифриловый меч, очень сильно зачареный, такой же лук и стрелы на иссушение.  — Лихо… Ну что, как делить будем? — произнёс Артём.  — Все кости тебе, это однозначно. Тапки Сане. Мне полюбились эти перчатки и прочая мелочь. Лук будешь менять?  — Э, подумаю.  — Я беру. Тебе меч, ты и так хороший боец, -сказала Саша, — твой старый тоже мне.  — Ладно, тогда мне кирасу. И шлем. Насть, тебе штаны остались. И стрелы мне.  — Нет, их 4, тебе дам две, — поправила Настя. — все же луки бесконечные.       Эндер подняла меч и прикрыла глаза.  — Нифига! я ваншотну любого! Он сам пятьдесят, да я десять… Всем хана.  — Ага, но ты не успеешь удрать от моих стрел! У него безумные эффекты!  — Этот спор бесполезен. Один шлем даёт полную броню, а волки могут прокусить даже её. Кстати, я могу стрелять двумя за раз, оказывается.       Глаза всей троицы загорелись адским огнём. Обновки надо было срочно опробовать.