louder and stronger

      Опустив микрофон, я снимаю наушники, что заглушают крики толпы.        Сквозь закрытую плотную занавес все еще слышу, как люди скандируют мое имя. Удивительно, но даже слыша их сейчас, я спрашиваю себя: «Все ли прошло так, как надо? Не сфальшивил ли я?!»       Помню, как начинал ― был неприметным мальчишкой с одной лишь мечтой за спиной. Денег нет, нет связей. Просто мечта… и она. Девушка, что всегда твердила мне идти вперед. Девушка, благодаря которой я тут, стою за сценой и тяжело дышу после сложного куплета. Пытаюсь отдышаться.        Я помню ее. Очень хорошо. Будто она никогда не уходила. Она была… легкой. Да, именно это слово так прекрасно описывает ее. С ней было легко.        Но теперь все так сложно.        Она никогда не была моей. Нет. Но она и не была чужой. Всегда нежно улыбалась мне. Глаза блестели, когда она смотрела на меня. Странно, но я помню и этот задорный блеск в глазах. Этот блеск… словно ничего ее не беспокоило. Глядя в ее глаза, хотелось жить, хотелось верить, что рано или поздно все будет даже не просто хорошо ― превосходно. Великолепно.        Сейчас я успокаиваю себя, говоря, что нет идеального мира. Но тогда я верил, что его можно создать.        Помню, как начинал ― был неприметным мальчишкой с одной лишь мечтой за спиной. Помню, как она касалась мягко губами моей щеки. Большего себе не позволяла, как бы страстно я этого не желал.        Она всегда говорила:        ― Пой громче и сильнее, Луи. Я хочу тебя слушать.        И сейчас каждый раз перед выходом на сцену я повторяю эту мантру: «Пой громче и сильнее». Кажется, будто она вновь касается губами моей щеки и шепчет на ухо: «Я хочу тебя слушать».        Сидя на совершенно пустой сцене, крепко сжимаю микрофон и задаю вновь себе вопрос: «Как скоро эти аплодисменты перестанут быть моими?» Она всегда говорила, что я заслуживаю их. И я верил. Верю до сих пор.        Помню, как начинал ― был неприметным мальчишкой с одной лишь мечтой за спиной. И теперь, когда у меня есть все, я шаг за шагом опустошаю себя. Каждый день пытаюсь вновь и вновь быть таким, каким меня хотят видеть: искренним, улыбчивым, приветливым… счастливым.        Я счастлив. Правда, счастлив. Я счастлив, потому что оправдал ее ожидания. Я счастлив, потому что все еще слышу аплодисменты и шум толпы, что так яро пытаются обратить мое внимание к себе. Я счастлив, потому что пою. Но никто в это не верит. Почему никто не верит, что я хочу быть всегда сегодняшним собой? Даже если ее нет. Нет той, что оставляла легкий поцелуй на щеке и всегда говорила:        ― Пой громче и сильнее, Луи. Я хочу тебя слушать.        Помню, как начинал ― был неприметным мальчишкой с одной лишь мечтой за спиной. И я хотел бы вновь быть тем мальчишкой. Быть вечно молодым, какой теперь всегда будет она…