Первый раз

Алистер наклонился над Элиссой. Медальон на длинном кожаном шнурке шлепнул ее по груди, холодя кожу. На мгновение Элиссе захотелось сбежать из палатки. Когда Элисса положила Алистеру руки на плечи, то поняла, что у нее немеют пальцы. Она просто не чувствовала пальцев, и все! А когда Алистер наклонился над Элиссой для поцелуя, и Элисса увидела светлую щетину, топорщащуюся у него на щеках, и тоненькие складочки на веках, и глубокую ямку на подбородке, Элисса испугалась не на шутку. — Нет, не надо, подожди, ради Создателя, подожди! — выкрикнула Элисса, ткнув Алистера ладонью в лицо. Она повернула голову на бок, задыхаясь. — Я думал, что только я волнуюсь, — пробормотал Алистер, почесывая комариный укус на плече. — Я вовсе не боюсь! — Но я и не говорил, что ты боишься, — хихикнул Алистер — и тут же получил чувствительный шлепок по боку. — Даже и не смей меня передразнивать, — вспыхнула Элисса. — Мы, Кусланды!... Но ее речь в защиту Хайевера оборвалась на взлете. А все потому, что Алистер погладил ее по волосам. — Ты такая красивая, — честно сказал Алистер. Он растопырил пальцы, позволяя русым волосам Элиссы стекать со своей ладони. — Правда? — смутилась Элисса. Опомнившись, она облизнула губы и тут же скомандовала, предусмотрительно закрыв глаза: — Тогда поцелуй меня. Элисса думала, что ей придется Алистера уговаривать, как тогда, когда, даря Элиссе розу, он так перепугался, что Элисса чувствовала себя многоопытной придворной дамой. Но на этот раз Алистера долго упрашивать не пришлось: он впиявился в Элиссу с таким пылом, что на мгновение его пухлая нижняя губа даже оказалась у нее во рту. — Мвнпрфвмшнмм! — Чего? — спросил Алистер, отлипнув от Элиссы; вид у него был обалделый. — Понежнее можно? — рявкнула Элисса, покусывая онемевшие губы. — Ага, — смутился Алистер и чмокнул ее в уголок рта, потом — снова в губы, но уже куда осторожнее. На этот раз Алистер засунул в рот Элиссе не губу, а язык. Элисса подумала, что не одна она навещала Зеврана и просила «на почитать» ту книжку об искусстве орлесианского поцелуя. Но орлессианцам-то в Орлее хорошо было «сплетаться les langues в акте чувственной близости», а Элисса понятия не имела, что делать с похожим на кусок ветчины языком Алистера у себя во рту, поэтому она сделала отвлекающий маневр. Высвободив одну руку, Элисса погладила Алистера по груди, в надежде, что это окажется одна из тех «чувственных» штук, которые нужно делать в постели. Светлая шерсть на его груди оказалась шелковистой и, в отличие от его щетины, вовсе не колючей. А вот торчащие соски Алистера Элиссе были в диковинку, до того они были похожи на ее собственные. Когда Алистер отпрянул, и Элисса уже открыла рот, чтобы сообщить ему о своем открытии, то удивилась непривычно серьезному, даже решительному выражению его лица. Алистер выглядел так, как будто готовился атаковать самого Архидемона и собирался с силами. — Ой! — вырвалось у Элиссы. Она почувствовала, как в живот ей что-то упирается, и по ощущениям оно здорово напоминало крепкую морковку. Элиссе стало не по себе от мысли, что вот эту «морковку» Алистер попытается в нее запихнуть, но сложно было смотреть на смешно нахмурившиеся белобрысые брови Алистера и бояться, поэтому она хихикнула. — Потрогай его, — сурово сказал Алистер. — Я не могу. — Ну потрогай. — Зачем? — Ну, это... Ох! — Алистер охнул и зажмурился. Элисса сунула ему руку в подштанники, обхватила его член рукой и энергично подергала. — Тебе нравится? — спросила она с любопытством. — Ну не так же сильно, — прошелестел побледневший Алистер, и Элисса нехотя разжала пальцы. Его член и оказался приятным на ощупь: твердый, как отполированная деревяшка, но теплый, даже горячий, с нежной и гладкой кожицей. — Извини, — пробормотала Элисса и стала снова смотреть на стену палатки — но тут она вздрогнула и дернулась, стукнувшись головой о нагрудник доспехов, стоявших в изголовье походной кровати. Алистер задрал ей сорочку и сунул пальцы туда, ну прямо туда! Не совсем прямо туда, на самом деле он никуда их не засовывал, но он погладил у Элиссы между ног так уверенно, словно уже проделывал это по крайней мере с несколькими девицами. Элисса закусила губу, прислушиваясь к своим ощущениям. Во-первых у Алистера были холодные пальцы. А во-вторых она почувствовала тепло внизу живота, но не от прикосновения, а от осознания того, что сейчас Алистер трогает ее там, где женщине — даже самой к себе — прикасаться нежелательно. Как будто бы кровь прихлынула к лицу — но не к лицу, а между ног, и как будто бы там все немного... Набухло? — Можно я тебя снова потрогаю? — спросила Элисса нетерпеливо. Алистеру что-то очень понравилось в выражении ее лица и он опять ее поцеловал — в губы, а потом в подбородок, в шею и между грудей. К груди Элиссы, вываливающейся из льняной сорочки, Алистер прикасался губами с таким благоговением, словно лежал меж двух урн с прахом Андрасте, восславься она в веках, конечно. — Слезь с меня и ляг рядом, — скомандовала Элисса. Алистер охотно подчинился и снова полез целоваться, но Элиссу интересовало не это: она только почувствовала его член, но пока его даже не видела, и теперь ее замучило любопытство. Конечно, Элисса любила собак и с детства много времени проводила на псарне, так что с основами анатомии, которая, по словам псарей, у всякой живущей твари (кроме порождений тьмы), похожа, Элисса была знакома, но случка мабари и целый голый храмовник в твоей палатке — это совсем разные вещи. Подумав, Алистер снял подштанники. Элисса хихикнула. Алистер покраснел. — Он такой смешной, — Элисса потыкала член Алистера пальцем, и тот неторопливо, даже лениво перекатился с одного бедра на другое. Член был тяжелым и налитым, и похожим на свежую говяжью сосиску, но набухшие багровые вены и странной формы головка придавали ему довольно угрожающий вид. Наклонившись к нему поближе, Элисса осторожно — памятуя о неудачном прошлом разе — взяла член в руку и, подумав, лизнула. Ее выходка имела неожиданный эффект: член дернулся, подпрыгнул и встал торчком. Кусланд ухмыльнулась и лизнула его снова, на этот раз — снизу и до самого кончика, там, где тянулась тоненькая ниточка рубца. Алистер запыхтел и скомкал в кулаках одеяло, постеленное поверх можжевеловых веток, и окрыленная успехом Элисса решила продолжать в том же духе. Обхватив головку ртом, она с чавканьем принялась сосать, обхватив член ладонью у основания. И все-таки та зевранова книжка оказалась чертовски полезной штукой! Алистер тем временем вел себя очень и очень странно. Он извивался, как червяк; его живот ходил ходуном; он то начинал ловить ртом воздух так, словно его били поддых, то — безуспешно — пытался сдержать стоны. Поэтому Элисса и не удивилась, когда Алистер рывком сел и попытался отпихнуть от себя ее голову: она решила, что это он хочет ее в порыве страсти поцеловать. — Алистер, сейчас не... — начала Элисса, отрываясь от его члена, и тут что-то с силой брызнуло ей в лицо, а Алистер взвыл в голос и рухнул так, что затрещал можжевельник. Элисса замерла. С лица у нее стекала сперма, и то, что это была сперма Алистера, ее совершенно не утешало. — Алистер, — рявкнула Элисса, чувствуя, что краснеет. — Я просто поверить не могу в то, что ты.... — Я пытался тебя предупредить, — пробормотал Алистер, но довольное выражение его лица плохо вязалось с виноватым тоном, — но я же не мог просто взять тебя и отпихнуть... — Не мог?! Да ты должен был это сделать! — взревела Элисса. — Это... это просто отвратительно! Снаружи, у костра, Зевран подпер подбородок кулаком и швырнул липовую ветку в огонь. Вопли из палатки Элиссы заставили его мечтательно улыбнуться. — О, юность, — проговорил Зевран. — А я уже даже и не помню, кто она была, моя первая женщина... Зевран покосился на Стена, но тот молчал, а его угрюмо выставленная вперед челюсть торчала еще угрюмее, чем обычно. Стен очень скучал по Бересааду, где никто не заставлял его слушать несущиеся на весь лагерь подробности интимной жизни командира, без знания которых его аппетит, возможно, улучшился бы к утру.