Just my kitty, right?

— ЧТО ЗНАЧИТ, НЕ ПРИЗНАЛАСЬ?! От возгласа Альи, казалось, сейчас взорвутся оконные стёкла. — Прости… — тихо сказала темноволосая. Подруга в ответ лишь хлопнула себя по лбу. — Как… — шептала блоггерша, — как… как… как… После нашей совместной работы… После моих гулянок с Нино… После всего этого… ты… не сказала ему… до сих пор… что любишь… Уууу, Маринетт! УБЬЮ!!! — Извини, пожалуйста, — в отчаянии махала руками Дюпен-Чен, — я не могла, ещё рано… — Рано? Год прошёл — это по-твоему рано?! — Очень… — Я удивляюсь тебе… Отчего так всё пошло шиворот-навыворот? О нет… Умоляю, только не говори, что споткнулась об него и от стыда убежала в туалет. — Да нет… В смысле, да… — попыталась объясниться Мари, — Я упала, но он подхватил меня… — Ты серьёзно? — Да-а… — мечтательно протянула девушка, — а потом мы так смотрели друг на друга… — Продолжай… — не выдержала Алья. — Я набрала побольше воздуха… — И? — Взяла себя в руки… — И?! — И поблагодарила его за помощь, — неожиданно упавшим голосом закончила Маринетт. У блоггерши чуть челюсть не отвалилась. Она была готова услышать любую чушь, но такое… — И после этого ты так и не сказала три заветных словечка?! М-м-м!!! Ну, что ты так тянешь!.. — Извини, Аля… Но я, правда, считаю, что пока не время. Нужно разобраться в себе, да и не только… — Так, стоп! — Ч-что? — опешила темноволосая. — Я не поняла, что это за «да и не только» появилось в твоём словарном запасе? — Эм-м… Я… Мне нужно домой! — А-та-та-та-та! Куд-да-а? Стоять на месте! — Аля, ты чего? Сезер деловито сложила руки на груди и прищурила глаза, придавая своему образу больше устрашения. — Мадам, вы арестованы. — З-за что? — ЗА ИЗМЕНУ!!! … В следующее мгновение обе девушки мчались, как угорелые, в туалет, надеясь скрыться от чужих глаз. Блоггерша намертво захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. — Вот надо было тебе это кричать! — ругалась на неё Маринетт, тяжело переводя дух. — Откуда ж мне было знать, что твой блондинчик будет проходить мимо нас как раз в этот момент! — Аля! Такие вещи ВСЛУХ не говорят. — Вот как… — сказала подруга тоном следователя, — то есть, в твоём сердечке всё-таки нашлось место другому. Мари посмотрела на неё, как на сумасшедшую, и прошипела: — А можно потише? — Значит, я была права. — Ну, в каком-то смысле, да… — АГА!!! — Ой, ну и что? — возмутилась темноволосая, — Мне что, не может нравиться другой? Я всё же человек. У меня есть и свои чувства… — Вот только эти чувства, дорогуша, раздваиваются! Маринетт отвернулась, тяжко вздохнув. Как же мир непрост. — У меня по-другому не бывает. Когда я хочу что-то нормально сделать, находится какая-нибудь причина, по которой я не могу это сделать, и из-за всё бывает косяк-наперекосяк… Ну, в общем, как всегда… Алье стало жалко подругу. Свою беспомощную, слабую… Хотя нет! Это неправда! Как можно назвать слабым того человека, который сумел отказаться от любви всей жизни! Не каждая девочка смогла бы найти в себе смелость на такой поступок. А вот Маринетт нашла. Она герой. Настоящий. Она поступила правильно, на время оттолкнув от себя красавчика Парижа. Ведь в первую очередь надо разобраться в самой себе, верно? И как бы Сезер ни была расстроена по поводу случившегося, она ощущала гордость за Дюпен-Чен. Всё-таки это того стоило. — А знаешь, — произнесла она, приобняв подругу, — я даже немножко рада, что так вышло. — Почему? — спросила темноволосая. — Ну, во-первых, ты доказала, что можешь отказаться от Адриана. От самого Адриана Агреста, Бражник меня побери! — Продолжай, — еле выдавила Мари, давясь смехом. — Во-вторых, ты поняла, что он не единственный, кто тебе нравится. — Ну, хм, да… — замялась девушка. — Прошу, скажи, кто?! — Вообще-то… — Нет-нет, не надо, — среагировала вдруг блоггерша, — я сама разузнаю. Так будет… интересней… — Ох, Аля… — Ну, а в третьих… Я погуляла с Нино… В этом тоже свой плюс. — Боже, ты убьёшь меня! — захохотала Маринетт, — Надо же, я не зря постаралась! — Постаралась, честно говоря, я… — съехидничала Сезер. — Ну ладно-ладно… Не бери на себя всю заслугу, — окончательно расшалилась девушка. — Ах, хитрая! Ну, хотя бы, теперь я вижу прежнюю подружку. Темноволосая действительно почувствовала себя лучше. Неудачное признание каким-то волшебным образом превратилось в самое прекрасное событие этого дня. Может, всё и правда к лучшему? — В понедельник чтоб пришла в хорошем настроении! — пригрозила подруга, насмешливо улыбаясь.

***

«Дорогая, расписание нашего рейса изменилось, и нам с папой пришлось уехать пораньше. Не волнуйся и будь умничкой. Подменишь нас в пекарне. Будем через неделю.» «Ох, я и вовсе забыла…» — сокрушённо подумала Маринетт, вертя в руках записку от родителей. — Куда это они отправились? — спросила Тикки у подопечной. — На конкурс пекарей. У меня вообще эта мысль из головы вылетела. Девушка начала приводить в порядок пекарню. Насыпала в банку леденцов, выставила на витрине свежевыпеченные пироги, вытерла пыль с полочек… — Что ж, придётся поработать… — сказала Мари, переворачивая табличку на сторону «открыто». — И испечь новые тортики! — добавила Тикки. Темноволосая без особого энтузиазма взялась месить тесто. Оно неприятно прилипало к рукам и фартуку. В конце концов, первый пирог она кое-как умудрилась слепить. И тут… её осенило вдохновение. Сама не понимая, что к чему, синевласка провела пальцем по тесту, явно что-то вырисовывая. В это время квами, озорно летающая под потолком, случайно глянула на художество и чуть не упала в обморок. — Маринетт, ты что рисуешь? Кота Нуара? — А? «Не поняла, какого ещё… А-а, это что, мой напарник?!» Темноволосая в шоке замерла. Своим растерянным видом она теперь чем-то напоминала Натаниэля, когда того застают за очередным рисованием. — Ну-ну, — покачала головой квами, — я, конечно, была в курсе на счёт любви к Нуару… Но такого не ожидала. — Тикки, да ты что? — вскричала Мари, — Какая любовь? Ты посмотри, что я делаю! Это не любовь, это… сумасшествие! Я больна! Мне нужно в психушку! Подальше от Адрианов и Котов. — Но рисовала-то ты не Адриана… — Какое это имеет значение?! — Большое, — на полном серьёзе ответила Тикки, — Значит, Нуар тебе важен. Значит, ты о нём думаешь. Это же прекрасно! — Прекрасно?! Это ты называешь прекрасным?! — сказала Маринетт, указывая на мордашку довольного котёнка в тесте. — Ты права. Это не прекрасно, это… о-о-очень мило… — ТИККИ!!! «Я-то думала, что хоть она меня понимает…» — Слушай, — обратилось к ней розовое создание, — кто тебя всегда защищает? — Ну, Кот… И что? — Кто навечно предан тебе? — Кот. — Кто был тем мальчиком, что привиделся тебе при встрече с Адрианом? — К-Кот… — А кто так сильно любит тебя? — Он любит не меня, а ЛедиБаг! — Об этом у меня есть некоторые подозрения… — В смысле? — побелела темноволосая. — Ну, не знаю, — проговорила квами после небольшой паузы, — может быть, мне кажется, но… — Но что? Но что?! — Но я думаю, что он знает, кто ты на самом деле… Невозможно описать поток бурных мыслей, нахлынувших на голову девушки после этого заявления. «О нет! О нет! О нет! О нет!!! Это же ужасно! Что он подумает? Как отреагирует? Будет выглядеть странно: ЛедиБаг отшила — Маринетт приручила. О чём ты??? Хватит думать, Маринетт! Хватит. Думать!» — Маринетт успокойся! Это всего лишь предположение! — квами всеми силами старалась успокоить свою хозяйку, которая наделала уже достаточно кругов по комнате. Она уже жалела, что высказалась. Тем более, она знала правду. Тикки давно почувствовала присутствие Плагга, находясь рядом с Нуаром. — Предположение. Точно, — внезапно остановилась синевласка, — Это просто предположение. Дыши глубже. Ды-ши. — Зря я это сказала, — огорчилась квами и полезла в сумочку. Маринетт сразу ощутила себя виноватой перед ней. Она ведь не в ответе за её эмоции. — Ты что! Ты что! — всполошилась девушка, — Ты тут вообще ни при чём! Это я… Я такая… Девушка прервала разговор и поставила в духовку очередной слепленный тортик. Другой, с рисунком котика, она пока решила приберечь, не зная, что с ним делать дальше. — А что ужасного произойдёт, если Нуар действительно в курсе твоей тайны? — чуть осмелела Тикки, выглядывая из убежища. Темноволосая вздохнула. Она сама не понимала. Реально, что? Ну, узнает… Ну, скажет своё мнение… Ах, вот она, эта загвоздка. Мнение. Что он подумает? Разочаруется? Обидится? Ещё подумает, что она над ним заигрывала или, ещё хуже, использовала. — Я не хочу ранить его. Потому что… Ну почему она до сих не может сказать это? Чего боится? Здесь только её квами. Неужели ей стыдно признать это даже перед ней? Или перед самой собой… — Я испытываю страх. Но не понимаю… почему… Тикки внимательно вглядывалась в свою подопечную, стараясь уловить негативные эмоции и понять их причину. — Скажи мне, — отозвалась девушка, — что случится, если кто-нибудь раскроет мою слабость? Квами тихонько захихикала. Синевласка с непониманием уставилась на неё. — Что? Что я сказала? — Эх, девочка… Влюбиться в Нуара — это вовсе не слабость, Маринетт. — А что это? — Это сила. Сила любви. Сила привязанности. Ответ полностью ошеломил бедную Дюпен-Чен. «Как это понимать? Что она имеет ввиду?» — Любви? — переспросила она. — Да, — хитро улыбнулась квами, — ты ведь любишь Кота Нуара? — Тиккииииии… — Научись говорить правду! Перед глазами Маринетт поплыли образы её супергероя. Сильный, добрый, милый, хамский, но в то же время ответственный, смешной, но и дерзкий… Что ж поделать, таким она его полюбила. Убедившись в своих чувствах, темноволосая кивнула в знак подтверждения. — Не отделывайся кивком. Скажи: люблю Нуара, — пропищала Тикки. «Звучит, прямо как повеление…» — Очень смешно. — Маринетт, я серьёзно. Хватит бояться. — Я не боюсь! Я просто знаю, что мне это сейчас не нужно! — Ты хочешь сказать, что не нуждаешься в Коте? — спросила квами. Не нуждается в Коте… Конечно, он ей нужен, как напарник, как лучший друг, как очень хороший, близкий друг, которому можно довериться. Маринетт уже заметила, что рассказывает Нуару больше, чем своему дневнику. Как же ей хочется, чтоб она разобралась, кто ей дороже. Всё-таки, Адриан Агрест затмевает его, и она ничего не может с этим поделать. К сожалению… А ведь вчера ей казалось, что она что-то испытывает к нему. Но это происходит мимолётно. Каждый день ощущения меняются. Когда Кот рядом, что-то заставляет её оттолкнуть его от себя, а когда он где-то в другом месте — хочется увидеть его глаза, такие мерцающие, такие лучистые, его ухмылку — ослепляющую и самодовольную. Почему ЛедиБаг не замечает этого, а Маринетт замечает? Почему она видит все его хорошие качества, а героиня не придаёт им значения? Почему она такая самолюбивая, эта ЛедиБаг? Почему? Ну почему… Почему жизнь несправедлива по отношению к людям, которые этого недостойны… Нуар этого не заслуживает. Сколько раз он прикрывал ей спину, защищал от всех, успокаивал в трудные моменты, обещая разбить морду тому, кто посмел обидеть его Леди. Сколько раз приходил измученный, голодный, озябший после этого. Почему он приходит к Маринетт? Опять почему… Опять. Опять она запутана. Снова это щемящее чувство угрызения совести, мешающее спать по ночам. Дюпен-Чен винит в этом Нуара. Она во всём винит его: в своих обидах, неудачах, провалах… Называет глупым, неспособным любить… Несправедливо, несправедливо… Мари постоянно забывает, что он всегда с ней. Зачем она это делает? Она слишком многое забывает, многое упускает… — Принцесса, ты забыла усы… — раздался внезапно знакомый голос за спиной. «Какие усы???» Маринетт обернулась и увидела, как Нуар, склонившись над пирогом, старательно вырисовывает усики в тесте.