Пой, ветер мой, пой

Аиду понадобилось всего несколько часов, проведенных рядом с Зеленой, чтобы понять, в чем его главная слабость, и еще несколько минут, чтобы осознать то, что только что пришло в голову. Его слабость в Зелене. В рыжей женщине, которая так отчаянно пытается быть отчаянно серьезной теперь. Забавно. У мужчины с синей шевелюрой вдруг появилась слабость к женщине с зеленой кожей. И еще не известно под какими небесами эта слабость развилась — под небом Тартара, когда он только услышал о ней и заинтересовался, что же за ведьма Запада такая, захотел проверить, так ли она коварна, как все говорят, или здесь, в Озе, когда он с ней познакомился воочию. Она спрашивает, не спешит ли он. Ну, в общем, он никогда не был особо рад находится на своей мрачной земле. Ведь, по большому счету, здесь хотя бы люди были живыми, а это представлялось владыке мертвых весьма забавно. — О, я с удовольствием задержусь здесь еще и буду рад посмотреть твои, — он замялся, красноречиво оглядев область ее декольте, — тайники, Зелена. Реальные, или же… — коварная улыбка ползет по его лицу, — метафорические. Если, конечно, тебе будет угодно. Он берет ее под руку и остаток шествия перед ее подданными они проводят вместе. Они шепчутся. Жевуны шепчутся, и до Зелены долетают только отголоски их слов. Но даже несчастные карлики уже понимают, что этот проход под руку с мозгами Страшилы не случаен. Несчастные жевуны бояться за свои ничтожные жизни, потому что они уже испугались этого мужчину с горящими волосами, и перспектива возможного союза их не радуют. Обрывки фраз и общий фон — страх — сейчас был не только у жевунов. Сама Зелена не находила себе места. Очередная его шутка о том, что он будет рад посетить все ее тайники, воспринимается Зеленой довольно серьезной. Она даже задает себе немой вопрос: а готова ли она подарить ему возможность посетить все ее тайники? Ведь, с одной стороны, это было невозможно — ему все равно придется вернуться в свой Тартар, и они едва ли когда-либо еще увидятся. А, с другой стороны, она столько лет уже была одна, ведь будем честными — игра с Уолшем и другими обезьянками не доводит до добра, потому что ничего в ответ она не получает, а ведь ей так хочется почувствовать себя любимой, а не просто ведьмой, которую все бояться. Зелена откидывает все эти идеи, как только они оказываются в замке. Как говориться, родные стены помогают. И поэтому Зелена, явно почувствовавшая сейчас спокойствие, выдыхает. Ну, что ж. Это был очень продуктивный день, и даже несмотря на то, что она находится сейчас рядом с Аидом, она все же находится в своем замке, а это не может ее не успокоить. — Начнем с реальных тайников, а там посмотрим. Я устала после долгой дороги, — слабо улыбается Зелена, после чего начинает свой ход к тронному залу, потому что ее первый тайник был именно там. И пока она решала в голове, где будет прятать заветные мозги, Зелена задумчиво молчит. Ей думается, что и Аиду тоже нужна эта пауза, чтобы обо всем подумать. Шепоток маленького и весьма глупого народца за их спиной, забавит Аида. Вообще в этом маленьком путешествии в Оз было много забавного. Но самой интересной представлялась ему его рыжеволосая спутница с зеленой кожей и лучезарной улыбкой. Теперь Аид знает, как же выглядит воплощенное коварство. И не может не признать, что оно — прекрасно. Она явно напряжена, и это напряжение передается и ему. Пока она расхаживает по тронному залу, он ищет глазами стол, потому что им обоим не помешало бы спокойно поговорить, а его желудок сообщал о том, что еще и поесть. Сейчас он совсем не прочь почувствовать себя жевуном. Потому, пока она истинно королевским шагом пересекает тронный зал, стараясь решить, куда бы определить свое только что добытое сокровище, Аид удаляется в сторону стола. Один щелчок пальцев — и он оказывается богато накрытым, издавая изумительнейший запах яств. Конечно, он еще и о свечах позаботился. Толстый подсвечник призван задавать романтический тон вечеру. — Когда прекрасная дама решит, куда деть свое сокровище, я буду рад разделить с ней ужин — произносит он, зовя ее из соседней комнаты. — Ах да, обычно правители держат самые большие драгоценности ближе к трону. Ну, — преувеличено скромно добавляет он, — мне так кажется. На словах о том, что ее ожидает ужин с хозяином Тартара, Зелена, даже, право слово, испугалась. Потому что она себе не могла представить этот ужин. Не потому, что он был бы ужасен, а скорее потому, что этого она больше всего и боялась, одновременно, как и явственно хотела. Остаться с Аидом еще на несколько мгновений подольше было мечтой. Мечтой, о которой раньше Зелена и подумать не могла. Да. Ведь скажи ей всего несколько дней назад, что она приведет хозяина Тартара в свой дом Зелена бы просто подняла на смех того, кто так говорит. А теперь. Теперь она готова саму себя поднимать на смех. И что же с тобой стало, Зелена…? — Прекрасная дама уже придумала, куда спрятать добычу…— конечно же, нужно было признать, что совет Аида ей помог определиться, но ведь тогда она признает победу мужчины и его ума над собой. А такой роскоши Зелена ему подарить не могла, увы. И поэтому она просто открывает ларец рядом с зеркалом и своей постелью, после чего кладет туда мозги, закрывает ларец, и выходит к Аиду. Он уже накрыл на стол. Первыми в глаза бросились свечи. И вообще это все было так прекрасно, что вызвало у женщины только улыбку. Она могла поклясться, что покраснела. Но, как же хорошо, что под ее зеленой краской этого преступления совсем не было заметно. — Это все для нас…? — шепчет Зелена, поднимая на него взгляд, — Ты, видимо, совершенно никуда не спешишь… — дарит ему теплую улыбка ведьма, после чего подходит к веревке, что закрывала ее часть тронной комнаты и одновременно спальни. Дернула за веревку, и та закрылась. Зелена выдыхает, поворачивается к Аиду, и делает несколько шагов в его сторону. Немного робких шагов. Она смутилась и, кажется, даже перестала дышать. И реагирует слишком робко для коварной ведьмы, которую все здесь так боятся. Пристально взглянув на нее, повелитель Тартара отмечает, что, кажется, она затаила дыхание, что старается держаться уверенно, однако, пока выходит почти как у маленькой девочки, которой вдруг подарили красивое платье. Или, как будто это было ее первое свидание. Хотя, у него самого оно так же было первым, ведь в знакомцах Аида не было живых женщин, а тем более — живых ведьм. А тем более — живых зеленых ведьм. Что скрывать, он и сам волнуется. Он пришел обрести союзника, но с каждой секундой чувствовал, что обретает нечто большее, что-то совершенно волшебное. Что-то, на что совсем не надеялся. Что-то, чего совершенно не ожидал. С ней приятно проводить время, с ней интересно говорить, ее даже интересно держать за руку, бесполезно пытаясь предсказать ее реакцию. С ней все обычное становилось не таким пресыщено-обыденным, обретало новые краски, новые оттенки, новый смысл. Он не голоден, скорее, чувствует жажду иного рода. Потому, лишь мельком взглянув на нее, но неизменно улыбаясь, и наполнив их бокалы вином, спокойно спрашивает: — Я надеюсь, ты покажешь мне свой замок, Зелена. А пока — за знакомство! Он спокойно наливает вино. Ну, по крайней мере, Зелене кажется, что это происходит очень спокойно. Зелене даже на миг показалось, что предприимчивый Бог все продумал заранее, но ведьма бы даже этому не сильно удивилась. Потому что что-то ей подсказывало, что он уже давно продумал эту нехитрую стратегию по соблазнению Злой Ведьмы Запада. Ведь он уже многое о ней знал… Зелена даже охнула от своих мыслей неожиданно громко вслух. Ну, вот! Теперь ей нужно оправдываться, почему она это сделала! — Ох… — повторяет ведьма, показывая, что сделала это якобы преднамеренно, — Как ты узнал, что я люблю белое вино? Обычно мне предлагают красное. Или я просто привыкла, что жевуны не знаю никакого другого винного напитка… — шепчет Зелена, она берет бокал в руки. Его голос так манит, обволакивает. Он предлагает выпить за знакомство, а ведьме кажется, что они знакомы уже вечность, и что смысла пить за знакомство никакого нет. Но это была простая формальность. Формальность, которую и Бог, и ведьма должны были соблюсти. — За знакомство…— пропевает Зелена, после чего прикрывает глаза, чтобы сделать глоток приятного напитка. Алкоголь проникает в каждую клеточку, заставляя Зелену чувствовать себя более уверенно. Сейчас в ее голову врываются слова об истинной любви, которые Аид говорил ей перед тем, как они отправились на прогулку. Почему-то в голове только сейчас складывается верный ответ на вопрос, почему Аид не покинул Оз раньше. Неужели он думает, что Зелена — его истинное чувство? И неужели Зелена не попытается как-то опровергнуть эти слова… — Такой богатый стол… — шепчет ведьма, понимая, что думать об истинности их чувства (а чувство ли это?) Зелена сейчас думать не могла, лучше поговорить о чем-то отстраненном. Например, о Тартаре? — У тебя в Тартаре, видно, всегда такие яства… — Зелена усмехается, — Ты же Бог… — шепчет она больше для себя, после чего неуверенно берет виноградинку в ладонь. — Белое вино изысканнее. Думаю, оно больше подойдет такой даме, — спокойно парирует Аид, отпивая маленький глоток и ставя бокал на стол. Они пьют изредка едят что-то, хотя Аид мог бы поклясться, что их обоих одолевает сейчас совсем не гурманный голод, а жажда иного свойства. Они обволочены в своем уютном вечере, словно в коконе и доводы рассудка о том, что еще немного — и этот дивный вечер закончится, Аид упорно гонит прочь. Она что-то говорит, кажется, даже что-то о Тартаре, но какое это, черт возьми, имеет значение, если она сейчас столь соблазнительно отправляет виноградинку в рот. Ох. Хотел бы Аид быть этой виноградинкой. Его глаза так и застывают на уровне губ, бесполезно пытаясь от них оторваться. — Прости… что? Что ты сказала? — вздрогнув, выходит их своего странного состояния транса Аид. Зелена даже не возмущена тем, что Аид ее не слышит. Видимо, потому, что она и сама то толком не слышала его. Не слушала его, даже если бы он что-то попытался сказать. Но Аид молчал, молчал и Зелена вновь погрузилась в свои мысли. Она все еще не представляет, как может вот так вот просто ужинать с мужчиной, и все больше и яснее понимает, что есть-то ей как раз и не хочется. Потому что она просто не могла расслабиться и посветит себя ужину. Ну, и, правда, она понятия не имеет, как можно что-то есть, поэтому и уплетает виноградинку за винограндинкой. В один из разов Зелена замечает, что Аид смотрит на ее губы. Ей бы сейчас рассердиться и сказать, что она никому-никому не позволит таким образом смотреть на себя, но Зелена сдерживается. Потому что прекрасно понимает, что Аиду она позволит это. Позволит вот так вот бесстыдно на нее смотреть. Правда, причину своего поведения не сможет объяснить даже для самой себя, но это уже дело последнее. Зелена подходит к нему ближе, все же оставляя между ними расстояние. Ей не хочется показаться торопящийся и наглой, что, наверное, даже смотреть смешно, учитывая, как они бесстактно флиртовали совсем недавно. Но все же она не могла не заметить, что его взгляды не внушали женщине никакого внутреннего спокойствия. — Почему ты смотришь на меня так.? — спрашивает Зелена с придыханием. Она сильнее хватается за бокал в руках, словно бы он сейчас упадет из ее рук, если она только немного расслабится, — Уж не думаешь ли ты, что это я — твоя истинная любовь? После несколько часов знакомства? — шепчет Зелена, недоверчиво играя бровями. Ей даже было интересно, что сейчас ей ответит мужчина, и поэтому Зелена делает очередной глоток вина. На всякий случай. Мало ли что мужчина ей ответит. Какое странное чувство — она просто обволокла его собой, обняла одним своим присутствием. Он никогда еще в жизни не испытывал подобного. Еще более странно — что у него совершенно нет эффекта новизны от их знакомства. Наоборот, его буквально пронзило чувство, что они знакомы если не всю жизнь, то долгие годы. И что это — не первая, не вторая, и даже не третья их встреча. И, небеса, как же хочется, чтобы она не стала последней. В любом случае, Аид будет помнить ее всю жизнь. Все, что они сегодня пережили. Каждую деталь. Она подходит к нему, оставаясь удивительно близко, но все же оставляя некоторое расстояние между ними. В несколько шагов. Стесняется и, как не пытается этого скрыть, до конца так и не может. Она подходит к нему, а у него низ живота горит огнем только от понимания, как они сейчас близко друг к другу. И задает самый главный вопрос: не думает ли он, что они и есть та самая пресловутая истинная любовь друг друга, о которой столько говорят? О, он не знает, что думать. Мысли нестройным роем витают в его голове, обрываясь и заканчиваясь, едва Аид пытается их поймать. Он не знает, что он думает. Точнее, он вообще ничего не думает. Жадно отпив из бокала крупный глоток вина, опустошивший бокал на добрую четверть, Аид сокращает расстояние между ними, делая еще несколько шагов ей навстречу. Что ей сказать? Варианты выплывают откуда-то из глубины подсознания, один красноречивее другого: «Потому что мне нравится на тебя смотреть», «Потому что ты мне нравишься», «Потому что я хочу тебя». Последнее было сущей правдой. Такой же, что имя его — Аид и он уже много веков правит Подземным миром и всеми его жителями. Впрочем, он избирает более мягкий способ атаки, в результате дав ей такой ответ: — Потому что я хочу тебя поцеловать. Просто так, без расчета на поцелуй истинной любви. И, приблизив лицо к ее лицу, коротко, но нежно касается ее губ губами. Сладкие и… взволнованные. — Вот так — и смотрит на нее с удивительным спокойствием, надеясь, что она поймет все правильно и не оттолкнет его теперь. Чем дольше Аид молчит, тем больше Зелена начинает трусить и обвинить себя в том, что вообще открыла рот. Вот зачем она вообще это сделала? Их общение вроде бы стало вполне нормальным, сносным. А теперь ведьма краснела как девица от того, что он молчит, рассматривая ее. Зелена все никак не может понять, что Аиду так в ней нравится. И что его завораживает. Нет, конечно же, ответ с одной стороны очень очевиден — не каждый день увидишь женщину с зеленой кожей, но ведь, справедливости ради, нужно отметить, что Аид на эту самую зеленую кожу почти и не смотрит. Он изучает ее глаза. Глаза, и губы. И это Зелене и нравится, и пугает одновременно. Потому что она понятия не имела, чего можно было ожидать от мужчины, а это не добавляло ей особого оптимизма… — Поцеловать меня…? — шепчет Зелена ему в ответ. Это все, что она успевает ответить, после чего он целует ее. Зелена прикрывает глаза, наслаждаясь этим мгновением. Она должна злиться на мужчину, но совершенно не может позволить себе этого. Потому что не понимает, как можно злиться на него за то, что он целует ее так сладко. Только Зелена собирается ответить, как он отрывается от поцелуя, заставляя Зелену вернуться в реальность. Ведьма открывает глаза, и встречается взглядом с Аидом. О, она сейчас сойдет с ума. Зелена теряется. Потому что не привыкла, чтобы к ней так относились, чтобы так целовали. Она всегда была одна, и теперь поверить в то, что Аид целовал ее потому, что ведьма ему симпатична, было очень сложно. — Ну… — пытается собраться Зелена с мыслями, пальчиками теребя бокал. О, да. Такого она точно не могла ожидать. Ни от Аида, ни от себя, ни вообще. И поэтому теперь ей даже сказать нечего. Вот до чего он ее довел! — Вот ты меня и поцеловал, да…? — женщина все же поднимает на него взгляд. Она так и просит его уже прекратить эту пытку, а просто сделать то, что он с ней хочет. Возможно, Зелена даже не будет против… Да. Он ее поцеловал. И это чудесно. И ему хочется еще. Аид подозревает, что ему никогда не насытиться этой женщиной. Не то, чтобы это удивляло или пугало (потому что его вообще было крайне сложно удивить, а тем более, напугать), но все же было непривычным. Хозяин Тартара привык к совсем иным эмоциям, вызываемым у него женщинами. — Да, — спокойно кивает он, подмечая ее робость и растерянность. — А ты испугалась, верно? Он осторожно тянет ее за руку к столу, хватаясь за бокал с вином, как за спасательный круг. — Чего ты испугалась? И для Зелены эти ощущения были новыми. Потому что раньше она и подумать не могла, что станет так открыто принимать поцелуи от мужчин. Еще меньше ей верилось и думалось, что это будет владыка Тартара, который долгое время набивался ведьме в союзники. Зелена не может сдержаться, когда он спрашивает ее. Такой простой. Конечно же. И чего это она так перепугалась, действительно! — Просто… — когда он хватает ее за руку, принимаясь тянуть к столу, произносит ведьма, прекрасно понимая, что ей было не избежать этого разговора. И женщина даже не была уверена, что хочет его избегать. Вернее, еще не была до конца уверена, как далеко она готова зайти в этом побеге. Потому что рассказывать о своих чувствах… это было чем-то новым? Для Зелены откровенничать с мужчинами было в новинку. Впрочем, как и нежно целоваться с ними тоже… — Просто я — Злая Ведьма Запада, ты — Владыка Тартара, а мы тут целуемся с тобой, как заправские герои… — аккуратно отмечает Зелена. Она уже обидела его сегодня однажды и совершенно не хотела повторять своей ошибки. Скорее сейчас ее слова были бы обидны и для нее же самой тоже, потому что ничего на этом свете ведьма ненавидела так же сильно, как сравнение себя с героями. — Понимаешь, это нам немного не свойственно, ты не думаешь? Я уже должна сидеть на этом столе или ты на нем… — аккуратно шепчет Зелена, как бы намекая, что второй вариант развития отношений между ними был более логичен, но, увы, недостижим. Потому что и Зелена тоже бы не хотела переходить эту черту. Ей не казалось это хорошей идеей. — Мы разрушаем каноны, — хихикает ведьма просто потому, что так было проще. Было проще шутить над тем, что творилось в ведьминской душе, нежели попытаться в этом разобраться… Он ее слушает, очень внимательно. Куда более внимательно, чем кого-бы то ни было в любой другой ситуации. Частично она права. Стереотипы, сложенные о злодеях и героях, предписывали именно героической братии нежные поцелуи и свидания под луной, а не наоборот. Так что, да, они разрушали каноны. — Мы идем против правил, — кивнул Аид, соглашаясь. — Но кого волнуют чертовы правила? Мне понравилась красивая и умная женщина, я захотел ее поцеловать. Если она захочет, покажет мне свои тайники, причем, не только те, где она хранит мозги чучел из соломы. Правила вообще придуманы для того, чтобы их нарушали, не находишь, Зелена? — Меня волнуют… — неожиданно для себя самой признает Зелена, поднимая на Аида свой взгляд. Конечно же, места злобе в этом взгляде не было. Скорее было разочарование и некое опасение. Потому что ведьма на самом деле не понимала чем эта утеха для них обоих кончится. Да, было бы куда проще, если бы Зелена сейчас сидела на столе со спущенным бельем и сладко стонала мужчине в ухо. Потому что тогда бы у нее просто не возникло вопроса: что делать и что сейчас испытывать и как относится к чувствам, что сейчас живут внутри ведьмы и владыки Тартара. Ведь он нежно целует ее. Так нежно, шепчет, что они оба нарушают правила, но как же женщина должна реагировать на это? Как не дать себе растворится в этой нежности? Как остаться ведьмой, если Аид так манит сделать обратное…? — Потому что ты вернешься в Тартар, а я останусь здесь… — находит для себя и Аида неожиданное простое решение своих душевных сплетений Зелена. Она все еще не отпускает его взгляда. Он смотрит на нее с нежностью, и эта нежность пугает. Правда, пугает. Ведьма еще даже не поняла до конца, что с этой нежностью в его взгляде делать, и как ее понимать и принимать… — Потому что я не могу быть с тобой, и ты со мной тоже не можешь… — признает Зелена такую простую вещь, которую, кажется, они игнорировали оба. Аид сослан в Тартар и просто обязан туда вернуться, а Зелена была хозяйкой Изумрудного Города, да и вообще насквозь пропитана местью, так что ее слова были вполне очевидными. — Так что это наш первый и последний ужин, Аид… — шепчет Зелена, вставая в свою любимую гордую позу, — Давай не будем все усложнять. — ей не нравилось так говорить, но похоже, по самой сути, это было единственное решение их проблемы. Он кивает. Да, он действительно все слишком осложнил. Нужно было сказать ей это сразу. Тогда было бы, возможно, намного легче. Он садится на свое место, не выпуская ее ладонь из рук. Внимательно провожает ее взглядом, стараясь запомнить каждую клеточку, каждую родинку. — Думаю, есть еще одно решение нашего… вопроса, Зелена, — деликатно начинает он, подняв на нее взгляд. — Я знаю, тебя волнуют правила. Что ж, тогда давай действовать согласно им. Он взволнован. Почти уже забыл это чувство. Скучный Тартар не давал поводов для переживаний. Его пальцы ласкают кожу Зелены, он говорит с придыханием. — Зелена… Я чувствую нечто странное. Но — почти с того самого момента, как увидел тебя. Когда мы ехали с тобой на велосипеде, у меня был этот момент. В сердце словно что-то кольнуло. Я держу твою руку, касаюсь твоих губ и… ощущаешь ли ты это, Зелена? Что мы можем быть вместе? Что мы предназначены друг другу? Его губы становятся чуть ближе, корпус тянется к ней, а пальцы нежно ласкают ее руки. — Мы можем быть вместе, не расставаясь. Мстить вместе. И мне не нужно в Тартар. Потому что… ... он закрывает глаза от того, как это сладко звучит: — Зелена… Я думаю… ты и я… Мы можем… Я думаю, что мы и есть истинная любовь друг друга. Не чувствуешь ли ты так же? Зелена внимательно за ним наблюдает. Каждое его действие и каждое слово воспринимается ведьмой как угроза и как желание одновременно. Потому что он говорил о таких прекрасных вещах, и о таких опасных. Он рассказывает, как что-то чувствовал в момент их встречи, и что его неловкость на велосипеде была связана с тем, что у него кольнуло сердце. Верить ему или нет…? Такого вопроса сейчас у Зелены даже не встает. Она просто улыбается, глядя на него… — Ты думаешь…? Думаешь, что мы являемся половинками друг друга…? — признавать это так серьезно, а не уровне шутки было новым. Зелена волновалась, но волнение оказалось приятным. Потому что ей вдруг так сильно захотелось поверить, что она может быть любима этим мужчиной… Вообще любима! Это придет ей силу и уверенности, и когда Аид говорит, что не хочет оставлять этот мир… Зелена только продолжает улыбаться. — Быть вместе… — Зелена улыбается, повторяя за ним, — Предназначены друг другу… — ведьме определенно нравится, как это звучит. И когда тянется к ее губам, Зелена подается тоже. В этот самый момент ей совершенно ничего не нужно, кроме него. Никакой мести сердце, никакого проклятья… Проклятье… Зелена вдруг останавливается. Все становится ясно для нее в одну секунду! Он тут охмуряет ее, она сейчас его поцелует, они плавно перекачуют в ее спальню, а на утро Зелена останется без мозгов Страшилы и без своего проклятья! О! — Нет! — резко произносит Зелена, отодвигаясь от Аида, вставая из-за стола и продвигаясь от него в сторону, — Боже! Я ведь почти поверила тебе! — шепчет она больше про себя, — Это не будет! Чтобы ты поцеловал меня, соблазнил, и украл мое проклятье! Нет! Никогда! Она, кажется, разделяет его чувства. И от этого так… необыкновенно-приятно. О, его сердце бы непременно замерло, если бы уже не было уснувшим. Она чудесно пахнет лесом и немного вином, этот запах ударяет в ноздри при каждом дицеметре, что они сближаются друг с другом. А они все ближе… ближе. ближе… Аид уже может ощутить ее теплое дыхание, он почти уже закрывает глаза, приоткрыв губы для поцелуя, но. Она встает. Отказывает ему. Она злиться. Очарование момента безвозвратно утеряно. Ярость в ее глазах, которую он наблюдает теперь, заставляет усомниться, что они вообще пережили такое приключение. Аид смотрит на нее всего несколько секунд — и этого ему вполне хватает, чтобы испытать целую гамму эмоций. Злость. Он злится на нее, потому что отвергнут. Ярость. Он проклинает тот момент, когда решил прийти к ней. Лучше бы без заморочек — сделал бы свое дело в одиночку. Союзники все ненадежны. Обиду. Он отвергнут. Сначала его лишили трона, потом — нормальной жизни, теперь его хотят раздавить как мужчину, топча его мужскую гордость маленькими женскими ногами. Непонимание — что он сделал не так? Он ощутил стук сердца — одноразовый, странный, почти забытый. А она подумала, что все это во имя мести и личных корыстных целей. Он был коварен, но разве настолько? Почему она не понимает, что он не хотел ничего, кроме того, чтобы они могли быть вместе? Сильнейшее желание ее ударить. Бить по этому дерзкому рту. Своим ртом. Искусать ее губы до крови, взять ее на столе, как она и предлагала, флиртуя. Желание. Невыносимое желание, разливающееся внизу живота. Подойдя к ней и, резко схватив ее за подбородок, стесняя ее дыхание, он, сцепив зубы, шепчет в этот маленький рот, только что отказавший ему: — У меня не было такого в мыслях, Зелена. Но ты решила иначе. Ты подумала, что со мной можно, как с дворовым котом — вышвырнуть, когда тебе захочется. Но — нет. Я уйду сам. Красноречиво посмотрев на нее, и все еще не отпуская ее лица, он говорит (теперь его очередь стиснуть зубы). — Сейчас уйду. Но когда-нибудь мы снова встретимся. И поверь, это будет совсем не невинная игра. И, прощаясь, впивается страстным поцелуем в ее губы, кусая их до крови — как дикий зверь. А потом растворяется в синей дымке, не отвесив поклона, разъяренный, как черт, и как черт, влюбленный. И в голове у него эхом звенит ее песня: Пой, ветер мой, пой, И полетай со мной еще чуть-чуть…