Консультант

Чонгук на поправку ну совсем не желает идти. После проведения первенства прошло полторы недели. К слову, семья Дока снова может жить спокойно, благодаря его сестре. И опустим тот факт, как Чимин орал на свою мелюзгу за то, что от машины, которая стартовала, не осталось ни одной неискореженной детали. В тот момент никто с Паком и рядом не проходил. Его труды пошли насмарку; его тачки еще никто так не калечил. Но все радовались победе. Естественно, кроме Хосока, который обещал в следующий раз всем задницы надрать, а Дока под асфальт закатать. Грозился, что его мальчишка еще получит свое, только потому, что выбрал не ту сторону. И раньше бы Пак спустил на самотек слова бывшего, во всех смыслах друга. Тогда, но не сейчас. Чимин винит себя за то, что Чон сейчас в больнице. Конечно, отчасти тот сам виноват - нефиг было прикидываться крутым и садиться на байк, когда тело ломит от любого движения. Но все равно Чим знал, что частично он виноват - он втянул во все это младшего, хотя Тэхён приложил свою могучую руку, конечно же. Пак таскается в больницу почти каждый день. На работе взял отгулы, с руки всевластного младшего, и проводил порой рядом с ним все свободное время. Конечно же, Чонгук был рад видеть Чимина каждый день, но больница осточертела, и обещание старший должен как-то выполнять, иначе Гук сгорит от нетерпения. - Сколько можно меня здесь держать? - жалуется Чонгук, в очередной раз слушая от Мёнсу о своем не совсем хорошем состоянии. - Когда анализы станут хотя бы удовлетворительными, я с удовольствием выпущу тебя из белой клетки, - заполняя карту осмотра, говорит парень. - Да я даже света белого не вижу и свежим воздухом не дышал уже почти две недели! - возмущается младший. - Когда придет Чимин, можете сходить в сквер. Прогулки даже полезны, - соглашается врач и удаляется. Чонгук устало стонет, потому что заколебался валяться на кровати столько времени. Не привык он сидеть на месте. Раньше его жизнь состояла из различных тусовок, поездок и тому подобной чепухи, по которой бы он скучал, если бы не встретил Чимина. Хотя по некой части из прошлой жизни он скучает. Тогда он хоть двигался. Пак приходит ближе к обеду с пакетом вкусностей, которые купил по дороге. За то время, что Чонгук лежит в больнице, старшему кажется, что он изучил его вдоль и поперек, хотя не во всех смыслах, конечно же. Чон любит сладкое, но пьет чай без сахара; он любит аниме, и Пак даже приносит ему диски, садясь рядом, чтобы посмотреть, хотя сам равнодушен к нему. Младший любит потрындеть, в то время, как Чимин предпочитает тупо пялиться в одну точку и думать о чем-то своем; он всегда смеется рядом со старшим и улыбается широко, что радует до теплоты в душе. Чимин иногда с ужасом понимает, что знает этого человека слишком хорошо и всякий раз одергивает себя, не позволяя привязываться. Боится, потому что уже раз оступился. Не охота теребить прошлые раны, а после стараться не замечать рубцы на сердце. Вот только Чонгук не разделяет мнение старшего. Он пытается приклеиться покрепче и не отпускать, когда тот хочет отдалиться. Гук предпринимает попытки сблизиться и даже целует мягко, подловив случай, но старший игнорирует. - А как же наше свидание? Ты обещал, - напоминает Чонгук, теперь уже не радуясь тому факту, что Пак зашел навестить его в очередной раз. Но Чимин молчит, опустив глаза в пол и даже не думает о том, что ответить на это. И Чонгук понимает все без слов, усмехаясь. Смеется над собой, потому что наивный и глупый. - Тогда, на старте, ты пожелал мне удачи. Конечно, можно свести это лишь на напутствие к победе. Но ты сказал это по-другому. А сейчас... - Чонгук держится, потому что сильный и не даст слабину, хотя хочется. - Уходи, Док, - говорит младший. Не Чимин, не как-то иначе, а лишь холодное «Док» и отсутствующий взгляд. Недолго музыка играла для младшего. Когда чего-то сильно ждешь, это приходит? Ни черта подобного! От Чонгука, почему-то, это уходит. Точнее, он прогоняет сам. - Мне хочется верить, что тогда ты был настоящим, но твои поступки разнятся со словами. Чимин поднимает на младшего взгляд, но не решается что-то сказать. Мёнсу сказал так же, когда Чонгук только поступил в больницу. И Пака это до жути напрягает только сейчас, когда Чон говорит это лично и с другим подтекстом. Мёнсу советовал открыться, но старые раны легли тяжким грузом на плечи старшего и пытаются закрыть ту дверь, которую Чонгук, как он надеялся, открыл. Пак молча уходит, оставляя после себя лишь легкий запах одеколона, витающий в палате. Чонгук набирает номер отца и впервые просит того не с сарказмом, а действительно просит как отца: - Устрой мне домашнее лечение. Я больше не хочу здесь находиться. - Мне сообщить об этом кому-то? - интересуется отец. - Нет. Не хочу, чтобы кто-то знал, где я. Хочу на время исчезнуть. И мама тоже не должна знать, что со мной. Поможешь? - Да, сын, помогу. - Спасибо, отец, - говорит Чонгук и кладет трубку. Если Чимин не хочет тревожить старые раны, то Чонгук не хочет делать себе новые, ведь уже поранился, почувствовав что-то к холодному и неприступному Доку.