Точка равновесия

Арсен уехал накануне днем и ночевать в укрытие не вернулся — не захотел терять время на лишние разъезды. Утром, после завтрака, Лафонтен стоял у окна гостиной и глядел в серое небо. Угол, в который его загнали, казался слишком тесным, но даже один день передышки дал ему собраться с мыслями. В соседней комнате-столовой позвякивала посудой Жаннет. Прислугу в маленький, тайно купленный дом никто не нанимал, но ни ее, ни Жанну это не смущало. Жанну даже как будто развлекало внезапное приключение и отвлекало от ночных страхов. Решив, что и одного дня полной изоляции от внешнего мира будет многовато, Лафонтен принес из спальни ноутбук. Отдельного кабинета здесь не было, и он расположился за круглым столом, занимавшим левый от окна угол комнаты. Включил ноутбук. К Центральной Базе соваться нельзя: его пароль наверняка заблокирован, а попытка доступа с ним будет отслежена. Значит, новостей из Ордена до возвращения Арсена не будет. Но есть и другие дела. Нет ли вестей от Ника Вольфа? На адрес, который Лафонтен дал ему для связи, сообщений не поступало — уже хорошо, отметил он про себя, проверив почту. И да, была еще одна идея. Какая часть инвестиционного фонда, снабжающего доходами непосредственно головную штаб-квартиру Ордена, держится на его фамильном капитале?.. Кошелек — место чувствительное, даже у людей, знающих, что такое честь. Интересно, как забегают господа члены Трибунала, если ущипнуть за это чувствительное место? Спустя часа два он отодвинул ноутбук и, откинувшись на спинку стула, снова задумался. Просто напомнить о своем существовании он может легко, как и наделать руководству Ордена немаленьких хлопот. Но что даст эта демонстрация? Подтверждение того, что бывший Гроссмейстер стал врагом организации и делает гадости исподтишка? Идиотское положение. За невеселыми раздумьями и застал его вернувшийся Арсен. Сначала Лафонтен услышал его голос в соседней комнате — приветствия матери и сестре, — потом увидел и его самого в дверях гостиной. Младший Лафонтен выглядел усталым, но довольным и полным энтузиазма: — Привет, папа! — Здравствуй, сын. Как поездка? — Лучше, чем ожидалось. Хотя от штаб-квартиры мне по-прежнему лучше держаться подальше. — Плохие новости? Арсен отодвинул от стола еще один стул, развернул и уселся на него верхом. — Официально меня в розыск не объявляли, если ты об этом. — Откуда такая уверенность? — Из Центральной Базы. Знаю, знаю, это было рискованно!.. Даже если источник запроса отследили, меня в том месте уже нет. Так вот, судя по данным Базы, чрезвычайных мер не принималось. Все подразделения работают в штатном режиме. Понимаешь, что это значит? Все, что касается твоей персоны, строго засекречено, никакого шума, никакой огласки или активных поисков. — Поиски можно вести и без фанфар. Тебя, кстати, тоже могут разыскивать негласно. — Могут. Так я и не на своей машине в город ездил. И в те места, которые известны как мои любимые, даже близко не совался. Арсен стянул с волос зажим и с удовольствием встряхнул головой. Глянул на ноутбук на столе: — Ищешь способ достать Трибунал? — Достать их я могу легко, но выход надо искать более радикальный. Арсен кивнул. Скрестил руки, локти положил на спинку стула: — В Базе пусто, но мне удалось связаться с Молери и узнать то, о чем во всеуслышание не объявляют. Нам есть о чем поговорить. — Я, признаться, не очень в настроении для разговоров. — Верю. Однако вам, господин Верховный Координатор, лучше не пренебрегать вниманием расположенного к вам сотрудника Службы безопасности — если вы, конечно, заинтересованы в своей скорейшей реабилитации... Ты напрасно улыбаешься, отец, я говорю серьезно. Лафонтен, кашлянув, согнал с лица непрошеную улыбку: — Ты сейчас очень похож на своего деда... Хорошо. Что хочет знать расположенный ко мне сотрудник Службы безопасности? — Подставили тебя здорово. — Это я уже понял. — Погоди язвить. По официальной версии, ты плохо контролировал ситуацию в Ордене последнее время, вдобавок решил разбираться с похитителями Жанны сам. С задачей не справился, результатом стала утечка информации об Ордене со всеми вытекающими последствиями. То есть налицо полная некомпетентность плюс неумеренное самомнение и пренебрежение данной присягой. — Полагаю, ты смягчаешь выражения... Но это официальная версия. Есть и неофициальная? — Есть. Но в документах по делу ты ее не найдешь. И ни о какой некомпетентности там речи нет, скорее наоборот. Существует мнение, что бумаги, из-за исчезновения которых ушел в отставку дед, на самом деле не уничтожены. — Продолжай. — По этой версии, вся комбинация, разыгранная дедом, была нацелена на то, чтобы не дать Ордену контроль над исследованиями Крамера, но самих исследований при этом не прекращать. Дед потому и старался сделать тебя своим преемником, чтобы передать это дело именно под твой контроль. Весь «процесс Шапиро» в этом свете выглядит иначе. Шапиро был неуправляем, и его устранили; Розье оказалось проще диктовать свою волю — и ему сохранили жизнь... И деятельность подпольной группы, к которой принадлежал Шапиро, продолжается. А проект «Альфа» стал удачным прикрытием. Следующим шагом ты должен был попытаться окончательно подчинить Орден себе и заставить его служить твоим целям... Подозрения в том, что ты ведешь двойную игру, куда больше повлияли на мнение Трибунала, чем твоя мнимая некомпетентность. А кто-то очень старательно превращал эти подозрения в убежденность... Кто именно — до сих пор неясно, но внезапное превращение Лао Ченга в твоего союзника эту версию основательно подкрепило. Лафонтен неторопливо придвинул к себе лежащий на столе портсигар. «А я был прав, не спеша воспылать благодарностью к Ченгу...» Достал сигарету, закурил и только после этого взглянул на сына: — Роскошная версия. И покушение на Гранта в нее просто отлично вписывается. Мы не делали тайны из нашей дружбы. — Грант не делал тайны из дружбы с Розье, но осудить друга это ему не помешало, — холодно произнес Арсен. — Нет, апелляцию к старой дружбе никто сейчас не примет... К тому же никто и не утверждает, что покушение на Гранта планировал ты. Возможно, что оно — просто результат какого-то твоего просчета. Я бы сказал, отец, что ты по уши в дерьме. — Я бы и сам так сказал, — скривил губы Лафонтен. — Насколько популярна эта неофициальная версия? — Если ей найдут обоснование и предадут гласности, будет самой популярной. А Трибунал, хочешь не хочешь, должен дать объяснения собранию Региональных Координаторов. Они теперь из себя будут выпрыгивать, чтобы найти доказательства и придать версии законченный вид. Пока же все держится в строгом секрете. И это нам на руку. Нужно суметь воспользоваться моментом. — Каким моментом? — Лафонтен нервным движением стряхнул пепел и снова поднес сигарету к губам. — Мне нечего противопоставить этим обвинениям, а доступ к базам и документам Ордена для меня закрыт. Мне не с чего начать поиск. — Не так уж и не с чего, — покачал головой Арсен. — Подставили тебя основательно, но и в этой основательности разве нет бреши? Повторное расследование уже начато. Негласно, но Молери умеет думать и своей головой, а не только вердиктами Трибунала. И знаешь что? Похоже, наше спасение там же, где и погибель. — То есть? — Способы подделать телефонный звонок поддаются вычислению. Способы украсть пароль — тоже. Сочетание же этих двух комбинаций еще больше сужает круг поиска. Лафонтен снова откинулся на стуле и, раздумывая, побарабанил пальцами по краю стола: — Этого недостаточно. — Разумеется, — согласился Арсен. — Но судьба определенно на нашей стороне, отец. — Что ты этим... — без интереса начал Лафонтен, но осекся, увидев, что сын прячет улыбку. — Так... Ты еще что-то сумел выяснить? — Знаешь, кого я сегодня, совершенно случайно, видел на вокзале? Элен Шапиро! — Арсен уже открыто и весьма хищно улыбнулся. — Она приехала на поезде из Бордо. А в Бордо, между прочим, совсем недавно перебрался Камилл Розье... Ты еще не забыл, какая связь существует между этими двумя именами? — Джек Шапиро. Ее отец, его идейный вдохновитель... — Лафонтен погасил сигарету, встал, ушел к окну и некоторое время молча смотрел на двор. Потом оглянулся на сына: — Это может не значить ничего. — Розье выбрал для жительства именно Бордо, хотя никогда прежде там не жил и ни родственников, ни бизнеса не имел. — Постой. Розье, помнится, выбрал город, где сейчас нет Бессмертных, а значит, нет и Наблюдателей. — В Бордо не было Бессмертных. Недавно там объявилась дама по имени Лаура Ботичелли. Лафонтен напрягся: — Что? — Тебе и это имя знакомо! — хмыкнул Арсен. Поднялся и потянулся, расправляя плечи. — Я просто чертовски устал за вчера и сегодня. Не помню, когда столько времени проводил за рулем… Надо отдохнуть. А завтра поеду в Бордо. Посмотрю обстановку, а если удастся, то и месье Розье пощупаю. Это как-никак зацепка. — Да, поезжай, — согласился Лафонтен. Хотя никакая это не зацепка, прибавил он мысленно. Но надо же с чего-то начать. * * * ...Если судьба решила провести его еще раз по местам боевой славы, то почему бы ей не подыграть, думал Митос, сидя на краю кровати и оглядывая гостиничный номер. Да, именно сюда четыре года назад его подсказка привела МакЛауда и Кассандру. Отсюда он вызывал Горца на разговор в церковь Элизиум. Всего четыре года назад... Конечно, не стоило так играть с прошлым. Тем более что из участников тех событий только МакЛауд до сих пор жив. Митос сбросил ботинки и забрался на кровать. Сел, обхватив руками и подтянув к груди колени. Погода явно портилась, и мысли текли так же, как облака в небе — серо и одинаково. Он не хотел ввязываться в это дело, ему хватило за глаза прошлогодних приключений в Париже. Но, как известно, человек предполагает... Чутье на опасность не изменяло ему уже очень давно. Сейчас, как и прошлой осенью, он был убежден: ввязываться опасно, но отсиживаться в сторонке — опасней вдвойне. И единственный способ освободиться — это закончить начатое, закрыв вопрос раз и навсегда. На помощь позвать некого. Единственный способ отвратить беду — это сохранить тайну. Он уже начинал жалеть, что снова втянул в свои дела Кедвин. Не потому, что углядел грозящую ей опасность, но потому, что до сих пор не мог понять, с чем имеет дело. Решение перебраться из предместий Парижа в Бордо не было частью какого-то цельного плана. Пребывание около Парижа не дало ничего — у Наблюдателей опять было неспокойно, но что с того? Люди везде люди, дележ руководящих кресел — дело обычное. Сунуться к Доусону за подробностями — однозначно попасть под «колпак» Наблюдателей, чего пока что надо избегать. Однако Хранители не станут суетиться по пустякам, значит, нынешние орденские дрязги — больше, чем обычные интриги претендентов на высокие кресла. Телефон на столике возле окна ожил и выдал протяжную трель. Митос вздрогнул. Звонков он не ждал и адреса отеля никому не сообщал. Отгоняя нехорошее предчувствие, он встал с кровати и подошел к телефону: — Да? — Рад, что ты уже на месте, — послышался в трубке знакомый голос. — И рад, что ход наших мыслей подобен. — Я прошел очередную проверку? — саркастически хмыкнул Митос. — И в мыслях такого не было! Я хотел сообщить тебе, что предмет наших поисков — в Бордо, но ты догадался сам. Это хорошо. — Это только интуитивное предположение, фактов у меня нет никаких. — Факты будут. Ты отправишься в почтовое отделение на углу Сом и Террассон, там оставлен пакет до востребования на твое паспортное имя. — Хорошо. Где мы встречаемся? — Мы уже встретились. Меня нет ни в Бордо, ни во Франции, но поговорить мы можем. Технику медитации ты, надеюсь, не забыл. — Шутишь? — Отлично. Помнишь, как я говорил с тобой — тогда, перед твоей встречей с Кассандрой? В медитативном трансе контакт будет надежнее и проще. Жду. В трубке раздались короткие гудки. Митос хмыкнул себе под нос, положил трубку, вернулся к кровати и забрался на нее с ногами. Определенно, прохлаждаться ему не дадут. Ладно, медитация так медитация. Даже любопытно, что это за способ связи. * * * Было действительно похоже на тот раз, когда Хранитель являлся ему будто бы и наяву, но оставаясь только в его сознании. Только ощущение чужого присутствия было куда более явственным, и Митос, даже не видя собеседника, отчетливо различал и паузы в речи, и интонации, и настроение. — Итак… Ты не Хранитель, такой контакт дается мне непросто. Поэтому поскорее к делу. Хранитель умолк, и Митосу представилось, что вот сейчас он сидит за внушительного вида письменным столом и похлопывает ладонью по столешнице. Или крутит в руках ручку, непременно с золотым пером. — Мы до сих пор не знаем, кто стоит за разработкой… назовем его секретным проектом. Известно одно: правительственные структуры и спецслужбы в этом не участвуют. А вот про Бессмертных так уверенно сказать нельзя. — А я думал, вы знаете все обо всех Бессмертных, — не удержался от колкости Митос. — Ты преувеличиваешь наши возможности… Прямо сейчас очень серьезные опасения внушают последние события в Ордене. — Я кое-что знаю об этих событиях. Была похищена дочь Верховного Координатора, и покушались на Первого Трибуна. — Это не все. Самого Верховного Координатора обвинили в нарушении присяги и отдали суду Трибунала. Ему удалось бежать. Где он находится сейчас — неизвестно. На его место уже есть кандидат, и к нему нужно хорошо присмотреться. — Понятно. Но какова цель? Нужно восстановить в правах прежнего Гроссмейстера, или расчистить дорогу новому? — Я уже говорил, что мы думаем подобно, — усмехнулся Хранитель. — Цель — вернуть титул прежнему Гроссмейстеру. — Почему? Может быть, тем другим кандидатом будет легче управлять? Или не это ваша цель? — Ты, как всегда, прагматичен... Нет, управлять Орденом через Гроссмейстера мы не стремимся. Пусть управляет сам. Нас интересует другое. Есть нечто, связанное с изначальной идеей миссии Ордена... Нам известно, что оно держится в секрете и передается из поколения в поколение или от наставника к преемнику среди высших руководителей организации. В первую очередь нужно присматриваться к семьям, связанным с Орденом на протяжении многих поколений. Нынешний Гроссмейстер как раз из такой семьи. — Понимаю, — протянул Митос. — И даже очень хорошо понимаю... Но почему все это всплывает именно сейчас? — Верховного Координатора обвиняют в измене интересам Ордена. Есть только два варианта: либо обвинение сфабриковано, либо имеет основания. Для нас жизненно важно знать, что происходит на самом деле. — Звучит зловеще, — покачал головой Митос. — Вам не в первый раз удается запугать меня до полного бесстрашия... Ладно, я попробую распутать этот узел. Но у меня очень мало информации. Мне не за что ухватиться. — Информация — дело наживное. Пока же послушай... * * * Освободившись от транса, Митос повалился на кровать и блаженно закрыл глаза. Чувство было такое, будто он то ли ворочал в одиночку тяжеленные бревна, то ли поднимался бегом на крышу пятидесятиэтажного небоскреба. Если Хранителю такой контакт давался с теми же усилиями — работа у него тяжелая… Отдышавшись, Митос поднялся с кровати. Почтовое отделение, о котором говорил Хранитель, было в получасе езды по городу, и то, если не попадать в пробки. В почтовом отделении ему вручили пакет из плотной бумаги. Выйдя на улицу, он посмотрел на сереющее небо — вот только дождя ему и не хватало для полного счастья! — и поспешил к автостоянке. На краю парковки его настигла волна Зова. По старой привычке не показывать внешней реакции, Митос подошел к своей машине и, как будто ища в кармане ключи, огляделся. Женщина, высокая, тонкая и стройная, по-южному жгучая брюнетка, одетая в темный брючный костюм... Она стояла, придерживая рукой открытую дверцу автомобиля, совсем недалеко —наискосок через улицу. И смотрела прямо на Митоса, явно не сомневаясь, что Зов исходит от него. Ему не сразу удалось вспомнить ее лицо и фигуру... Потом женщина села в машину, захлопнула дверцу и уехала. Митос еще постоял на площадке, не обращая внимания на начавшийся дождь, потом, спохватившись, тоже сел в машину. Женщину эту он узнал. И она узнала его. Их встреча в Бордо именно сейчас случайна ли? * * * — Понимаешь, чем пахнет, Кедвин? За всем этим стоит Бессмертный. Или несколько Бессмертных. И им мало просто получить информацию и успокоиться. Они намерены поставить Орден под свой контроль! А это... Если среди нашего брата Бессмертного пойдут гулять слухи о личностях, заполучивших в Игре статус Господа Бога — это точно будет война всех против всех. — Думаешь, эти «Боги» зайдут настолько далеко? — Они уже многого достигли. Да еще эти древние тайны, черт бы их побрал... Они сидели за столом в своем номере. Митос раскладывал на столе фотографии из привезенного с почты конверта и пересказывал все, что недавно узнал. Осторожности ради говорили на латыни — уши бывают и у стен. — Тут просто коллекция замечательных личностей! Арман де Лафонтен, Гроссмейстер Ордена. Стал жертвой заговора и вынужден скрываться. Деннис Грант, Первый Трибун Ордена, убежденный союзник Гроссмейстера. Его пытались убить, он чудом выжил и сейчас находится в реанимации. Филипп Морен, Второй Трибун. На него тоже покушались, но ему повезло... Арнод Молери, шеф Службы безопасности. Диего Фернандес, Региональный Координатор и претендент на место Верховного... Колоритные фигуры, правда? Кедвин не поддержала мрачной иронии, ее внимание привлекла следующая фотография: — А это кто? — Знакомое лицо? — Знакомое. — Кедвин взяла снимок и еще раз внимательно всмотрелась. — Это его я видела здесь, в Бордо, в компании Элен Шапиро. — Да? Замечательно. Так, пожалуй, все даже яснее складывается. Это — Камилл Розье, бывший Региональный Координатор Западной Европы. В конце прошлого года участвовал в заговоре Шапиро, был вместе с ним приговорен к смерти, но в последний момент казнь заменили изгнанием. Официально — в свете вновь открывшихся обстоятельств. Однако есть мнение, что никаких обстоятельств не было, а спасло его заступничество тогдашнего Верховного Координатора... Кедвин облокотилась на стол и подперла рукой подбородок: — Действительно интересно. — Уж куда интереснее. Взгляни, что получилось. Сейчас Трибунал обвиняет Гроссмейстера в том, что он играл не в те ворота. Однако когда ловят вора, умный вор тоже кричит «Держи вора!». Тогда Трибунал своими вердиктами и обвинениями рубит сук, на котором сидит, и только способствует тому, чего старается избежать. Но с такой же вероятностью их подозрения могут быть и правильны... Они напуганы, Кедвин, а кто-то этим пользуется. — Этот кто-то — те таинственные люди, которые пытаются взять Орден под свой контроль? — А больше некому. Они сделали первый ход, это им удалось. Но примечательно то, что Гроссмейстера пытались не просто убить, как остальных, а подвести под серьезные обвинения. Зачем бы такие сложности? И если он жив — последует ли ответный ход с его стороны? Рассказывая, Митос продолжал раскладывать фотографии. — Вот такой сейчас расклад. Здесь — руководство Ордена. Здесь — территория «икс» — нынешние продолжатели дела доктора Крамера. Первое интересует нас постольку поскольку, а вот второе — и есть объект поиска. Между ними — Камилл Розье... А здесь, — он поднял, демонстрируя, одну фотографию, потом бросил ее на стол поверх «пасьянса», — Арман де Лафонтен. Его статус сейчас непонятен. Но он интересен нам в роли Гроссмейстера, и если мы ему поможем — окажется нашим должником. — Он очень похож на отца, — заметила Кедвин, глянув на фотографию. — Говорят, сходство ограничивается внешностью. — Ты уверен, что хочешь видеть его своим должником? Митос помрачнел: — Не очень. Ты права, тут нужна осторожность. Он замолчал и, покачав головой, вздохнул. — Что-то еще? — напряженно спросила Кедвин. — Да, есть кое-что. Я кое-кого встретил… * * * Сельская Франция, недалеко от испанской границы. 1959 год. По закону вечного невезения, двигатель заглох на самом безлюдном участке дороги. Ругнувшись про себя, Митос вылез из машины и открыл капот. Выругался еще раз — уже вслух: опять возиться с ремонтом! Однако спустя полчаса двигатель завелся. Едва машина тронулась с места, Митос почувствовал Зов. В столь тихом месте это было плохим знаком. Он успел подумать, что лучшее — это дать газ и скрыться. Но на дорогу вышла женщина, одетая в костюм для путешествий и с вещевым мешком. Сначала Митос разглядел, что меча у нее в руках нет, потом — что она очень красива и очень похожа на испанку... И еще — что она напугана и встревожена. Это последнее обстоятельство и решило дело. Митос притормозил: — Могу я вам помочь, мадемуазель...? — Да, если подбросишь до ближайшего города. Незнакомка не была расположена к церемониям. И действительно боялась. Но не его. — Садись, — кивнул Митос. Женщина бросила мешок на заднее сиденье машины и села рядом с Митосом. Прибавляя скорость, он заметил, что она с тревогой поглядывает в зеркало заднего вида. — Тебя преследуют? — Что? — спохватилась она. — Ну... нет. — Понятно, — хмыкнул он. — Преследуют, но ты не хочешь считать его врагом. — При чем тут это? — сдвинула брови она. — Не говори глупостей. Ты ничего не знаешь. Да тебя это и не касается. — Как пожелаешь. Остаток пути незнакомка молчала, поглядывая в зеркало изредка и не очень внимательно. Митос видел, что слежки за ними нет, и ему было, в общем, все равно, кто и зачем гнался за этой девицей. Шла она от границы с Испанией, а мало ли почему Бессмертным приходится внезапно менять место жительства... На подъезде к первому же крохотному городку незнакомка сказала: — Высади меня здесь. Дальше сама доберусь. — Пожалуйста, — усмехнулся Митос. — И что, я так и не узнаю, кому помог? — Зачем? — пожала она плечами, уже выйдя из машины. — При случае я тебя узнаю и вспомню, что должна тебе услугу. — Ну, дело твое. Женщина вскинула на плечо мешок и направилась было прочь от дороги, но, сделав пару шагов, оглянулась: — Если тебе так уж интересно, меня зовут Лаура. И, повернувшись, пошла дальше... * * * — Позже у меня был случай узнать кое-что об этой Лауре, — закончил свой рассказ Митос. — Я выяснил, от кого она тогда убегала. В Мадриде она пыталась очаровать парнишку-Наблюдателя. Ей это удалось. Но ее любовника Наблюдатели вычислили и ликвидировали, а ей самой пришлось бежать из Испании. С тех пор наблюдение за ней то восстанавливали, то снова ее теряли... Теперь она здесь. Может, я и параноик, но в такие совпадения не верю. Я тут подумал… Тебе лучше уехать. — Что? — изумилась Кедвин. — Это с какой стати? — Не хочу подвергать тебя опасности. — Стоп! — подняла руки Кедвин. — Какая такая опасность грозит мне, но не грозит тебе? Ты еще о чем-то мне не рассказал? — В общем, да. У меня... есть преимущество, которым я могу воспользоваться. Она снова придвинулась к столу и уставилась на Митоса. — Я вся внимание. * * * Ночью в палате наступает тишина, нарушаемая только мерным писком приборов. Лампы притушены — неяркий свет падает на кровать, оставляя углы палаты в полумраке. Лицо лежащего на кровати человека скрывает дыхательная маска; только индикаторы приборов позволяют понять, что он еще жив. В глухой час ночи дверь отворяется без единого звука, будто в палату входит призрак. Человек, одетый в темное, в маске и перчатках, неслышно переступает порог... Другая тень возникает из темноты справа от двери; стремительный бросок, короткая борьба — и непрошеного пришельца выбрасывают в коридор. Пистолет с глушителем, выбитый из его руки, отлетает к стене. Человек тянется за оружием, но оказывается снова отброшенным к противоположной стене. В коридоре раздается хлопок — и человек в темном сползает по стене и валится на пол. — Упс, — усмехнулась Аманда, присев на корточки рядом с еще теплым телом. Ник Вольф подошел и присел рядом. Стянул со странного пришельца маску: — Ч-черт!.. Второй ушел. Тебе этот тип не знаком? Аманда досадливо покачала головой. — Вот мерзавцы, нарочно послали двоих, чтобы было, кому спрятать концы в воду... — А охранники? — Оба без сознания. Доблестные Стражи, мать их... Постой-ка, а это что? Ник торопливо отогнул рукав на правой руке трупа — и присвистнул. На запястье красовался шрам от ожога, как раз там, где у Наблюдателей бывает татуировка. Бессмертные обменялись выразительными взглядами. — А тот тип, которому удалось скрыться, сейчас донесет своим хозяевам, что дело провалилось. И следующее покушение будет подготовлено получше. — Ник поднялся на ноги и глянул в открытую дверь палаты. — Надо известить нашего нанимателя.