Приличное место

— Сегодня мы ужинаем не дома, а в «Барнс». — ... Ты наказываешь меня за то, что я съел твой йогурт? — Что? — Я спрашиваю: ужин в амбаре — это некая особенная форма наказания с твоей стороны? — Како--? Не в амбаре. В баре, называющемся «Барнс». Его название оправдывает тематическую обстановку. Вообще-то, это популярное в Вулфтрапе место. И его мы сегодня и посетим, доктор Чилтон. — Значит, это не наказание, а поощрение? И чем же я его заслужил? — О, даже не знаю. Возможно, однообразным нытьем о вашем заключении на моей ферме, которым вы полощете мне уши каждый вечер. — Ясно. В таком случае, полагаю, мне стоит поблагодарить тебя? — Пожалуйста. И когда это вы съели мой йогурт? — Фред? — Одним словом ты сумел превратить меня в фермера быстрее, чем неделями проживания в глуши. — Рик? — Господи, помоги мне. — Рико. Рикки. Рикстер. — Прежде чем ты раскатишь передо мной все свое внушающее ужас воображение: младшая сестра звала меня «Деде», а бабушка «Кикко». Но с твоего позволения я сам выберу себе поддельное имя для этого выхода в свет. Я не одна из твоих собак, Уильям. — Удивите меня, Фредерик. — Фридрих. — Фридрих? — Да, вообще-то это одна из форм моего имени. Меня назвали в честь деда. А твое имя, насколько я помню, в древнегерманской традиции звучит как «Вильгельм». — Тем лучше, что мы не в Германии. — Теперь я вижу почему этот деревенский клуб популярен среди местных. — Попробуйте радоваться, что сегодня вам не нужно готовить. Я радуюсь. — Это еще что должно означать?! Если моя стряпня...! — Займите столик и сделайте заказ. — Уилл!.. Я с тобой еще не закончил! — Обожаю ждать. Ты, видимо, тоже. — Это налет фешенебельности специально для вас, Фредерик. — Прости, но у меня проблемы с тем, чтобы связывать фешенебельность с опилками на полу. Лучше бы мы и впрямь поужинали в твоем амбаре. — Кхм. Деде, вы сказали… — Пожалуйста, воздержись от издевательств. — ...что у вас есть семья. — В Питсбурге. Тебе бы он понравился — там не происходит совершенно ничего. Только медленно разлагаются руины, оставшиеся от рецессии. Но Пенсильвания тем не менее продолжает поддерживать жизнь в стареющей популяции этого захолустья остатками индустрии. Примерно как пьющий свой собственный пот бегун на марафоне. — Выразительное сравнение. — Надеюсь, что оно передает то, насколько эти попытки жалко выглядят. Это место давно пора превратить в резервацию для стариков. Хотя, о чем я. Оно уже в нее превратилось. Все ненавидят этот город, но никто не уезжает. — Вы уехали. — И слава Богу. — Это многое объясняет. — Прошу прощения? — Как сформировалось ваше представление о традициях и респектабельности. — Оу. Ну да. — А ты, кажется, с Юга, верно? — Верно. Я не хочу говорить об этом. — Хорошо. Тогда я продолжу о себе? Воспитание женщинами-ханжами стало моим первым шагом в направлении антихристианства. — Как вы сказали? — Неудачно получилось. Думал, ты узнаешь Ницше. Но я в самом деле не религиозен... В отличие от своей бабушки и сестер. А моя мать... Она кошатница. И можно сказать, что превратила это свое увлечение в религию. Так что, ты не первый патологический собиратель животных в моей жизни. По правде говоря, я даже неплохо нахожу с ее котами общий язык... — Не подумал бы. — ...по крайней мере, с бесшерстными. — Ах да. — Разумеется, не подумал бы. Тебе проще считать, что я ненавижу животных, на ужин мне жарят черных младенцев, а еще я принимаю ванны из крови, и поэтому у меня такая ухоженная кожа. — Как иначе. Все вы психиатры такие. Хотя, что часть про кожу ложь, я знаю. Это ведь я покупаю вам лосьоны, гели и прочее. Но, вообще-то, вы правы. — Правда?.. То есть, да, конечно. В чем именно? — Я действительно плохо вас знаю. — А ты у нас музыкант? — ... — Да брось. Пианино посреди гостиной. К тому же, настроенное. Да, я немного пробовал поиграть на нем. Я тоже играю. — ... — Я не хотел затрагивать слишком личное. К тому же, это вписывается в то, что я знаю о тебе. — Неужели, доктор Чилтон? Во что же? — Ну, многие бывшие энтомологи были еще и музыкантами. Доктор Бенеке, к примеру. — Я слышал, он был лучшим ученым, чем рокером. — ... И все-таки, я бы хотел услышать, как ты, например, поешь. — Нет, не хотели бы. — Значит, у меня нет ни единого шанса подслушать тебя поющим в душе? — Вы со мной флиртуете, доктор Чилтон? — Не льсти себе. Считай меня вуайеристом. — Хотите верьте, хотите нет, но камеры и прослушка в госпитале возбуждали у меня подозрения на этот счет. — Что же, это было не худшим свиданием в моей жизни. Но в следующий раз я выбираю ресторан. — И платите тоже. Омар под соусом Бешамель! Серьезно, Фредерик? — Согласен, я ошибся. Этот деревенский клуб оказался приличным местом.