Точка равновесия

Выйдя от Гранта, Дана отправилась к себе в кабинет. Заперлась на замок, приоткрыла окно и села на подоконник, прислонившись спиной к откосу. Зубчатая кромка леса над противоположным крылом здания в прозрачном осеннем воздухе виднелась четко и ярко; задувавший в окно ветерок был прохладным, пах сыростью и жухлой листвой. На душе у Даны было тоже сыро и жухло. Есть ли предел человеческой подлости? Участие в заговоре, попытка захвата власти, подлог, соучастие в покушениях на высших руководителей Ордена... Что она пропустила? Если проверка Службой безопасности все это подтвердит — Фернандес уже наработал себе такой вердикт, что никакие смягчающие обстоятельства не помогут. Так из-за чего переживать ей? Что с ее помощью все вышло наружу? Ну да, изображать влюбленную дуру, чтобы организовать хакерскую атаку на чужой компьютер, нечестно... А воровать пароли — честно? А подделывать телефонные звонки? А играть на чувствах отца, точно зная, что угроза любимой дочери заставит его потерять осторожность? И при этом искренне чувствовать себя правым?.. Резкий хлопок и звон разбитого стекла выдернули ее из задумчивости. Дым и облако пыли колыхались в окне первого этажа противоположного крыла здания. Дана скатилась с подоконника. — Что за...?! В том крыле, на первом этаже, были помещения Службы безопасности. Очередное покушение? Здесь, в штаб-квартире?.. Дана метнулась к столу, выдернула верхний ящик, схватила пистолет и выскочила за дверь. * * * Когда она добежала до офисов Службы безопасности, пыль уже улеглась. Двое парней в припорошенной серым одежде тащили к лестнице в подвальный этаж третьего, почти волоком, одолевая его отчаянное сопротивление. Молери вполголоса говорил что-то сбежавшимся на шум охранникам; на пороге комнаты совещаний, небольшого зальчика с овальным столом и стульями, стоял Крис Бэйкер и, досадливо морщась, стряхивал с рукава свитера штукатурку. Дана сунула пистолет за пояс брюк и оправила пиджак, собираясь задать вопрос. — Что здесь происходит, господа? — опередил ее новый голос. Она оглянулась и сделала шаг в сторону, пропуская Денниса Гранта. Молери махнул рукой, отпуская своих ребят, и повернулся: — Уже ничего, месье Грант. Я, помнится, упоминал в докладе о том, что подозреваю среди своих сотрудников пособника заговора. — Да, я помню. И что? Вы его нашли? — Он сам себя нашел. — Но откуда взрыв? — Все оттуда же. Его хозяин не хотел допустить вашего разговора с месье Бэйкером. — И?.. — Этим щенкам, чтобы делать что-то путем, недостает нервов, — подал голос Бэйкер. Все обернулись к нему. — В условиях ограниченного времени — это беда. Он не придумал ничего лучшего, чем кинуть в мою комнату гранату. — Гранату? — переспросил Первый Трибун, округлив глаза. — Я жив и здоров. А торопливый юноша на пути к чистосердечному признанию. — Мы предвидели подобное, — пояснил Молери. — Вернемся в ваш кабинет, месье Грант. — Не стоит, я все равно уже здесь. Побеседуем в вашем офисе. Дана, попрошу вас присутствовать. Дана кивнула. Правильны были ее догадки или нет, но выглядело все так, будто Грант чего-то очень сильно опасается и хочет, чтобы у всего был свидетель, пользующийся личным доверием Гроссмейстера. Ну что ж, она от этой роли отказываться не собиралась, Арману нужно будет знать как можно больше. Она вошла следом за Грантом, Бэйкером и Молери в комнату совещаний и села так, чтобы видеть всех троих, не вертя головой. Невольно поежилась, поняв, что впервые видит вот так, рядом, обоих орденских силовиков. К постоянно работавшему при руководстве Ордена Молери она успела привыкнуть. Бэйкера же временами боялась, настолько он был непонятен и непредсказуем. Вот и сейчас — по виду, так он задавать вопросы собрался, а не отвечать на них. — Вам известно, почему вас решено было заключить под стражу, месье Бэйкер? — спросил Грант. Шеф спецгруппы слегка пожал плечами и дипломатично покивал: — Почему было решено меня арестовать, а не просто пригласить для беседы, я предположить могу. Но для чего это вообще было нужно — простите, не знаю. — Вам известно, где находится Верховный Координатор? — в упор спросил Грант. — И да, и нет. — То есть? — Я поддерживал с ним связь и даже встречался лично. Но где он живет и где прячет семью — не знал и узнать не пытался. — Почему? — Вы сами дали ответ на этот вопрос, подписав постановление о моем аресте. — Понятно. Первый Трибун ненадолго умолк, потом заметил уже менее официально: — Вы ведь понимали, что ваши действия напрямую противоречат полученным вами указаниям. — Это утверждение спорно, месье Грант. Даже если не влезать в дебри взаимодействия структур Ордена, прописанные в Уставе… И потом, мне кажется, что вы сейчас не были бы довольны, выполни я полученные указания в точности. — Возможно, — кивнул Грант. — Но это сейчас. А что вас подвигло на такое решение тогда? — Я не люблю грязных игр. Диего Фернандес навязывал мне именно такую. — Объяснитесь, пожалуйста. — В докладе Трибуналу, который Фернандес готовил по итогам предварительного расследования дела с похищениями и кражами паролей, пропущен момент, который я считаю принципиально важным. — А именно? — В докладе говорится, что для кражи информации похитители использовали ту самую программу, при помощи которой наши силовики отслеживали их местонахождение. Упомянуть о том, что канал утечки информации был не единственным, Фернандес нужным не счел. Дана невольно подобралась. Какой еще другой канал? — Я считал необходимым тщательно проверить этот второй источник, — негромко договорил Бэйкер. — Но Фернандес предпочел придержать эту информацию, не поясняя, зачем ему эта задержка. — Поэтому вы и решили, что я не захочу лезть в дебри, доказывая ваше несоответствие? — тихо спросил Грант. Бэйкер, помрачнев, выпрямился и облокотился на край стола: — Ни в коей мере. Если бы я хотел использовать эту информацию против вас, я бы сейчас всего этого не говорил. Никакой компромат для защиты мне не нужен. Решение Трибунала об отставке Верховного Координатора само по себе незаконно. Разбирательство будет, и тогда правыми окажутся те, кто игнорировал приказы, а не те, кто их ревностно исполнял. Однако у заговорщиков был второй источник информации, это зафиксировано в отчетах Службы безопасности. При подробном расследовании всплывет обязательно. А будь там все просто и ясно, вы сами не стали бы об этом молчать. Дана открыла было рот, но вовремя вспомнила, что находится здесь на правах в лучшем случае магнитофона. Грант, глядя в стол, спросил: — Гроссмейстер знает? — Нет. Я включал в свои доклады только проверенные факты. А что произошло в тот вечер в вашем доме, я не знаю, и прояснить этот вопрос без вашего участия возможности не было. Снова стало очень тихо, а до Даны как-то вдруг дошло, что именно сказал Бэйкер. «В вашем доме»?! Второй канал утечки информации — Первый Трибун? Грант молчал. — Хорошо. Я понял, — произнес он наконец, снова обращая взгляд на Бэйкера. — Тогда последний вопрос. Что вам известно об убийстве Мишеля Лувьера? И снова Бэйкер улыбнулся: — Ничего неизвестно. — Ничего? — Ничего. Не может быть информации о том, чего не было. — То есть? — Лувьер жив и здоров. Скоро вернется в Париж. Вероятно, эта инсценировка доставила неприятные минуты не только тем, против кого была направлена, но дело того стоило. Рапорт о результатах этого мероприятия я представлю позже. Грант глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Посмотрел на Молери, который слушал все молча, с каменно-непроницаемым видом. — Ну что сказать, господа... Вы отлично работаете вместе. Хотя Уставом столь плотное... мг-м-м... взаимодействие структур не предусмотрено. К вам, месье Молери, у меня еще будет ряд вопросов. Позже. Что же до вас, месье Бэйкер... На отмене решения о вашем аресте я, конечно, настою. Но пока что вы останетесь здесь. Бэйкер вопросительно приподнял брови, но Молери не дал ему озвучить недоумение: — Крис, пока мы не разберемся с нашим «кротом», тебе лучше не высовываться. — Именно, — кивнул Грант. — Я вас более не задерживаю, господа. Дана проводила их взглядом, помолчала, глядя на закрывшуюся дверь. Потом снова посмотрела на Гранта. Он сидел, откинувшись на стуле и глядя на свои сцепленные руки. «Что произошло в тот вечер в вашем доме»... Так что же произошло в тот вечер? — Боже мой, Деннис! — тихо сказала Дана, поднимая руку к губам. Он посмотрел на нее, потом медленно распрямился и, опершись о край стола, встал. Проговорил: — Вы, кажется, считали, что у меня нет оснований опасаться за свою жизнь. Самое время пересмотреть точку зрения. И, не оглядываясь, пошел к двери. Дана осталась сидеть за столом в пустой комнате. * * * Следующее утро в офисе для Даны началось с приглашения к Первому Трибуну. Мысли об услышанном от Бэйкера не давали ей покоя весь вечер и утро. Может быть, Грант что-нибудь еще расскажет, думала она, идя по коридору третьего этажа, ведь Бэйкеру-то он фактически не возразил... Голоса в приемной Первого Трибуна она услышала еще из коридора. А подходя к двери, узнала говоривших и разобрала слова. — Прошу прощения за невольную резкость, но вопроса не снимаю. Что все это значит, господин Грант? — Вы чем-то недовольны, господин Брэдфорд? — Чем бы мне быть недовольным? Тем, что меня в приказном порядке выдергивают в штаб-квартиру и сажают под замок, как проштрафившегося мальчишку-стажера?! Разумеется, нет! — Ваша ирония неуместна, господин Брэдфорд. Вы не проштрафившийся стажер. Вы — член Трибунала, нарушивший присягу и превысивший свои полномочия. — Господин Грант! — Довольно пререканий. Вы будете находиться здесь под надзором, пока Служба безопасности не предоставит подробный отчет. Все разговоры потом. — Но это неслыханно! — Сделанное вами тоже далеко не вписывается в уставные рамки, господин Брэдфорд. Повторяю, довольно пререканий. Еще слово, и я прикажу увести вас силой! — Ладно. Хорошо. Надеюсь, без объяснений мы не останемся и ждать их придется недолго! В коридор только что не бегом выскочил Карл Брэдфорд, за ним поспевали двое ребят из Службы безопасности. Дана посторонилась, давая дорогу, потом сама вошла в приемную: — Доброе утро. — Здравствуйте, Дана. — Грант открыл дверь в кабинет. — Прошу. Она последовала за ним, отметив, что выглядит он не слишком хорошо. Нельзя было ему прежде времени покидать клинику, но не сделай он этого, что бы творилось сейчас в штаб-квартире? — Присаживайтесь, Дана. Грант неспешно опустился в свое кресло за столом и откинулся на спинку. Поморщился, немного распустил узел галстука. — Поговорить нам есть о чем. — Есть, — кивнула она, усевшись в кресло для посетителей. — Те сведения, из папок... Они подтвердились? — Да, об этом я и хотел побеседовать. Вы активно участвовали в событиях, но мне кажется, ситуацию в целом оцениваете не совсем верно. Вы поняли, почему я хочу, чтобы вы видели и слышали как можно больше? — Догадываюсь. Мне показалось, что вы... боитесь. — Да, — спокойно кивнул Грант. — Попробую объяснить, в чем дело. Арману, без сомнения, известно, что я вернулся к делам, но сам он до сих пор о себе знать не дал. До собрания Региональных Координаторов остаются считанные дни... Дана, вам, возможно, не приходилось об этом задумываться, но Орден — не государство с армией и полицией, настоящего аппарата принуждения у нас нет. Региональные Координаторы обязаны подчиняться Трибуналу, но силой к этому их принудить не получится. То есть на каждого в отдельности надавить можно, но не на всех сразу и не во время собрания. — Мне казалось, у Фернандеса есть союзники. — Есть, разумеется, но всякая поддержка имеет предел. Фернандес не зря старался придать всей интриге видимость законности. Прямое пренебрежение Уставом Региональные Координаторы не поддержат. Устав — основа, на которой держится организация и личный статус и власть каждого из них. Орден — механизм сложный и тщательно продуманный. Достаточно один раз пренебречь правилами его работы, и все пойдет вразнос. Именно поэтому в свое время собрание спокойно проглотило версию самоубийства Клода Валера, именно поэтому единодушно признали изгоем Джеймса Хортона, и именно поэтому никто не поднял голос в защиту Джека Шапиро. Большинство руководителей это так или иначе понимает. А на случай, если попадется кто-то непонятливый, Уставом предусмотрены особые механизмы для решения конфликтов. Они секретны, да и у вас не было повода ими по-настоящему интересоваться. — Я знаю, как они действуют. — Формально — да, в Уставе все расписано очень стройно и красиво. Но... На практике это обычно означает, что дискредитировавший себя руководитель или орган отстраняется от управления делами Ордена как минимум. А в особо серьезных случаях — устраняется физически. От того, как поведет себя сейчас Арман, зависит, будет ситуация признана особо серьезной или нет. Да уж, веселая перспектива, про себя хмыкнула Дана. Вслух же сказала: — Да, я помню, месье Антуан как-то говорил мне, что конфликт между высшими руководителями грозит серьезными потерями для организации. — Правильно, — кивнул Грант, — если обе стороны конфликта по-своему правы. Но в нашем случае Трибуналу свою правоту доказать нечем. Участие в «заговоре Бессмертных» Гроссмейстера не подтверждает ни один факт. Если Арман не появится на собрании, это будет равносильно команде «фас!». — А если он появится? — Если он прямо с порога заявит, что Трибунал в полном составе участвовал в заговоре с целью убийства и захвата власти, итог будет тем же: всех нас, кого вы видели в этом зале, обвинят в покушении на единство Ордена, и на том для нас все закончится. Если же нет… Мне хотелось бы встретиться с ним, чтобы оценить его намерения. — Понятно. И вы хотите, чтобы я была вроде как свидетелем? — Я хочу, чтобы о том, что сейчас здесь происходит, он мог узнать не только из официальных протоколов. Вы очень наблюдательны, Дана, и умеете делать правильные выводы. Но в этот раз, как мне кажется, вам недостает информации. Давайте начнем с начала. Что вам стало известно и когда? — Когда я приехала из Мадрида. Мне дали ознакомиться с материалами дела о якобы нарушении присяги Верховным Координатором. Все эти пароли, сообщения, логи сотовых операторов... — Вам такие доказательства не показались убедительным? — Я прямо заявила Фернандесу, что вся эта телефонная шелуха — бред, которому я не верю ни на грош. Тогда он рассказал мне свою версию. — Интересно, какую? Дана вздохнула и покачала головой: — По его словам выходило, что есть некая связь между Бессмертными и Наблюдателями. Что Орден создавался в древности не ради накопления сведений о Бессмертных в интересах какой-то там истины и истории. Деятельность его носила более практический характер. Что существовала некая группа Бессмертных, которые следят за жизнью себе подобных и за соблюдением Правил Игры. И для того, чтобы постоянно следить за каждым Бессмертным, не привлекая его внимания, нужны были смертные шпионы. — Такая теория не выглядит бредовой, Дана. — Согласна, эта часть не выглядит. Далее, Фернандес считал, что эта самая группа Бессмертных существует и по сей день. А вот Наблюдатели за тысячелетия истории о цели своей деятельности забыли. Иначе откуда бы этот невразумительный лозунг «Наблюдаем, но не вмешиваемся»? Кому и зачем нужно такое наблюдение? Но знание той, изначальной цели все-таки сохранилось и тайно передавалось по наследству среди высших руководителей Ордена. Сейчас хранителем этой тайны стал Арман де Лафонтен. До этого места история звучала складно, а вот дальше начинался бред. Якобы до наших дней дошли списки с древних манускриптов, как раз повествующих об истинном назначении Ордена. И та самая группа Бессмертных то ли охотится за этими списками, то ли просто хочет вернуть контроль над Орденом. Арман мне сам как-то рассказывал про семейную реликвию в виде старинных текстов, которые не удается прочитать. Но, черт возьми, Деннис! Откуда Фернандес выкопал сведения о том, что еще месье Антуан вел тайные переговоры с тайными «хозяевами» Ордена? А ведь он и в этом был уверен совершенно искренне! — Искренне, говорите? — задумчиво повторил Грант. — Ну да, или он совершенно гениальный актер. — Дана покачала головой и досадливо поморщилась. — Впечатление было такое, что он и на эту судебную аферу пошел только из соображений блага Ордена, потому что пресечь закулисную деятельность руководства, оставаясь в рамках Устава, невозможно! И наглостью Лао Ченга он возмущался тоже от души! Грант выпрямился и облокотился на стол: — Хорошо, с этого места давайте разбираться подробно. Как Фернандес описывал эту «аферу ради блага Ордена»? — В эту аферу входила инсценировка с судом. Предполагалось, что разбирательство идет обычным путем, выносится приговор, но пистолет дает осечку — и по традиции смерть заменяется изгнанием из Ордена. Крутое и внезапное изменение статуса «агента Бессмертных», его падение с Гроссмейстера до лишенного прав изгнанника, неминуемо должно вызвать реакцию... Фернандес считал, что Бессмертные, которых таким образом планировалось заставить себя обнаружить, в наших базах не значатся, и выманить их иначе, чем «на живца», невозможно. — Очень интересно... Ну а похищение Жанны как в эту картину вписывается? — По-моему, никак. А по версии Фернандеса — это следствие размолвки между высокими договаривающимися сторонами. То есть Арман продолжал вести переговоры, начатые его отцом, но что-то пошло не так, и на него решили надавить. Просто припугнуть для начала — потому с Жанной ничего страшного не случилось. Вот сюда хорошо вписываются факты, изложенные в официальных материалах дела. — Да уж, — усмехнулся Грант. — Знаете, Дана, насчет искренности Фернандеса вы, возможно, правы. Но вот остальное... По информации, собранной Йоши и нашим анонимным союзником, картина получается странная. С одной стороны, в организации похищения Жанны сам же Фернандес принимал деятельное участие. И инсценировка с телефонными звонками и кражей пароля входила в план, часть которого он открыл вам. С другой — инициатором этих мероприятий он, вероятнее всего, не был. Но кто тогда за всем этим стоит и почему этот кто-то не мог получить доступ к данным Центральной Базы через того же Фернандеса? — На эти вопросы есть ответы? — Увы, нет. Напрашивается предположение: в деле участвовала не одна, а две стороны, заключившие союз, но не доверявшие друг другу. Если Фернандес не хотел подыгрывать этим своим союзникам, почему оказался с ними в одной упряжке? Если он работал на них, для чего такая изощренность в получении информации? Если он рассчитывал добиться своих целей, не давая им то, чего они хотели, то насколько был оправдан такой риск? — Но утечка информации была же настоящая. Грант снова хмыкнул: — Дана, мы с Арманом в одной лодке. Для кражи информации использовали и его права доступа к Базе, и мои. Разница лишь в том, что я знаю, когда и в чем допустил оплошность, а для него все это стало неожиданностью. Ну, и еще в том, что меня намеревались убить без сложных ухищрений. «Оплошность» — это, видимо, и было то, что произошло в доме Гранта перед покушением, решила Дана. — Хорошо, я понимаю. Фернандес мне раскрыл часть своих планов, ту, которую сумел всучить Трибуналу. А о том, что похищение Жанны было частью его интриги, умолчал. Однако все его планы посыпались к чертям из-за того, что вмешался Лао Ченг... Но для чего Ченгу это понадобилось? — Увы, — вздохнул Грант, вновь откидываясь в кресле, — этого никто не скажет, кроме самого Лао Ченга. — О да, — фыркнула Дана. — Вы знаете, Деннис, я ведь видела его. — Кого? Ченга? — Да. Подцепила «хвост» на выходе из автомастерской, пыталась удрать. Тут появился он и увез меня на своей машине. Не догнали. — Что дальше? — Ничего. Довез до стоянки такси и уехал... Но несколькими фразами мы все-таки обменялись. Он помог Арману скрыться, но не счел нужным сообщить ему о том, что обвинения и суд — устроенная Трибуналом инсценировка. — Даже вот как! — произнес Грант задумчиво. — Дело еще интереснее. — А Лао Ченг не мог быть представителем той, неизвестной стороны? Может, организованным им побег — и есть то самое вмешательство тайных «хозяев», которого ждал Фернандес? — Может-то может, но доказательств тому нет. Чтобы прояснить этот вопрос, придется сначала найти Ченга. — Но есть ведь и другой источник информации? — заметила Дана. — Нужно как следует допросить Фернандеса и все выяснить. Он скажет больше, чем его компьютер. Грант вздохнул и качнул головой, будто собираясь сказать нечто неприятное. Негромко произнес: — Боюсь, это может вас огорчить, но это действительно проблема. Диего Фернандесу удалось скрыться. — Что? — Дане вмиг стало холодно. — И... что же теперь? — А вот этого, — произнес Грант тихо, внимательно наблюдая за ее реакцией, — я не скажу, пока не узнаю, какова была ваша роль во всей этой истории. Дана, я вам не враг и болтать на каждом углу о ваших подвигах не стану. Но знать, что произошло между вами и Фернандесом и как именно вы помогли достать данные с его компьютера, я должен. Дана растерялась: — Дьявольщина… Я подсадила в его компьютер программу, которая открыла к системе доступ извне. Если он узнает, как и когда взломали систему, то вычислит, кто подкинул ему такой «подарочек». Кроме меня, там никого не было. Грант глубоко вздохнул, облокотился на край стола и, подперев рукой подбородок, уставился в окно. После долгого молчания задумчиво произнес: — Полагаю, ввязываясь в это мероприятие, возможность его бегства вы в расчет не принимали. Что ж, большая удача, что он не заглянул проведать вас прошедшей ночью. — Но, — окончательно растерялась Дана, — он не знает, где я живу. — Я бы не стал уповать только на тайну. Сейчас вы в безопасности, но сидеть в штаб-квартире безвылазно не сможете. Его, конечно, ищут и найдут, но это дело не одного дня. Сегодня, когда закончите дела здесь, берите пару ребят для охраны, а лучше позовите самого Молери. Пусть они отвезут вас в особняк Лафонтен. Там вы будете в безопасности даже в отсутствие хозяев. — Дьявольщина, — повторила Дана. — Как я не подумала об этом сама... * * * Внутренний голос — штука хорошая и нужная, и была бы просто незаменимой, если бы выражалась внятно. Дана про себя часто завидовала людям, которые умеют, пользуясь подсказками этого самого голоса, принимать правильные решения. Ей такое если и удавалось, то редко и случайно. Самого Молери на месте она не застала, но распоряжения он отдал, отправив ей в сопровождение двоих свободных от дел в офисе охранников. Были они братьями-близнецами и любили развлекаться, выдавая себя друг за друга. Грант ведь не знал подробностей, снова подумалось Дане, только сам факт ее участия в атаке на компьютер Фернандеса. А предосторожностей навел столько, будто за ней уже идет охота. Но, возможно, он просто хорошо помнит, как подставился сам. Не то чтобы Дана очень боялась — кто найдет ее сейчас, неизвестно по какому адресу, в чужой машине? А уж потом, в особняк, и вовсе никому постороннему не добраться. Причин для спешки не было, и она решила заехать в пансион за своими вещами. Ну, и расплатиться за комнату — больше тайное жилье ей не требуется. ...Хорошо, пусть просветить Фернандеса насчет закрученной против него интриги с диском и программой было некому. Но просто понять, на чем его подловили технически — возможно ли без подсказки? Фернандес не дурак, и то, что ему удалось сорваться с крючка сейчас, тому подтверждение. Что, если он проследил укрытие Даны? Пусть соваться в ее жилище сейчас для него было бы большим и глупым риском, но есть нечто, способное подвигнуть на глупость и очень умного и осторожного человека. Любовь. — Ну вот, приехали. Братья-охранники вышли из машины, осмотрелись и потом позволили выйти Дане. Поднялись с ней к ее номеру, быстро, но внимательно обследовали коридор, а потом и комнаты, заглянув всюду, где мог поместиться человек, и еще более дотошно — в шкафы и ящики, не обойдя вниманием даже корзину с мусором. И лишь после этого ей удалось их выпроводить — подождать в холле этого же этажа. Оттуда прекрасно просматривался весь коридор, так что подойти к дверям незаметно не удалось бы никому, а стоять у нее над душой, пока она собирается, было незачем. Оставшись одна, Дана ушла в спальню, выставила на кровать сумку и принялась укладывать вещи. Не пройдет и получаса, как она покинет это место, и неважно, кому еще оно стало известно. Уже застегивая сумку, повернулась к двери в комнату спиной. И застыла на месте, поняв, что не одна. — Здравствуй, дорогая. Ты по мне соскучилась? Дана резко развернулась. Она даже не испугалась, настолько велико было удивление. — Диего?.. Откуда? Как ты сюда попал? — Ты сама говорила, что я могу быть очень убедительным. — Он смотрел спокойно и серьезно, стоя в проеме двери. — Хотел устроить тебе сюрприз. — Я думала, тебя уже нет в Париже, — напрямик ответила Дана, делая небрежный шаг в сторону, чтобы оставить позади проход, а не край кровати. Спокойно, только спокойно и никаких резких движений... — Но разве я мог уехать, не повидавшись? Он подался было вперед. Она инстинктивно повторила движение, отшатнувшись на полшага. — Ты что — боишься меня? — Единожды солгав, кто тебе поверит? — проговорила Дана, не отрывая взгляда от его лица. — Единожды, Диего. А сколько раз солгал мне ты? — И ложь бывает во спасение. Мне не хотелось навешивать на тебя ответственность за то, чего ты пока не поймешь и не примешь... Я переоценил твою чувствительность. Когда вы поймете, что я был прав, будет поздно что-то менять. Я бы посоветовал тебе плюнуть на все это и бросать к дьяволу тонущий корабль. — Ты для этого ко мне и пришел? Чтобы сказать, как ты обо мне заботился? «Черт возьми, где охранники? Если даже они живы, кричать отсюда бесполезно...» — Нет. Просто не мог уйти, не разобравшись... Мне рассказали странные вещи. Основная улика против меня — данные с моего компьютера. Но извне он был недоступен, а гостей у меня не было. Кроме тебя. Она продолжала смотреть на него молча. Отступать некуда. Оружия у него в руках нет. — Ну да, — хмыкнул он. — А я не верил... Мне казалось, на предательство ты не способна. — Тогда зачем ты меня на него толкал? — Уйти от того, кто уже предал тебя — не предательство! Дана покачала головой: — Я предупреждала тебя, Диего. Принимать жизненно важные решения на основании неверных сведений очень опасно. — И поэтому ты решила вернуться к нему?! — Чтобы вернуться, надо уйти, а я никуда не уходила. — О, дьявол! — яростно прошипел Фернандес. — Неужто ты думаешь, что он все забудет?! Да, ты оказала ему услугу, но ты уверена, что этого достаточно?! Или он настолько хорош, что ты готова быть рядом с ним даже в роли шлюхи?!.. — Шлюхой меня счел ты, Диего! — взорвалась Дана. — Когда вообразил, будто отбиваешь меня у соперника, которого я терплю ради каких-то идей и долгов! — Почему я должен был думать иначе?! — Потому что это вздор! Он был мне другом, старшим братом — но не любовником! А потрудись ты узнать что-то, кроме идиотских сплетен, ты никогда бы не решил, что я воспылаю к тебе любовью из-за пары гребаных бумажек в досье!.. Разница между умным и дураком определяется по последней ставке. Ты — дурак, Диего Фернандес! Она видела, как меняется выражение его лица, видела, как он сжимает кулаки. Миг, полшага в сторону, к туалетному столику. Горлышко графина — в ладони. Бросок! Он увернулся, но начатое движение было потеряно. Дана бросилась вперед, со всей силой ударила его ногой в бок, отбрасывая в сторону. Метнулась во вторую комнату — к выходу. Она почти успела.