Ни капли не изменился

Вот, полюбуйтесь. Опять идет и разговаривает по телефону, лепеча что-то о Десятом на всю улицу. Такая веселая, беззаботная, словно ребенок. И не скажешь, что уже больше двадцати. Голова, будто в тумане. Не могу разобрать слов, хотя говорит достаточно громко. Что-то давит на виски, не могу нормально стоять на месте. Хочется уйти… Мы не сможем скрывать это вечно. Хотя о чем это я? Мне ведь все равно… Должно быть все равно. Ну конечно, абсолютно наплевать! Мы никогда не ладили, и я был только рад реже видеться, но почему за все эти годы не забывал о ней ни на секунду? Как там Хару, в порядке ли? Конечно, в порядке. Кому она нужна? В последнее время вообще перестала интересовать мафию. Ей же лучше… Я снова стою, как вкопанный. Язык проглотил? Опять грубит. Но я не могу ответить. Стою и молчу, будто мне нет до нее дела. Похоже, заметила… Что со мной такое? Кто бы знал. Не нравится мне это выражение лица: смесь раздражения, волнения и чего-то еще. Я должен сказать. Скрывать это — свинство. — Что-то случилось? Ты сам на себя не похож. Да вижу я! Как же бесит… Бесит собственная беспомощность. Я не могу дать отпор. Чувствую себя виноватым перед ней. Хотя так и есть. Я был там, но не смог помочь… — А где Тсуна-сан? Я обязан сказать, пусть это и разобьет ей сердце. Пора выбираться из иллюзий и жить настоящим. Но почему я молчу? Она в недоумении. Переспрашивает. Отвожу взгляд. Я не могу сказать этого, глядя ей в глаза. Опять что-то лепечет. Зачем же так орать, у меня в ушах звенит. Но этот звон уже не вызывает во мне раздражения. Странно, кажется, я действительно веду себя подозрительно. Пора… Пора развеять ту лапшу, которую успели навешать ей на уши. — Не шути так! Ты всегда был придурком! Ни капли не вырос! — пощечина. И откуда в этой девушке столько силы? — Тсуна-сан не мог умереть! — Мог. Его убили на моих глазах, — похоже, ее напугала эта серьезность. Вновь недоверчиво вглядывается в мое лицо. Ну все… Глаза на мокром месте. Похоже, поверила. Не могу на это смотреть. Почему мне так больно, когда она плачет? Но зато теперь будет жить реальностью. Смирится… Найдет в себе силы смириться, это же Хару. Порыдает в подушку, успокоится и будет жить дальше. Выйдет замуж, заживет, как нормальная… Хотя она совсем не нормальная. Больная на всю голову! Впрочем, как и я. Даже не знаю, кто хуже. Почему так больно? Так будет лучше... Да сколько можно себе это повторять?! Как будто мне от этого станет легче! Но почему, черт возьми, почему мне не все равно?! Я не могу… Не могу смотреть, как она заливается слезами. Не могу смотреть на безысходность и отчаяние в ее глазах! — А ты такая же дура, раз веришь всему подряд… — надеюсь, слезы не дадут ей увидеть эту кривую улыбку. Лучше бы вообще не менялся в лице. — Придурок! Какой же ты… — удар кулаком в грудь. Это такое прощание? Что ж, тогда до встречи. Ушла, даже не оглянувшись. Не удивительно. Пусть и дальше живет в своих иллюзиях. А я все такой же слабак… Ни капли не изменился.