Прости меня.

      Эрик криво ухмыляется и проходит маленькую калитку кладбища, шагая по брусчатой тропинке, улавливая какой-то непонятный запах. «Скошенной травы», — сказал бы кто-то, на что Леншерр бы несомненно отметил смерть. Именно так для него пахнет смерть. То ли так действует кладбище, то ли Эрик просто придурок, но запах скошенной травы напоминает ему смерть. Такую старую женщину в черной мантии и с косой.       Леншерр пристально осматривает надгробия, боясь и одновременно желая поскорее отыскать то, зачем пришел. Пришел к тому, кого бросил двадцать лет назад. Эрик резко застывает на месте и не мигая смотрит на надгробную плиту красивого белого цвета с прекрасной фотографией Чарльза на ней. «Чарльз Фрэнсис Ксавьер. Чудесный друг и наставник».       Мужчина громко выдыхает и садится на маленькую скамеечку рядом с могилой, кладя гвоздики на землю, чувствуя подступающие слезы. Он смотрит на маленькую фотографию Ксавьера и не понимает, почему Чарльз, такой добрый и наивный Чарльз, мертв, а он здесь, сидит на лавочке у могилы, хотя все должно быть наоборот.       — Привет? — выходит слишком нервно и тихо, поэтому Леншерр откашливается и достает из кармана куртки сигарету. — Привет, Чарльз. Прости, я правда не знаю, можно ли курить на кладбище, потому что я тут никогда не был, но ты же всегда меня прощал за такие оплошности.       Леншерр качает головой и засовывает пачку сигарет обратно в карман кожаной куртки и убирает отросшую челку с глаз долой. Он знал, что слишком постарел за эти двадцать лет, и будь Чарльз сейчас, то, скорее всего, не узнал бы его, даже присмотревшись и прочтя его мысли.       — Мне искренне жаль. Ты был прекрасным другом и наставником, а теперь тебя просто нет, и я не знаю, что мне делать. Я честно не знаю, почему я вернулся и чего так долго ждал, но вот он я… Никому не нужный пятидесятилетний мутант с голосами в голове. Не те голоса, которые слышал ты. Нет, это… Мои голоса? Я слышу свой голос, разговариваю с ним в мыслях и понимаю, что схожу с ума. Медленно, но схожу, и мне страшно, знаешь? Если бы ты был сейчас жив, ты бы сто процентов сказал, что все будет хорошо, и это лишь нервы. Но ты не жив. И я, если честно, виню только себя и никого больше.       Мутант горько ухмыляется и поднимается со скамеечки, подходя к могиле Чарльза и садясь на мокрую и холодную землю, головой опираясь на надгробную плиту, доставая из кармана маленькую фляжку с виски и делая долгожданный глоток.       — Извини. Мне нужно было это. Знаешь, а ведь Хэнк и Рейвен ненавидят меня. Винят в твоей смерти меня. Хотя это глупо, ведь меня даже не было рядом, когда ты, черт возьми, умирал на этой гребанной кровати в предсмертной агонии. В чем причина твоей смерти, Ксавье? Какого хера ты бросил всех нас в этом ничтожном мире и отправился туда, куда мечтал? Надеюсь, ты в Раю. Я бы хотел в Рай. Но я совершил столько грехов, что меня, наверное, даже в Ад не примут.       Эрик тяжело вздыхает и откидывается спиной на землю, ощущая весь холод ноябрьской земли. Было холодно и больно спине, но Леншерру было откровенно плевать. Ему было плевать на все, пока он лежал возле могилы своего лучшего друга и своей первой настоящей любви, сетуя на свою херовую жизнь.       — За двадцать лет многое произошло, знаешь. Я ни разу не притронулся к шахматам после ухода от тебя. Думал, что причиняю тебе боль на расстоянии, и не стал рисковать. У меня появились прекрасная жена и дочка. А потом, в Польше, какие-то куски дерьма расстреляли их, узнав о моих способностях. Я ненавижу людей, Чарльз. До сих пор. Я убил тех ублюдков. Всех. Одной монетой. Надеюсь, ты простишь. А вообще, Чарльз. Ты кусок говна, который я любил до потери памяти. До сих пор люблю. Но теперь никогда не смогу увидеть, как горят твои глаза, когда я пытаюсь тебя поцеловать.       Эрик чувствует слезы на своих щеках и быстро моргает, пытаясь остановить рыдания, но все попытки тщетны, и Леншерр просто позволяет ситуации взять верх. Мутант зарывается руками в свои отросшие волосы и кричит, что есть мощи. Кричит, освобождая себя, свой разум и свое сердце. Кричит о том, как он ненавидит мир и любит Чарльза. Кричит, что есть мочи. А потом поднимается с земли, последний раз смотрит на надгробную плиту и уходит, не оборачиваясь, но зная, что теперь они никуда не уйдет. Он всегда будет приходить к Чарльзу. Он будет делать то, что не делать на протяжении всей жизни. Рассказывать о своих проблемах.