Сломить Мидорию.

Не прошло и месяца, как Изуку с 1-А классом переехал в общежитие предоставленное Юэй. Так как парень умел неплохо располагать к себе людей, ему не составило особого труда быстро освоиться в своём новом доме. Такого рода переезд, как он считал, пошёл ему на пользу. Мидория больше концентрировался на тренировках и занятиях в академии. Даже несмотря на постоянный шум в общей гостиной, кухне и даже некоторых соседних комнатах, соседей-одноклассников, Мидорию нисколько не смущал, напротив, делал его вечера веселее, и парень волей неволей раскрывался, впуская в своё сердце новые чувства, новых людей, новое веселье, которые потихоньку строили нового его. Ему нравилось, каждый раз открывать что-то новое, ранее невиданное в тех, кого он считал своими новыми друзьями. Да, всё же Изуку тосковал по матери, он был благодарен ей за то, что она всё-таки смогла отпустить его и дала шанс на самостоятельную жизнь в Юэй, ради ещё одного небольшого шажка к достижению заветной мечты. Просто первое время Мидория никак не мог поверить, что извечные беспокойства и переживания добродушной матери, почти отошли на задний план. Мать, всегда была главной поддержкой и опорой для Изуку. Даже когда парень терялся в себе и не мог совладать с жестокой реальностью, Мама никогда не оставляла его. Её материнская любовь, наполненная верой, надеждой и сочувствием к нелёгкой судьбе единственного сына, долгое время , единственное, что было у Изуку помимо мечты. Парень не любил долго тешить себя грустными переживаниями о прошлом и как можно скорее старался гнать их прочь, ведь это ещё не самая высокая цена, которую ему придётся заплатить на пути к становлению героя. Нужно было взять себя в руки и смотреть вперёд! Хотя, Изуку это давалось не так-то и просто, ведь теперь он живёт под одной крышей с человеком, которым он восхищался всё своё детство и поражается ему до сих пор, после Всемогущего, конечно. Этот человек устраивал ему не хилые травли и уничтожал его самооценку на протяжении всей младшей и средней школы, но сломить дух Изуку, выбить из него стремление к невозможному и подавить напрочь всё желание помогать всему и каждому, защищать ценой собственной глупости и риском быть побитым или откинуться, беззащитных... Он так и не смог. И этот человек, его друг детства по совместительству постоянный одноклассник и главный соперник в глазах Мидории, Катсуки Бакугоу. Он ходячее напоминание о печальном прошлом, тот кто постоянно тешил своё нескончаемое самолюбие, тем фактом, что соседский мальчишка, с которым он играет, родился без причуды, что он хуже отброса, что его главная цель существования это возвышение, таких как Катсуки, невероятных, талантливых людей во всем за что бы они не взялись, правда, с горячими головами, идущими на пролом и используя любые средства к достижению желаемого. Но Бакугоу был ещё тем зазнавшимся ублюдком. За своим раздутым эго и фантастической, с каждым днём растущей причудой уже давно перестал видеть истинную суть вещей, за которые он борется. И ценить тех, кто по-настоящему окружает его теплом и поддержкой. Да именно поддержкой, а не одноразовой лестью и вчерашним восхищением. Стоило попасть Катсуки в Юэй, и увидеть из чего сделаны местные ребята, и более того увидеть на что способен, тот кого он всю жизнь считал бесполезным и никчёмным, ему пришлось спустится с небес на землю и принять неожиданную реальность, где он не единственный мегаталантливый и сообразительный парень в этом рассаднике будущих героев. Катсуки, поубавил свой напор и желание быть в центре внимания и стал, как не странно, держатся особняком в своём новом классе. Но вот избавляться от стремления и жажды обойти всех здесь и расстаться со своим горячим нравом и дерзким характером он не спешил. Всё еще где-то там в глубине, Изуку злился на Кацчана за всё, что ему пришлось натерпеться от горячего парня на собственной шкуре, но в отличии от Бакугоу он никогда не опускался, не до открытой, не до скрытой ненависти. Изуку во многих аспектах наивно смотрел на привычные вещи, которые давно уже совсем не те, что раньше. И зачастую смотря на Катсуки, он всё ещё видел того сорвиголову Кацчана, который был бесстрашным, самоуверенным себе задирой. Он пытался... пытался и не один раз поменять своё мнение о друге детства, пытался впустить в своё сердце настоящий гнев и такую же необузданную ярость, ведь теперь Изуку мог себе это позволить, теперь они на равных, теперь никогда не будет как прежде и он не будет загибаться у стены в слезах, когда тот жестоко его избивает, чтобы тупо выпустить свой пар и сорвать свою злость на ком-то... Но Изуку не смог... Он уже давно простил Кацчана за все и был готов сделать это не один раз. Искрений, наивный Изуку ненавидел лишь своё прошлое, в котором он жестоко разыгран жизнью появлением на свет без причуды, и любил его зато что там, когда-то давно-давно Кацчан считал его своим другом. Катсуки же напротив, день за днём укреплял свою ненависть к Мидории. Он раздражался не только от одного его вида, но и мимолётной мысли о нём. У него по сей день, уже на протяжении долгого времени никак не могло уложиться в голове: Как такой отвратительный отаку, как Деку, умудрялся на протяжении более чем пятнадцати лет скрывать такую сильную причуду? Как он мог всё это время притворяться и обманывать его? Как он мог позволить себе, смеяться и дурить самого Катсуки Бакугоу всё это время? Эти ставшие извечными вопросы, просто вымораживали Катсуки и сводили его с ума. Когда? Как он сумел упустить этот метаморфоз жалкого задрота в того, кто по своей причуде сравним лишь с Всесильным? Катсуки стал просто одержим злостными мыслями о Мидории, он заставлял себя на каждой тренировке выкладываться по полной. При каждой жалкой попытке Мидории, что-то спокойно спросить или поговорить, он, не давая ему договорить до конца, Катсуки был готов его заткнуть и растоптать на месте одним лишь взглядом, но уже как раньше это не срабатывало, и жалко выглядел не Мидория, а Кацчан, выставлявший себя на посмешище, своим последующим неадекватным поведением, сопровождая всё громкими криками. Ведь глаза жалкого задрота начали блестеть уже не только от слёз, от откуда-то взявшейся в них решимостью, будто кто-то в тени всегда подталкивает его и наполняет ей не только его глаза. Катсуки твердо знал, что этого он так просто не оставит, должен быть способ притормозить такие резкие скачки изменений в Изуку. Бакугоу не хотел признавать, но временами он хотел снова видеть перед собой сломленное заплаканное лицо Мидории, наполненное страхом и покорностью, смотрящее на Катсуки снизу вверх, временами он любил засыпать в своей новой комнате под картинки подсознания из прошлого появлявшееся в его голове. В такие моменты Бакугоу путался в своих чувствах и не знал чего он хочет больше, сломать и уничтожить или подчинить и заставить примыкаться перед ним. Его воодушевляли подобные мысли и в то же время заставляли съёжиться от наличия подобного в своей голове. В настоящее время трудно сказать что отношения между двумя будущими парнями можно назвать нормальными, как трудно сказать и то, что они вообще есть. Первый не подпускает второго к себе, второй лишний раз старается избежать стычек с первым, несмотря на то, что Изуку был бы всеми руками за, хоть как-то наладить отношения с Кацчаном, но вот только, он слишком хорошо его знал и прекрасно понимал, что ничего ему не светит. Но так не могло продолжаться и дальше, парням нужен был повод или удачное стечение обстоятельств, чтобы хоть что-то прояснить нормально между собой и как не странно, такой повод не заставил себя долго ждать...

***

Сегодня был самый обычный, жаркий, воскресный, июньский денёк, хотя нет, довольно-таки необычный, ведь сегодня на редкость в специальном корпусе общежития 1-А класса, было очень тихо. Да, верно долгожданный выходной, после изморительных шестидневных тренировок и высасывающих все соки из тебя, классных занятий. Не мудрено, что большая часть одноклассников разъехались по домам, пляжам, или просто выбрались прогуляться в город. Так что здания быстро опустело, за исключением пары комнат. Проспав до полудня, Катсуки всё-таки заставил себя выбраться из своей комнаты, лениво прогуливаясь по своему этажу. Решив навестить своего соседа Киришиму, Катсуки невольно ругнулся когда тот ему не открыл, не долго думая, Бакугоу сообразил, что его сосед и единственный человек, который не раздражал его сильно и он мог перекинутся с ним парой тройкой слов создав небольшую иллюзию, что он считает его под стать себе и не против с ним приятельских отношений, отсутствует. Не долго думая, Бакугоу решил прогуляться до общей гостиной, он всегда много спал после занятий в академии, да и не особо любил светиться своей рожей внизу, он знал, что все считают его ещё тем неадекватом и чёртово влияние Мидории прослеживалось в каждом из них. Их чёртовы лыбы, шум по поводу и без и легкомысленное дружелюбие, Бакугоу тошнило от подобного. Спускаясь, всё ниже и ниже Катсуки подмечал для себя, что сегодня не естественно тихо, да выходной, но когда, что это меняло, в этом месте? Наконец, достигнув, гостиной Катсуки неприятно перекосило, от вида пустого просторного помещения с шикарной отделкой и уютной мебелью, на одном из диванов которого он увидел Деку. Парень сидел на одном из диванов и что-то перечитывая, записывал в свою тетрадь, предварительно держа свою руку возле подбородка, слегка согнувшись к гостиничному столику. Заметив присутствия Катсуки, Изуку сразу же оторвался. — А, Кацчан, доброе утро! Вернее будет сказать уже день. — он нервно улыбнулся и слегка вздрогнул, поднимая глаза на Катсуки, было очень заметно, что он старается скрыть своё волнение. — Не разговаривай со мной, тупой Деку. — нахмурившись, Катсуки решил проследовать в сторону столовой. — Ладно, как скажешь, Каччан... Я не думал, что ты решишь остаться и не разъедешься вместе с остальными. — мирно согласившись, он продолжил пытаться вступать с ним в контакт. — ЧЁ? — только и смог выдавить из себя Катсуки, заставив себя обернуться. — Ты разве не в курсе? Кондиционеры сломались, и поэтому Юэй разрешил ненадолго выбраться домой или прогуляться до бассейна, тут недалеко. — пытался спокойно смотреть на Кацчана Изуку. После такого объяснения, Бакугоу почувствовал себя дураком, кой-кому, но ему меньше всего хотелось просрать подобного рода привилегию, но учитывая, что он, как и Мидория живёт не близко от Юэй и на поездку до дома уйдёт более двух с половиной часов, как и обратно, он видел мало в этом смысла. К тому же, почему Мидория остался здесь? Он конечно, тот ещё задрот, неужели он правда упустит возможность провести время хотя бы с Ураракой и Иидой? Всё это очень подозрительно выглядело в глазах Бакугоу, что он даже смог разглядеть во всём этом своего рода вызов. Ничего не ответив Изуку, Катсуки продолжил свой путь к столовой, покопавшись в общем холодильнике, он нашёл чье-то свежее, хорошее молоко, решив, что теперь это его, Катсуки схватив упаковку, и надев на себя злостную маску безразличия, решил вернуться к Изуку. Он меньше всего хотел находиться в одной комнате с этим отаку, но и больше хотел узнать, что же здесь не чисто. С треском откинувшись на соседний диван, что снова заставило вздрогнуть Мидорию, он принялся пристально пялиться на Изуку, предварительно попивая холодненькое молоко. Присмотревшись он увидел, что Деку занял одну треть столика вырезками из газет, разнообразными статьями, кучкой журналов с яркими постерами и странными справочниками. — Почему ты остался? — внезапно спросил Катсуки. — Ну... — виновато подняв взгляд на Катсуки, Мидория запнулся. — Только не говори мне, что не чувствуешь какая здесь душегубка, Деку — откинув голову назад, вытирал подступающий пот к вискам головы Катсуки. — Ты же помнишь мою маму, стоит ей увидеть это и это она просто с ума сойдёт и к тому же, если я опять увижу её глаза, полные слёз, я буду чувствовать себя ещё хуже. Урарака и Иида звали меня прогуляться, но я отказался, я был занят всю неделю со всеми, что совсем забыл обновить свои данные по последним героям и злодеям, о которых пестрят газеты. — Указав на свою перевязанную левую руку и пару царапин на лице, он нелепо улыбнулся и был готов уже вернуться к своему прошлому делу. Катсуки вспомнил, что на прошлой неделе Изуку, около трёх раз попадал в медпункт, этот придурок по-прежнему не может нормально управляться со своей причудой и продолжает полагаться на свои грязные приёмчики. — Ты действительно, конченный задрот, — бросив грубо это фразу, Катсуки принялся полностью опустошать коробку молока. — Хах... Так всё-таки, что насчёт тебя Кацчан? — проигнорировав оскорбление, Изуку всё-таки решился спросить. — В отличии от тебя, я, не обязан, не перед кем отчитываться, — закончив пить и неожиданно взорвав пакет в своей руке, тем самым продемонстрировав своё превосходство Бакугоу угрожающе смотрел на Мидорию. В этот момент инстинкт самосохранения подсказал Изуку, что лучше будет больше не донимать Кацчана вопросами и спокойно вернуться к своему хобби. А вот Бакугоу совсем не собирался униматься, жара начала давить на него, наивность Деку и его извечное хорошее отношение к нему выводило из себя, он начинал злиться и не находил себе места. Поняв что больше не вынесет этих глаз полные сострадания и кричащие о том, что стоит только открыться и они поймут тебя, Катсуки встал и ринулся к окну, чтобы посмотреть что твориться снаружи, чтобы хоть как-то отвлечь себя. — Что за идиотская ситуация? Остался один наедине с этим придурком! — тихо буркнул Катсуки. Катсуки может с легкостью вломить Изуку, ведь тот сейчас не в самом лучшем состоянии и всё ещё восстанавливает своё тело после недели тренировок. Никого нет, лучшей возможности не представится, нужно просто развернуться, снова подойти к нему и врезать разочек, чтоб меньше святил своей жизнерадостной вечной улыбкой. Ох, как же Катсуки сейчас этого хочет, почесать свои потевшие руки и не от кого попало, а об Мидорию, который давно забыл, где его место. Но Катсуки из последних сил борется с собой и сдерживается от столь заманчивого предложения в своей голове, от чего его руки аж невольно дёрнулись. Эти чёртовы, дурацкие зелёные глаза, полные надеждой и решимостью, отвратительная россыпь веснушек на его лице и такие маленькие блестящие губы, как у тупой, смазливой девчонки. Даже сейчас, несмотря на то, что он отвернулся, образ Мидории возникает у него в голове... Катсуки упирается одной рукой в стену и смотрит в пол возле окна, почему он снова чувствует себя проигравшим? Будто это всё было спланировано и подстроено его жалким соперником... Почему он не может даже нормально находиться в одной комнате с ним? Почувствовав себя снова на грани, Катсуки резко оборачивается, чтобы снова взглянуть на Изуку, и что он видит? Глаза Мидории, завороженно смотрят на него, несмотря на то, что он сидит в нескольких метрах от него Катсуки уловил их и не только, на щеках парня выступил лёгкий румянец и он будто застыл на месте, столкнувшись в очередной раз со взглядом Катсуки, Изуку одернувшись запаниковав на месте, поняв, что его заметили. — Какого ты только что пялился на меня? — с претензией ринулся Катсуки, анализирую по ходу что это было. — Кацчан... ты всё не так понял... Я просто... — поняв, что сейчас его прижмут к стенке, замешкался в поисках решения Изуку. — Что просто, что просто, Деку? Думаешь, что я такой тупой? Считаешь себя хитрее и смотришь на меня с высока? Думаешь, что теперь тебе всё можно, что ты на высоте? А? —приблизившись в плотную к Мидории, Катсуки схватил его за верх его домашней майки и приблизил к себе, предварительно на него замахнувшись, от чего Мидория рефлекторно приготовился к удару. Но Катсуки уже было не столько интересно, врезать Мидории, сколько разобраться в том, что, что это был за новый взгляд с его стороны? Да, он смотрел на него по-разному, но такие его глаза он видел впервые. Застав на пару секунд в ожидании ответа от Мидории, он уловил громкое биение его сердца, ну надо же, оно так даже во время битв не стучало. — Кацчан, я никогда так о тебе не думал, да и о себе тоже. В моих глазах, ты всегда слишком крут, я подумал вот бы было здорово однажды достигнуть тебя и чтобы ты хоть раз не злился на меня... Ведь, я всё ещё помню, что когда-то мы были хорошими дру... — подняв голову на Катсуки, Мидория пытался быть убедительным. — Заткнись! —откинув его назад на спинку дивана, Катсуки совсем забыл, что левая рука Изуку всё ещё не совсем восстановилась, а правая выронила заветную тетрадку с которой он судя по всему не хотел расставаться. Переведя своё внимание с Изуку на объект его хобби, он в одночасье опустился и овладел ей. — Твоя очередная тетрадь наблюдений? Даже теперь несмотря на наличие причуды, ты продолжаешь этим маяться. Да, что с тобой не так Деку? — быстро пробегая по её страницам глазами осуждающим тонном произнёс Катсуки. — Кацчан! Немедленно верни! Эта тетрадь, для меня особенная! Тебе она ничего не даст! — встав с места и сделав попытку отнять тетрадь у Катсуки, Изуку метался из стороны в сторону за парнем. — Ну почему же, Деку? Посмотри, я разозлил тебя. А может она не такая уж и бесполезная и тут немало записей... Хм, может мне тоже стоит дополнить её или тоже начать лучше пользоваться дешёвыми трюками, искать слабые места этих ребят, которые у тебя здесь? Или ты не выносишь теперь, когда кто-то трогает твои загоны, Деку? — уворачиваясь от Изуку, он выставил руки чтобы притормозить его, несмотря на подкаченное тело Мидории, Бакугоу всё еще превосходил его по силе. — Почему... Почему ты всегда отнимаешь у меня всё, что я люблю Кацчан? — сорвавшись, Мидория прикусил один из пальцев руки Бакугоу, поймав момент, когда Кацчан потерял бдительность, он почти вырвал тетрадь из его левой руки, но Катсуки быстро среагировал и заломил вторую, здоровую руку Мидории. — Вот видишь о чём я тебе говорил, твои грязные трюки, Деку... Ты полностью из них состоишь и это по-твоему то, чем должен пользоваться настоящий герой? Ты отвратителен... Деку. Говоришь, отнимаю, всё, что ты любишь, ну тогда забери свою тупую тетрадь у меня. Или ты по-прежнему будешь просто смотреть, что я делаю с твоей вещью, я ведь могу и порвать её или даже спалить. Ну что ты теперь будешь делать Деку? — поняв, что теперь он держит под своим контролем своего ненавистного соперника, Катсуки просто упивался этим моментом, он специально начал говорить полушёпотом у самого его уха, обжигая своим горячим дыханием ещё и его шею, чтобы запугать парня ещё больше. Но Изуку сейчас поддавался другим мыслям, ему определённо нужна была эта тетрадь. — Кацчан... — ещё более жалобно, произнёс Мидория, когда Бакугоу продолжил заламывать его руку, невольно спустившись своим носом к его шеи и втягивая в себя запах ненавистного Мидории. Бакугоу был более чем доволен, такому расположению дел, всё, как и в старые добрые времена, но теперь появилась какая-то перчинка, о которой он определённо знал, но никогда не пускал её в ход ранее. Ведь это так упоительно держать под контролем того, кто меньше всего сейчас желает сопротивляться тебе. Жарко... Им обоим стало невероятно жарко и духота ещё более пронизывала эту комнату, и вспышка злости Бакугоу начала превращаться в возбуждение? — Эм... Парни, вы чё тут делаете? — внезапно появился Тодороки с полусонным выражением лица. — А, Тодороки-кун! — быстро переключился Изуку. — Вот, чёрт... — оттолкнув от себя Мидорию, Катсуки быстро направился в сторону лестницы, взбешённый тем фактом, что его прервали на самой интересной части его странного развлечения, не забыв захватить с собой тетрадку Мидории. — Я одолжу твою тетрадь с конспектами Деку, если она действительно нужна тебе завтра, то зайди сегодня ко мне и забери её. Конечно Катсуки, специально сказал это, чтоб Тодороки ни о чём не догадался, всё же он меньше всего хотел, чтобы о его личных счётах с Мидорией знал кто-то не просвещенный, то есть никто. Он знал, что Мидория обязательно придёт, он знал, что он это сделает не сразу, а будет копаться и растягивать этот момент до последнего, а в итоге сам об этом пожалеет.

***

Весь оставшийся день Катсуки провалялся в постели в компании со своей карманной приставкой и незамысловатой игрой. Бакугоу уже всё для себя быстро решил, сопровождая своё решение холодным расчётом. Ему было жутко интересно, что же предпримет Мидория, когда придёт сюда, ведь переступив порог его комнаты, Катсуки не гарантировал, что он выйдет из неё невредимым. Катсуки, прекрасно понимал, то что он собирается сделать с Мидорией, это не есть нормально для них обоих, но если это рассматривать как возможность унижения чести и достоинства своего ненавистного соперника или просто преступление его воли, то это действительно дорогого стоит. Ещё немного, совсем чуть-чуть и Катсуки сможет воплотить свой чертовски хороший план в жизнь. Всё же интересно, почему он так трясся за эту тетрадь? Катсуки и раньше отбирал у него подобные сборники бумаг, разве это не очередная? Что в ней особенного? Окончательно, заинтересовавшись, Бакугоу отложил в сторону приставку, встав с кровати и подойдя к своему письменному столу, он принялся просматривать тетрадь в очередной раз, ища то, что даст ответ на его возникший вопрос. Пролистав её до самого конца, Бакугоу наконец заметил. На последнем форзаце бумаге, был автограф Всемогущего, да ещё и подписано, как: "Моему лучшему фанату номер один" Да, это слишком перебор, но вполне в духе символа мира. Посмотрев ещё несколько минут на подпись Катсуки, раздражённо отшвырнул от себя тетрадь, представив счастливое лицо Мидории, когда Всемогущий ему это подписывал. Будто, ему своей здродской атрибутики мало в своей комнате... Но, не успел Кацчан, вернуться в кровать, как в дверь робко постучали. — Ну, наконец-то... — с ухмылкой отправился открывать Бакугоу. Конечно, на пороге стоял не кто иной, как Мидория, который с открытой дверью растерял своё самообладание, в прочем ничего нового. — Кацчан! Я пришёл поговорить с тобой по поводу... — пытался взять себя в руки Изуку. — Так и будешь здесь стоять, чёртов тормоз? — не дав договорить, Катсуки схватил Изуку за здоровую руку и быстро уволок в свою комнату, предварительно осмотревшись, нет ли никого в своём коридорном проёме. — Итак, слушай меня сюда, Деку, я... — решительно начал Катсуки. — Я знаю. Знаю, что ты не вернёшь мне мою тетрадь просто так. Поэтому я хотел поговорить с тобой. Ты ведь, очень хочешь мне насолить, так ведь, Кацчан? А это был очень хороший повод. Да, я в курсе, что я раздражаю, и ты сильно ненавидишь меня, но всё же я не хочу с тобой и дальше выяснять отношения. Просто скажи, чего ты от меня хочешь? — погрустнев и пустыми глазами посмотрев на Катсуки, Изуку ожидал ответа. К такому раскладу дел Катсуки был не совсем готов, всё же он рассчитывал, что Мидория будет до последнего вымаливать свою вещь из рук Катсуки. — Чего я хочу, спрашиваешь? А что ты мне можешь дать? — свирепо переспрашивал Катсуки. — Не много, но я всё равно намерен забрать её, у тебя Кацчан, — решительно проговорил Мидория. — Тсс, Тупой Деку прекрати из себя корчить крутого, раздражаешь! — подойдя вплотную к Мидории, Катсуки внезапным, сильным толчком правой руки опрокинул его на свою кровать. — Ай, Я всего лишь хочу мою тетрадь обратно! — случайно оперевшись на больную руку, пытался встать Изуку, продолжая держаться решительно. — Да?! Ну, тогда действуй, Деку. Докажи, мне что у тебя кишка не тонка, чтобы получить её назад! — оседлав Изуку сверху и заблокировав ему, возможность встать снова, склонился над ним Бакугоу. — Ч-что? Что ты собираешься делать Кацчан? Зачем ты залез на меня? — опешил от действий Бакугоу Мидория. — Ты что действительно туго соображаешь? Разве не ты только что был готов мне предложить взамен что-то на эту тетрадь и спрашивал чего я хочу? А? Деку? — снова посмотрел с претензией Катсуки. — Да, но ты так и не сказал, чего ты хочешь... — слегка смутившись от столь сомнительных действий Бакугоу, от чего в штанах начало становиться тесно и напрягал тот жар, иот Катсуки. — Ты действительно тормоз... — переведя взгляд на шорты Мидории, Катсуки быстро принялся стягивать их. — Кацчан, постой! Кацчан! Кац... — пытаясь правой рукой притормозить стягивание своих шорт с себя Изуку. — Ну что ещё? — в яростном смущении перевёл взгляд на Изуку Катсуки. — Что... Что ты собираешься сделать со мной?! Это всё странно и совсем на тебя не похоже! Я совсем не понимаю тебя, Кацчан! — забился в панике Изуку, пытаясь выбраться из власти Катсуки. — Тсс... Это всё твоя вина! Чёртов Деку, если бы... если бы ты только сегодня так по-идиотски не посмотрел бы на меня, этого ничего бы и не было! А теперь не рыпайся и дай мне получить то, чего я ждал весь день! —притянув к себя Мидорию, Катсуки впился в его губы своими губами, тем самым сразив Мидорию на повал. Это был первый поцелуй Бакугоу, жадный, мокрый и углублённый. И он достался ему, самому ненавистному человеку в мире, как до сих пор продолжал считать Катсуки. Он орудовал своим языком во рту Мидории, как только мог, вытворяя что только было ему подвластно своим языком с языком Изуку. Когда дыхания стало недоставать, Бакугоу вынужден был разорвать поцелуй, тем самым слегка отстранившись чтоб увидеть лицо Мидории. — Кацчан... — тяжело дыша, жадно хватал воздух Изуку слегка прищурив глаза и пустив лёгкую струйку слюны из-за рта. Увидев своего друга детства с таким, как показалось Бакугоу развратным выражением лица, Катсуки понял, что это гораздо лучше того, что он надеялся сегодня получить от Изуку. Катсуки в один миг отбросил о себя ненужные формальности вроде его извечной гордыни и своей философии. Его ни капли, не смущало то, что он дальше собирается вытворять разного рода непристойности с парнем, а особенно со своим другом детства, для Катсуки будто в один миг стёрлись все границы и рамки дозволенного и недозволенного, он просто шёл на поводу своих животных инстинктов и не собирался усомниться именно сейчас в них, хоть на секунду. Была чёткая цель быть первым с кем это сделает Деку. Катсуки знал, что его друг, слишком впечатлительный и этого более чем достаточно, чтобы надломить его уверенность и притупить чувства самообладания, оставив жирный отпечаток изнасилования и свои следы на нём, а дальше, если Катсуки понравится, то Деку несомненно станет его секс-игрушкой. — Опять этот взгляд, Деку. Тебе же будет лучше, если его кроме меня никто не видел... Иначе... — подловив момент, Катсуки всё-таки окончательно стянул шорты с Изуку, а из-за только что случившегося поцелуя, реакция Мидории стала слегка заторможенной. — Нет... остановись, прошу! — сделав слабую попытку, снова остановить, Катсуки, Мидория, тщетно пытался оттолкнуть его, тем самым не заметив, что Бакугоу легко перевернул его на бок и сам устроился позади, быстро проникнув к оголённому члену Мидории и во всю мастурбируя ему. — Будь тише. Ты же не хочешь, чтобы нас опять прервали? Ты мне вообще спасибо должен сказать, что я снизошёл до тебя в этом плане. Расслабься и пока, получай удовольствие, — засунув в рот Мидории пару пальцев своей левой руки, Катсуки непрестанно смотрел на агрегат своего оппонента, периодически переводя взгляд на его полу возбуждённое, полу заплаканное лицо. Для Изуку сейчас всё происходило как в тумане, как в каком-то ненормальном сне, где он оказался по чьему-то злому умыслу. Он никак до конца не мог поверить, что сейчас он находится в комнате своего друга детства и этот самый друг детства сначала поцеловал его, а теперь пытается ему подрочить. Это всё просто не могло уложиться в голове Мидории. Да и к тому же снова этот наплыв жара со стороны Катсуки и вся запутанность этой ситуации просто не могла дать Изуку остаться здесь. — Моя рука, больно... Кацчан... Твоя рука, делает мне... — не договорив Изуку отключился, тем самым откинувшись на Катсуки. — Что? Не смей отключаться, придурок, я даже ещё ничего тебя не сделал, в этом плане! Чёрт, чёрт! Серьёзно? Ты вырубился от того, что я тебе подрочил? — разозлившись, снова от несостоявшегося плана, Катсуки готов был взорваться на месте. Взглянув на горящее лицо Изуку, и слегка помутневшие бинты на его руке, Катсуки невольно смутившись, заставил себя прогуляться быстренько до кухни, прихватив пару бутылок холодной воды и раздобыв свежий бинт. Вернувшись в комнату и распахнув чуть шире окно, парень смочил тело друга тем самым дав ему немного остыть и с ювелирной осторожностью сменил ему бинты. Сделав свежую перевязку. На мгновенья Мидория пришёл в себя, после чего же сразу же заснул. Смирившись уже со всем что только можно, а особенно с тем что ему сегодня точно не перепадёт. Бакугоу, устроил голову парня на своей подушке, как и всё его тело рядом с собой. Это заставило его вспомнить о детстве, ещё до того момента, как они не получили свои причуды. Катсуки прекрасно понимал, что подобное отношение напрочь перечёркивает все его принципы, да он и сам здорово со всем этим запутался сегодня и в голове у Бакугоу до последнего вертелась мысль о том, что же он творит? Но это не значило, что он собирается отклонится от своего плана... уже нового плана. — Завтра, ты точно не отвертишься, Бесполезный Деку, — проговорив в лицо спящему Мидории, рядом с которым устроился Бакугоу.