Тишина

Они сидели в тишине. Миллиарды звезд мигали высоко над головами и служили им светильниками. Каждые двадцать секунд падало точно как пять звезд — может, и меньше, но это было не так важно. Они сидели в тишине. Их будто окутал купол, в который не проникал ни единый звук снаружи: все, что они слышали в тот момент, — дыхание друг друга и равномерное биение сердец в унисон. Они были вдвоем, но в то же время их окружало много чего: звуки, мысли, пение сверчков, которые, непонятно как, но продолжали жить своей жизнью в этом прогнившем мире, ну и, конечно, титаны. К счастью, на горизонте их было всего ничего: малыши под шесть метров бились безуспешно головами в стену. Ночное дежурство не позволяло им засыпать на своих постах, но они и не хотели. Так прекрасно было сидеть и впервые за долгое время не беспокоиться о том, что ждет впереди. Нет, сейчас куда важнее настоящее, ведь до будущего они, может, и не доживут. Строить планы в такой период — бред. Самая глупейшая ошибка, которую только может совершить человек. В мире, где в любую секунду может обрушиться стена под силой бронированного титана и тем самым откроет проход остальным, более мелким, планы на будущее невозможны. Они будут крушиться так же, как и их дома под ногами этих монстров с человеческими очертаниями лиц. И они не строили. В этой тишине как никогда понимали, что настоящее — ценнее будущего. Сначала Леви считал, что отношения — глупость. Шло время, а он все так же не менял своего мнения. Они не встречались, так как никто не предлагал, они просто были рядом друг с другом — и этого было достаточно. Парни никогда не признавались в настоящих чувствах, а предпочитали показывать это на действиях, ведь именно они могут показать истинные намерения человека, озвучить которые сложно и, порой, невозможно. Эрену же не требовалось от Леви романтики — он знал, что Капрал на это не способен со своим твердым характером. Но сейчас, чувствуя его голову у себя на плече, понимал, что этого достаточно. Он не ожидал от него страстных поцелуев каждую секунду, и был доволен теми редкими, долгими и чувственными моментами, которые Леви дарил ему в свободную минуту. Он хотел что-то сказать, но язык будто прирос к зубам, и ни единого слова не вырвалось. Эрен повернулся и посмотрел на свое плечо, где покоилась голова Капрала, и понял, что нарушать подобную тишину — грех. А нарушать такой момент, выпадающий чуть ли не единожды в теперешней жизни, будет непростительным даже для него — человека, который любил идти против правил. Не удержавшись, парень легонько поцеловал темную макушку. Он побоялся, что сейчас получит нагоняй от сильнейшего солдата человечества, но тот продолжал сидеть, склонив голову на плечо Йегеру. И тогда парень набрался решимости и приобнял Капрала за талию, придвигая его ближе. Так они и продолжили сидеть в тишине, наслаждаясь ночным небосводом за стеной и звездами, которые сегодня светили даже ярче, чем обычно. Когда Леви закашлялся в первый раз, то Эрен не обратил внимания: ну мало ли, может, попала пыль или он слишком глубоко вдохнул свежего воздуха. Второй раз был продолжительней и сильней предыдущего. — Ты не заболел? — заботливо спросил Эрен у Капрала, а тот лишь отмахнулся и сказал, что это пустяки. Из-за кашля Леви пришлось отстраниться, и теперь Йегер чувствовал пустоту на своем плече, а еще холод. Почему до этого Эрен не чувствовал прохладного ночного воздуха? Он задумался об этом, а в следующую секунду заметил, как сгибается тело рядом и издает не самые приятные звуки, закрывая лицо руками. Когда все кончилось, Леви не спешил убрать руки от лица и выпрямиться. Эрен положил руку на спину и легонько погладил. Скорее всего, думал он, Леви просто простудился, ведь сейчас середина осени, а это время года здесь отличительно холодное. Даже сейчас, сидя закутанным в теплом плаще, он чувствовал, как дрожит его тело. Но еще больше дрожало тело Капрала, когда он в очередной раз закашлялся. Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем брюнет выровнялся и отнял руки от лица. На них было что-то жидкое: из-за темноты сразу и не скажешь, что это. Но когда Эрен опустил голову и присмотрелся, то различил красный цвет. — Это что, кровь? — в его голосе было и удивление, и испуг. Кровь? Откуда? — Пустяки, — бросил Леви и начал искать глазами, обо что можно вытереть руки. Запачкать свою одежду — нет уж, увольте. Повертев головой по сторонам, он так ничего и не нашел, поэтому вытер руки о плащ Эрена. Тот так был обеспокоен состоянием Капрала, что ничего не сказал в отместку. — Какие еще пустяки, Леви? Ты только что кашлял кровью, а сейчас говоришь, что это пустяки! — вскричал он слишком громко для того, кто десять минут назад даже не хотел нарушать тишину. Аккерман вздохнул и поднялся с места. Он хотел уйти, но потом развернулся и посмотрел на Эрена сверху вниз. — Ты слишком надумываешь себе. Со мной все хорошо, так что перестань паниковать и внимательнее смотри за стену, а я пойду и отолью. С этими словами он удалился, оставив озадаченного паренька смотреть ему вслед. Он ни словом не обмолвился и даже виду не подал, что тяжелый кашель с кровью не на шутку испугал и его. Но нельзя быть мягким и переживать обо всем и всех, как это делает Эрен. Леви бы смог заметить, что моча поменяла свой цвет, но из-за темноты и вращающихся в голове мыслей он просто не обратил на это внимания. Позже он пришел к Йегеру и сел возле него, но на любую попытку парня поговорить об этом, затыкал его своим вопросом или игнорировал. А после нескольких неудач Эрен сдался и до утра делал все, чтобы не заснуть. *** Утром, когда пришло время окончания смены, Эрена застали спящего на коленях Капрала. Тот лишь холодно посмотрел на любопытные взгляды сменявших и, ничего не сказав, разбудил спящего. Йегер подскочил и начала смотреть еще немного затуманенным взглядом по сторонам, вызвав своим поведением смешки у остальных, а потом, остановившись и протерев глаза, и сам засмеялся. — Всем доброе утро, — добродушно поздоровался он с Сашей и еще кем-то, кого видел несколько раз, но так и не узнал имени. Леви уже спускался, так что постоять и поболтать не было времени, и Эрен побежал догонять Капрала. — Эй, ты в порядке? Леви равнодушно посмотрел на него и отвернулся, продолжая идти. — Слушай, Йегер, не доставай меня этим глупым вопросом. Я устал повторять тебе, что со мной все хорошо. Видишь, я жив, здоров, а ночью был лишь простой кашель, вызванный холодным воздухом. Не усложняй. — Он прибавил ходу и скрылся в здании, а Эрен остался обдумывать услышанное. Может, Аккерман и прав, и это всего лишь из-за перемен в погоде, которая потихоньку готовила людей к зиме. Но что-то маленькое и колючее иголками впивалось в грудь парню. Что-то подсказывало ему, что все не так просто. Но голос был еще довольно тихим, а Эрен не прислушивался. Дальше становилось все хуже. Как оказалось, кашлем все не обошлось. Состояние Капрала ухудшалось. Через две недели почти все обратили, что с Леви что-то не то. Он похудел, потому что отказывался есть, ссылаясь на отсутствие аппетита и занятость. Один раз Эрен попытался принести лично еду в комнату Аккермана, но был выставлен за дверь спустя несколько минут. Капрал и до этого славился своей жестокостью и строгостью, но сейчас это переходило границы. Он начал вести отчужденную жизнь, чаще обычного закрывался в своем подобии кабинета и до ночи не выходил из него. Только когда все уже видели третий сон, Леви тихо выбирался на воздух и бродил улицами, вдыхая свежий воздух и покрепче кутаясь в плащ. Сегодня, как никогда, хотелось видеть рядом Эрена. Желательного прежнего Эрена — веселого и жизнерадостного, — а не настоящего, который при каждой возможной фразе пытался узнать, как он себя чувствует, что болит, что, в конце концов, с ним происходит. Хотелось вернуться на два месяца назад, когда они сидели на стене и просто молчали. Его сопровождала тишина, которую не хотелось нарушать, потому что она говорила больше, чем люди когда-либо смогли бы. Леви не любил жаловаться, а сейчас и подавно. Конечно, все уже заметили, что с ним что-то не так (сложно было не заметить ходячий труп), но вот что — понять никто не мог. Ханджи пыталась заставить его пройти осмотр у нее, но Капрал оказался еще тем упертышем. Одно он знал: с каждым днем силы его покидали, делать что-либо становилось все сложнее, он становился все агрессивней и злился из-за каждого вздоха своих братьев. Буквально. Это становилось невыносимо, но Леви убеждал, что вот наступит утро и он проснется и будет чувствовать себя хорошо. Но каждое утро все его надежды развевались, как прах. Леви ненавидел себя. Ненавидел за то, что не может рассказать, как усиливается боль с каждым днем, как он боится, что однажды даже не сможет встать с постели. Парень зажмурил глаза и сжал кулаки так сильно, что костяшки моментально побелели. В голове крутились сотни мыслей, но тут они все стерлись, а глаза резко распахнулись, а в них застыл ужас. Кто-то только что коснулся его плеча. Ночью. Когда все спят. — Твою… — Леви не договорил, увидев виноватую улыбку юноши. Эрен. Аккерман облегченно выдохнул и прикрыл глаза на минуту, чтобы перевести напряжение, которое закралось в секунду его осторожного касания. — Прости, я не хотел напугать. — Эрен уже шире улыбнулся и подошел ближе, теперь уже открыто обнимая и притягивая к себе исхудавшее тело. — Я скучал, — промычал он в макушку и обнял еще крепче. Брюнет не протестовал, а сам сжимал кольцо рук вокруг Йегера. Хотелось так много ему сказать, но Леви сумел выдавить совсем обратное: — Это ты меня прости. И я тоже скучал. — Он поднялся на носочки и потянулся к таким манящим губам. Это был медленный поцелуй, отличающий от предыдущих. Леви оттянул нижнюю губу, а потом зарылся рукой в волосы парня. Эрен был удивлен поведением Капрала, но предпочел: было не до разговоров. Все вопросы, которые крутились в голове все это время, переместились на второй план. Они долго стояли под одним из домов. Целовались так долго, пока губы не заболели. А потом они просто стояли в обнимку и долго молчали, пока не пришло время идти обратно в здание. Леви взял руку Эрена в свою и всю дорогу не отпускал. А потом еще раз поцеловал его на прощание и ушел к себе. Эрен не мог перестать удивляться резким изменениям в поведении Капрала, но в душе загорелся огонек, что все наладится. В приподнятом настроении парень убежал в спальню. Где все давным-давно спали. *** Леви не разрешили выйти за стену в очередную вылазку. Эрвин стоял на своем, никакие уговоры Капрала его не смогли убедить в обратном. — Ты на себя вообще смотрел? — сказал Смит и показал ему за спину, где находилось зеркало во весь рост. Леви быстро посмотрел на свое отражение и скривился — выглядел он и в самом деле не лучшим образом. — Я хорошо себя чувствую, — все же продолжал протестовать брюнет. — Ты еле на ногах держишься. Пожалуйста, — уже мягче попросил Эрвин и подошел к другу, — останься здесь, мы и без тебя справимся. Аккерман открыл и закрыл рот. Нахмурив брови, он развернулся и покинул кабинет. Смит проводил его сочувственным взглядом и мысленно задал себе вопрос: «Что же с тобой происходит?» Конечно, получить ответ он не мог; Ханджи много книг перечитала, но так и не смогла разгадать эту загадку. Когда Развед-отряд отправился за стену, Капрал стоял возле окна и смотрел им вслед. Впервые за все время его не было рядом с ними. Резко закрыв штору, он развернулся и пошел в подвал. Каким-то образом в его кармане завалялся ключ, и Леви без особых усилий выбрал самое настоявшееся вино. Он не стал доставать стакан или хотя бы что-то из еды, а просто начал пить с горлышка бутылки. Всего за один глоток он осушил ее чуть ли не в треть, но этого оказалось мало, чтобы заглушить злость, бушующую ураганом внутри, и еще что-то. Боль отдавалась уже не только в области груди, но и во всем теле. Глоток за глотком Леви пил многолетней выдержки напиток как чай. Он не замечал, что глаза тихонько тяжелеют, а тело отказывается работать. Чувство злости, что его перестали посвящать во все планы и брать в разведывательные операции, затупляла чувство тревоги. Она затупляла все чувства. Разве он не прежний Леви — самый сильный боец всех времен? Ну и что, что выглядит он сейчас не очень, разве это означает, что все его навыки пропали? Нет! Тогда почему ему не разрешили уехать с ними? В голове закрутилось, но Аккерман свернул это на выпитое. Он поднес бутылку к губам, но так и не сделал глоток. Рука обмякла и упала, а пальцы разжались. Алкоголь разлился по полу, а тело мужчины обмякло на стол — Леви потерял сознание. *** Эрен завалился в комнату и сразу упал на кровать. Ему было наплевать, что одежда испачкана, а от него воняет за версту. Все тело ныло и болело в тех участках, которые пострадали больше всего: несколько порезов на руке, немного подвернутая нога и голова, которой он ударился о землю, когда летел с коня. Столкновение с титанами было неизбежным, но в этот раз пострадавших было больше, чем умерших, и это не могло не радовать. Рану можно залечить, а умершего человека, к сожалению, уже не воскресить. Но эта вылазка дала возможность отвлечься от приставучих мыслей о Леви. В последнее время он виделся с ним реже и реже, так как тот предпочитал запираться от людей в своем кабинете и сидеть то над книгами, то над документами. Эрен скучал, но старался этого не показывать. Но еще больше он переживал. Что-то непонятное и страшное творилось со здоровьем Капрала, ведь никакие лекарства, впихиваемые Ханджи, не помогали. Ему становилось все хуже и хуже — это было неизбежно. Если бы только знать, что с ним происходит… Кажется, Эрен задремал, а когда открыл глаза, то почувствовал, что его за плечо отчаянно трясет Армин. Он что-то говорил о Леви, но юноша еще не отошел от быстрого сна. — Армин, повтори еще раз, — попросил Йегер и сел на кровать. — Леви без сознания нашли в кабинете, — быстро протараторил блондин. Дальше слушать друга Эрен не стал, а сорвался с места и выбежал в коридор. Он забыл о сне, о подвернутой ноге и царапинах и мчался сейчас с надеждой, что с Леви все хорошо. Еще никогда Эрен не бегал с такой скоростью. Он ворвался в комнату и сразу же наткнулся на выбегающего парня, имя которого вылетело из головы. Плевать. На диване лежал Леви, а над ним нависла Ханджи. Она подняла взгляд на Эрена, и он увидел сочувствие в ее глазах. Нет, только не это. — Что с ним? — Он опустился на колени и посмотрел на лежавшего. Его глаза были закрыты и можно было сказать, что он мертв, но только нечасто вздымаемая грудь свидетельствовала о том, что человек  жив. — Мы не знаем, — тихо сообщила женщина. В комнату как раз вошел тот самый парень, с которым Эрен минутой ранее столкнулся в дверях, и принес тряпку и воду. — У него сильный жар, — объясняла Ханджи, накладывая на лоб влажную повязку. — С ним все будет хорошо? —лелея надежду, спросил Йегер и взял руку Леви. Ханджи не ответила, а послала лишь утомленный взгляд в сторону парня и отвернулась, поджав губы и на секунду прикрыв глаза. Эрен все понял и без слов, и сердце его сжалось в тиски. Но ведь она сама говорила недавно, что не знает, что с Капралом, что, возможно, болезнь, преследующую его вот уже не первый месяц, можно вылечить, но вот беда заключалась в том, что она так и не поняла, чем его лечить. Все, что она испытывала на нем, не действовало. Эрен посильнее сжал руку больного и мысленно попросил открыть глаза. Он так и просидел возле него целую ночь. *** Эрен бежал. На тренировке, на которую его просто-таки вытащили за руки и ноги («Тебе нужно отвлечься, ты не можешь сидеть в той душной комнате сутками»), он внезапно почувствовал, что что-то плохое должно произойти. Мысль в голове возникла из ниоткуда и не хотела ее покидать; наверное, нашла себе хорошее местечко. Эрен бежал изо всех ног, вдыхая холодный воздух. Через несколько метров он остановится и громко закашляется, но потом вновь продолжит свой марафон. Эрвин Смит встретил его с серьезным лицом, но этого юноша не видел: все внимание к себе забрал Леви. Леви, который смотрел на него своими темными глазами. — Он проснулся, — одними губами проговорил Йегер и упал на стул рядом с кроватью. «Он очнулся! Очнулся! Очнулся!» — надрывисто кричал внутренний голос. Парень улыбнулся и взял руку Капрала в свою, а потом поднес к губам и легонько поцеловал. Его радости не было предела, а все тревожные мысли отошли на второй план. Видимо, они лишь были предлогом, чтобы он быстрее пришел к своему возлюбленному. Ничего более. Ведь Леви очнулся, а значит, все хорошо. Эрвин не стал мешать их уединению и тихонько вышел, а возле двери перехватил за плечи возбужденную Ханджи и потащил за собой, оставив объяснения на потом. — Привет, — тихо сказал Эрен и улыбнулся. От радости, что он вновь может смотреть в родные глаза, по его щеке скатились две слезы. Но Эрен быстро вытер их и еще шире улыбнулся — все хорошо, нет причин для слез. Разве только слез радости. — Привет, — хрипловато проговорил Аккерман. Было видно, что каждое слово давалось ему с трудом. — Долго я не приходил в себя? — Три дня. Ты нас всех очень напугал. Но сейчас ведь ты пришел в себя, так что все хорошо. Эрен легонько водил большим пальцем по руке мужчины, замечая про себя, что она сильно исхудала. — Ты как себя чувствуешь? — Будто меня придавил Бронированный титан всем своим огромнейшим телом, — сказал Леви и попытался приподняться на локтях, но ничего не вышло. Он упал обратно и не закричал лишь из-за того, что крепко сжал зубы. — Давай я тебе помогу? — предложил свою помощь парень, но был отвергнут. — Может, ты хочешь пить? Или есть? — Нет, — отмахнулся Аккерман и устало прикрыл глаза. — Я хочу отдохнуть. Можешь оставить меня одного? — Но… — Эрен застыл. — Ладно, хорошо. Я приду позже. Он уже открыл двери, но повернулся и сказал: — Леви, я люблю тебя. Счастье так ослепило его душу, что парень не заметил, как тухнут глаза Капрала. В них уже почти не полыхает жизнь, а если присмотреться, то можно увидеть тень — это была Смерть. Она постигла Аккермана в восьмом часу вечера. Именно тогда Эрен говорил с Микасой, делясь радостными новостями. Именно тогда Эрвин складывал свои документы в стол. Именно тогда Ханджи зашла в комнату к Капралу, а спустя минуту упала на пол и громко заплакала. Когда в комнату зашли, то застали ее, сидящую на полу и обнимающую бездыханное тело. Смит встретил новость, как настоящий боец, лишь сжал зубы. Он дал волю чувствам лишь в кабинете: с силой стукнул кулаком по столу, а потом достал единственную оставшуюся бутылку виски и осушил ее за каких-то полчаса. Он не принялся реветь, но часть его души умерла вместе с другом. Эрен бодро шагал к Леви. Лишь оставалось ему сделать от силы шагов восемь, он остановился: из комнаты доносились протяжные вопли и выходили бойцы с опечаленными лицами. Йегер понял, что что-то тут не то, и оставшуюся дорогу пробежал. Он ворвался в комнату и сразу же ринулся к постели. Леви славился своей бледностью еще до этого, но настоящая бледнота пугала. Закрытые веки? Он же очнулся. Спит разве? Да нет, в таком шуме он бы не смог уснуть. Однажды Эрен уснул у него в кабинете (лучше не будем ворошить прошлое и вдаваться в подробности), а проснувшись ночью, чихнул, так Леви в ту же минуту подбросило, а потом он еще и вытолкал бедного парнишку за дверь, сказав, что спать нужно у себя. Его натуру ничем не изменить, что ж поделаешь. Эрен задавался этими и другими вопросами, когда пробирался к постели. В комнате теперь стояла тишина — все внимательно наблюдали за Йегерем. Он же на их взгляды не обращал внимания. Черной тенью его ум посетила догадка. — Нет! — вскричал он и потряс за плечо Капрала. Тот никак не отреагировал, и это привело Йегера в панику: он начал трясти сильнее. Никакой реакции. — Пожалуйста, проснись! Леви! Несколько парней, что находились в комнате, подбежали к юноше и начали оттягивать от умершего, но Эрен так просто не сдавался и пытался еще с ними бороться. — Пожалуйста, прошу, не уходи! — кричал он, а слезы уже сами катились по щекам. — Оставьте меня! Нет! Леви! Кто-то подал ему стакан воды, а он отбросил его в сторону, где он с грохотом разбился на мелкие осколки. Точно так же разбилось и сердце парнишки несколько минут назад. Он еще пытался ворочаться в крепкой хватке двух парней, но потом просто обмяк. Перед глазами все плыло и вертелось. Неужели это все? Почему он ушел? Ведь несколько часов назад все было хорошо… Нет! Они все ошиблись. Леви просто спит. Да, именно! Эрен подскочил с места, но тут же был остановлен теми же парнями. — Уложите его и дайте теплого молока, — уставшим голосом приказал Смит. Он сочувственно посмотрел на обездвиженного и помятого Эрена и одними глазами проговорил, что ему очень жаль. Он был как будто не в себе, вел себя как послушный ребенок: выпил молоко и лег, укрывшись с головой одеялом. Сон настиг почти сразу, но вот ничего радужного даже там не встретил. Напротив, сон был наполнен темнотой. Он блуждал, не видя перед собой ни начала, ни конца, ни верха, ни низа. Только темнота и ничего вокруг. Леви появился впереди, освещенный, казалось, фонарями снизу. Он улыбался и тянул руки к Эрену, а тот, обрадовавшись, побежал на зов. Но каждый его шаг лишь отдалял его от света. — Стой, погоди, — крикнул юноша, но его слова утонули в темноте. — Подожди! Аккерман стоял на месте и продолжал, улыбаясь, тянуть руки вперед, а Эрен, потеряв рассудок, бежал вперед, спотыкаясь и падая. Но ни ускорение, ни мольбы не приблизили его к заветной цели. Йегер проснулся в холодном поту среди ночи. Он не успел с облегчением вздохнуть, как реальность преподнесла новый сюрприз, и на этот раз это был не сон: картина мертвенно-бледного тела Леви вырисовалась перед глазами, и, как бы парень не жмурился и не вертел головой, она не хотела покидать его. — Почему ты меня покинул? — раздались в тишине тихие горькие слова, а потом и шмыганье носа. Эрен беззвучно рыдал, поджимая под себя ноги и вгрызаясь в свое колено зубами. На похоронах он не проронил ни слезинки, стоял ровно, прижав руку к сердцу, хором вторил прощальные слова, когда тело закапывали, изнутри прикусывал губу и до хруста сжимал кулаки. Но он крепко держался, вот только эти опечаленные взгляды, в которых неприкрыто виднелось сочувствие, ему уже надоело видеть. Вечером желание откопать свежую могилу усилилось, но Эрен понимал глупость даже самой мысли об этом. Ничего уже не вернешь — эта мысль больно била под дых, заставляя ноги подкашиваться, если и вовсе не падать. Сейчас же на парне живого места не осталось. Микаса с Армином долго сидели возле него, стараясь подбодрить и внушить наглую ложь, что все будет хорошо. «Не будет, — хотелось ему закричать им в лицо. — Уже не будет, как вы не можете этого понять?!» А ему так хотелось остаться наедине с самим собой. Но тогда становилось еще хуже, ведь внутренний голос выключить нельзя было. Всё же оставшись наедине с самим собой, Эрен чуть не завыл от накопившейся боли внутри. Хотелось выплюнуть ту желчь, что мешала глубоко вздохнуть. И на следующий день ему не стало легче. Наоборот, еще несколько суток, и он точно будет выглядеть как Леви до усложнений. Йегер предпочитал ни с кем не говорить, закрываться в своей комнате, укутываться в плед и лежать, смотря в потолок или на стену. Решение напиться возникло как гром среди ясного неба. Воплотить же его в жизнь было сложнее. Самая большая проблема была — как попасть в подвал, где все добро и хранилось. Эрен решил поискать в старых вещах Леви, но это оказалось выше его сил, поэтому он налетел на Ханджи, повалив ее на пол, и вытянул у нее связку ключей. Все было просто. Свет от луны, пробивающийся через окна, помог Эрену без препятствий добраться до подвала. Дальше он так же легко открыл дверь и взял, не выбирая, несколько бутылок вина и сел на пол. Он решил пить прямо-таки там, чтобы потом не возвращаться, вдруг чего. После первого глотка в горле будто кто-то разжег огонь, после второго вино даже выдалось приятным на вкус, а после третьего и вовсе показалось чаем. Бутылка быстро опустела, а за ней пошла вторая и половина третьей, после которой Йегер уже не мог здраво соображать. Он на ногах от силы держался, когда попытался встать. Но даже это не помешало ему добраться до стены. Он не соображал, когда перебирался на ту сторону, не понимал, что впереди — опасность. Нет, он совершенно не мыслил. Он бежал в темноте, а мысли были затуманены болью. Парень надеялся найти лечение в алкоголе, но он лишь помог ране больше раскрыться. Эрен винил себя в смерти Леви, верил, что смог бы его спасти, но ничего не сделал для этого. Так много слов осталось несказанными, так много мыслей и тайн остались лишь у него одного. Он не успел… не успел сказать, поделиться, доверить… Нет, пожалуйста, скажите, что это чья-то злая шутка. Эрен кричал. Его вопль, наполненный тоской, словно гром рассекал ночную тишину. Казалось, даже звёздное небо, которое всегда очаровывало этих двоих, опустело. Горло разрывалось криками о помощи, которую ему теперь никто не сможет преподнести. Когда воздуха в легких не хватало, он принимался терзать волосы на голове и плакать. В голос. Отчаянно, словно в последний раз. Он не обратил внимания на сотрясание земли, на приближающиеся шаги, а когда понял, что рядом титан — было уже поздно. Превратиться в титана Эрен бы не успел, да и не смог: его состояние сейчас было не самым лучшим, к тому же он принял слишком много для нетренированного организма алкоголя. Экипировки и прочего он, само собой, не взял. Бежать? Все равно ведь не убежит. Прятаться? А разве есть теперь смысл? Эрен не боялся смерти. Напротив, он встретил ее с улыбкой, ведь скоро он снова будет со своим любимым. Будет точно так, как они и хотели: вместе раз и навсегда. Теперь их ничто не разлучит. И тишина. Лишь еле слышно доносились шаги убегающего титана и глухие крики со стены.