Словно в страшном сне

      Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, чья жизнь была сейчас в буквальном смысле на волоске от смерти. Меч чёртового варварского короля, большой и блестящий, быстро опускался на испуганного юношу, в бесплодных попытках поднимавшего свой меч. Ни сам чёрный рыцарь, ни поднимавшийся на этот склон Джасвант не успели бы на помощь Его Величеству.       Мелькнувшая в полумраке стрела показалась Дариуну Божественным подарком, вонзившимся в шею вражеского коня. Казалось, что всё, принц спасён благодаря этой стреле, но…       — Принц! — закричал Дариун, отталкивая от себя варварского командира и стремглав мчась на эту треклятую гору.       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, чья грудь была рассечена немного неловкой атакой варвара, всё-таки упавшего, но не туда, куда он должен был. Мечник видел, как медленно принц опускает голову и, видя собственную кровь, роняет бесполезный теперь меч. И сам падает вслед за своим оружием.       Всё будто замерло в этот момент. Рядом мелькнул плащ Нарсаса, впереди — макушка Гива, спускавшегося откуда-то сверху, а сзади слышались крики Элама и Альфрид. Но сейчас всё это казалось настолько ненужным!       — Ваше Величество! — кричал Дариун, спрыгивая со свего коня и одним коротким ударом вспарывая живот уроду, осмевшему тронуть его принца.       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за юношей, хрипевшем и жмурившимся от, видимо, глубокой раны. Нарсас, севший рядом, говорит, что принца надо доставить во дворец, что лучше поспешить. Элам снял с него плащ и перетянул рану, но этого было явно не достаточно.       Нарсас заставил Дариуна подняться и сесть на коня, а потом буквально впихнул ему в руки юношу. «Ты должен привезти Его Величество живым! — наказывал ему художник, — именно живым!» И чёрному рыцарю не оставалось ничего другого, кроме как согласно кивнуть и пришпорить коня.       — Держитесь, принц, — говорил Дариун, одной рукой придерживая юношу, а другой отбиваясь от вражеских атак, — Вы должны выжить.

***

      Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, над которым склонились целители, осматривавшие рану. Рыцаря вскоре выпроводили, говоря, что он будет мешать, и клятвенно обещали сделать всё, что от них зависит. И ему ничего другого не оставалось, кроме как верить.       Дариун жалел, что отпустил принца на поле боя, что послушался Нарсаса, что сам не успел. И эта вина жгла всё внутри, жалила, словно меч, прошедший сквозь кости прямо в сердце.       — Принц, живите, — шептал мечник, отчаянно желая находиться рядом с юношей.       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, едва способным сделать хотя бы вдох. Целители сказали, что юноша вскоре умрёт. «Рана слишком глубокая, — говорили они, стараясь не смотреть на мечника, — повреждено лёгкое, потеря крови…»       Дариуну хотелось взвыть от собственного бессилия. Он же обещал дяде защитить принца, но, как оказалось, его слова гроша ломаного не стоят. И от этого становилось ещё хуже.       — Принц… — бессильно звал он юношу, неосознанно сжимая холодную ладонь, покрытую мазолями.       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, приоткрывшим мутные синие глаза. Он улыбался, хотя и было видно, что ему очень больно. Почему-то он думал обо всех, кроме себя.       Этой ночью Дариун говорил как никогда много, по большей части прося принца выжить. «Как же мы без Вас? — спрашивал он, всё так же держа руку, — Вы должны вернуть трон, родителей…»       — Дариун, прошу, хоть раз назови меня по имени, — юноша не отвечал на предыдущие слова рыцаря, и эта фраза удивила.       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, чьи глаза засияли после произнесённого имени. Видимо, юноша давно хотел, чтобы его звали по имени, но для всех он был не иначе как «Ваше Величество» и «Принц». Было странно, что такая мелочь сделала его счастливее.       Принц говорил тихо, хрипло и мало, делая большие передышки. Говорить было больно, и скрывать это не получилось бы. Не перед Дариуном.       — Спасибо, Дариун, — едва слышно благодарил юноша, — спасибо за то, что ты рядом…       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, из глаз которого капали слёзы. Принцу всего четырнадцать! Он должен жить!       Дариуну двадцать семь. Он не ожидал, что второй раз в жизни его что-то сможет заставить хотеть плакать. Смерть дяди была первой.       — Простите, простите, простите… — говорил чёрный рыцарь, сильно сжимая ледяную руку юноши, — я не смог… Не смог…       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, чья грудь перестала подниматься, а глаза, полные когда-то жизни, закрылись. Это было ужасно. Будто от души оторвали огромный кусок.       Принц будто спал. И замёрз. Но накрываться почему-то не хотел.       — Ваше Величество! — не своим голосом закричал Дариун, осознавая, что настал конец. Просто конец.       Словно в страшном сне Дариун наблюдал за принцем, чьё холодное тело закапывали в землю. И без того бледный, теперь он сливался с простынями. Это казалось таким неправильным.       Все плакали. Все, кроме Нарсаса и самого Дариуна. Хотя бы они не должны показывать своих чувств перед другими.       — Простите меня, — шепнул Дариун, последний раз прикасаясь к холодному лбу юноши, — Арслан…