---

Кап-кап. Время медленно сочится по влажным стенам темницы, мутными каплями отсчитывая минуты, часы, дни… Этот отсчет ничто не нарушает, лишь тихий писк крыс и изредка проходящих мимо стражей. В воздухе витает запах плесени и полуразложившихся трупов – когда-то они были моими соседями, и единственным шансом не сойти с ума. А теперь, я в этом не уверен. Да и как можно быть уверенным в чем-либо, если даже моя жизнь теперь стоит под сомнением? Нет, наверное, это просто отговорки: я и так знаю, что меня ждет. Другого просто и нельзя ожидать от лусканцев. Сейчас, все, что было так реально когда-то, потускнело и смазалось, словно неаккуратный художник провел по еще невысохшим краскам рукавом. И возня в Крепости, и долгие ночи у костра в лесу, и яркие битвы, и пылкая ночь… Хотелось бы, чтоб что-то осталось – на память. Но, увы, из всех возможных сувениров мне досталась лишь боль, и легкое, едва ощутимое, словно дыхание фантома, касание чьих-то губ. А быть может, все это было лишь обманом? Проделкой озорных пикси, сном, и я лишь чувствую его отголоски. Быть может, не было ничего этого: и Крепости-на-Перекрестке, и Короля Теней. Иногда, я слышу чей-то смех, знакомые голоса – тогда я будто просыпаюсь, выныриваю из забвения. Но видение, всего мгновение назад такое яркое, такое реальное, тотчас же рассыпается в пыль. Наверное, я схожу с ума. Наверное, все это было не со мной. И только плечи, сумевшие удержать огромные каменные своды, тупой болью твердят об обратном. И с каждым днем эта боль становится все сильнее и сильнее. Меня словно гложут черви изнутри. Моя душа рвется на куски, когда перед глазами всплывает девичий лик, сердце тоскует. О, боги! Я готов пасть, готов отречься от всего – только бы еще раз, хотя бы на мгновенье, увидеть ее вновь, живой и невредимой. Опять проваливаюсь куда-то в пустоту. Со всех сторон одолевают то ли воспоминания, то ли мечты. Тяжесть сменяется радостью, а потом вдруг страхом. Хочется закричать. Но из пересохшей глотки вырывается лишь слабый хрип. Я выныриваю из своего состояния полудремы, когда с той стороны двери слышатся неторопливые шаги. Уж не по мою ли душу? Но нет, отсрочка еще на день. Скрип двери, звон тяжелых цепей, и вновь стук каблуков, теперь уже звучащий унылым дуэтом с тяжелым шарканьем. И никаких посторонних звуков: криков, стонов, мольбе о пощаде. Здесь все уже стали слишком покорны. Они смирились – так же, как и я. Здесь нет надежды. Даже свободное небо, словно смеясь над нами, рваными кусками проглядывает сквозь заржавевшие прутья. И где-то в море плачут чайки. Темница. Суд. Опять тюрьма. Опять суд. Да что же они тянут? Пребывание здесь – вот настоящая мука! Я уже давно готов к единственно возможному приговору. В какой-то мере я даже хочу этого, и жалею лишь об одном – что жизнь моя оборвется на лусканской виселице. Когда-то было все не так. Когда-то я был другим, куда более живее, чем сейчас. Когда-то я не думал о смерти, что ходит рядом. Когда-то я жил ради всех. А потом вдруг резко, попав на прицел Купидону, захотел жить только ради одного. Ради улыбки. Благодарного взгляда и теплых слов. Ради дорогой леди – моей леди. Кап-кап. Еще пара капель отдалили от меня прошлое – то, счастливое прошлое. И утопили в небытие жизнь, что прошла без нее. На цепях сияет тусклый свет луны. Такой огромной, что затмевает собой весь небосвод – конечно, только в пределах маленького окошечка. Да нет, я не забыл, как под этой самой луной дал клятву в вечной любви и верности. В такую же ночь, как и сейчас. И это вновь возвращает меня в прошлое… А в воздухе все также пахнет смертью.