Красный.

Птичка в клетке. Красная-красная птичка. У этой птички голубые глаза, бледная кожа, и ярко-красные губы. Птичка связана по рукам и ногам, не в силах пошевелиться. Тодд припал губами к дрожащему телу. В его голову закралась весёленькая мыслишка о том, что он как будто оскверняет ангела. У этого ангела по имени Тимоти Дрейк замечательный голос. Джейсон хотел бы слушать это щебетание вечно. Только такой псих как Колпак мог расслышать в стонах Робина какую-то особую мелодию. Мелодию, посвящённую ему. Красный воск жёг кожу, покрывая бледное юношеское тело причудливым узором. Был бы Тодд художником, то он бы расписал это прекрасное тело розами. Красными, как этот воск, как губы, что Тим постоянно кусал, как верёвка на его запястьях и лодыжках. Колпак жадно припал к шее любовника, оставляя за собой багровые следы, его метки. Знаки того, что тело и душа красной птички отныне его. — Будь моим Робином. — лихорадочно шепчет Тодд, царапая кожу на бёдрах своей добычи. — Моей птичкой. Когда Колпак вошёл в Робина, ему казалось, что сейчас он умрёт во второй раз, но уже от счастья. Внутри было горячо и адски тесно, даже лубрикант, терпко пахнущий розами, особо не помогал с этой теснотой. Его птичка продолжала петь, меняя тональность по прихоти Тодда. Тим был как хорошо настроенная гитара в умелых и страстных руках, послушно подчиняясь каждому движению. - Будь моим Робином... - в какой уже раз сладко шепчет Колпак, обжигая дыханием ухо юноши. Любая песня заканчивается, закончилась и эта. Красный Робин, красные засосы, красный воск, красные губы. Красный закат за окном. Его Красная Птичка. Его красная, сладкая кровь на губах. — Ты будешь моим Робином, Птичка? — Да… Красный Колпак, Красный Робин. Красные перья на их поломанных крыльях.