Диагноз, как смертный приговор

— Я Вас заждался. Надеюсь, Вы ничего не забыли? Flashback       Несколько дней назад Ричард Уилсон, главврач психбольницы, разбирал бумаги на своём столе, когда наткнулся на запечатанный конверт. Мужчина посмотрел на него с явным раздражением. Пробубнив что-то невразумительное, он оторвал край бумаги, вытаскивая содержимое наружу, просто чтобы успокоить свою душу. Это оказалось письмо с жалобой, направленной на ужасное состояние палат и устаревшее оборудование. Уилсон нахмурил брови и потёр переносицу, но все же решил, что надо приступать к решению этих проблем, иначе они станут намного больше, и разгрести их в этом случае будет уже более проблематично. Ричард вызвал старшую медсестру, Одри Петерсон, к себе в кабинет, дабы обсудить с ней этот вопрос.       Когда женщина 37 лет вошла в комнату, то лишилась дара речи. Царивший в кабинете хаос ввёл её в ступор. Бумажки самых разных размеров валялись на полу, торчали из каждого шкафа, свисали со всех полок. А стол вообще оказался погребён под целой кипой макулатуры, и среди неё мелькала седая макушка главврача. — Кхм, сер, Вы хотели меня видеть? — задала вопрос Одри. За бумагами послышалась возня. — А, миссис Петерсон, проходите. Только будьте осторожней, не наступите на документы! — воскликнул старик, не отрываясь от своего дела.       Медсестра, осторожно переступая через листы, подошла к столу и осталась стоять, ибо единственный стул, который всегда был перед рабочим местом Ричарда, также находился под тяжестью, казалось, тонны бумаг. — Что Вы хотели, сер? — спросила женщина, отведя взгляд от стула. Пара черных локонов выбились из пучка на её голове, и женщина поправила их рукой. Ричард встал, снял очки, положив их в нагрудный карман своего халата, и, обогнув стол, направился к небольшой тумбочке, стоявшей прямо за дверью в его кабинет: — Я хотел обсудить с Вами один вопрос. Вам ведь известно о состоянии палат и оборудования на данный момент? Медсестра медленно кивнула. — Сегодня я нашёл письмо-жалобу, в котором говорится как раз об этом, — он развернулся и протянул письмо Одри, предварительно взяв его с тумбочки, — и мне бы хотелось, что бы Вы назначили одну из Ваших подопечных мне на помощь в осмотре палат и документировании всех недочетов.       Сказав "хорошо", мисс Петерсон развернулась, так же аккуратно вышла из кабинета и направилась в сестринскую, в другое крыло, дабы озвучить просьбу главврача и послать к нему одну из медсестёр. Тем временем старик вернулся к своим драгоценным бумажкам.       Одри услышала женский смех, когда шла по коридору. Дойдя до сестринской, она резко распахнула дверь, и смех тут же стих. Пять пар глаз уставились на вошедшую. — Девочки, я понимаю, смена только началась, но это не значит, что нужно устраивать посиделки в начале рабочего дня. Давайте, пора разносить лекарства и завтраки для пациентов. О, и, Дотти, у меня для тебя особое поручение. Задержись пожалуйста. Самая младшая медсестра с двумя милыми каштановыми пучками на затылке и низким ростом резко вскинула голову и удивленно посмотрела на свою начальницу.       Когда все вышли из комнаты, девушка тихо спросила: — И что же от меня требуется? — Мистер Уилсон попросил меня назначить ему помощницу. Он хочет пройтись по всем палатам и задокументировать недочеты. Не будем терять время зря. Отправляйся сейчас, не забудь взять планшет и ручку. Одри уже хотела выйти, но вдруг услышала вопрос, которого очень хотела избежать: — И нижний этаж тоже? Женщина почувствовала холодок, пробежавший по её спине, при упоминании этого места. Она избегала разговоров о нижнем этаже, и это было вполне логично.       Становилось очень сложно сохранить спокойствие и здравомыслие, когда отовсюду слышался нечеловеческий крик; когда пациента пытаются сдержать четверо сильных мужчин, и то, им это не всегда удаётся; когда ты заходишь в палату, дабы дать лекарств или еды пациенту, а он, прикованный несколькими ремнями к койке, смотрит на тебя безумным ошалелым взглядом.       Это страшно.       Многие, проработав там всего пару, а то и один день, слезно выпрашивали перевода на любой другой этаж. И их можно понять. — Скорее всего да, — тихо ответила медсестра. Потом, подумав пару секунд, женщина резко посерьезнела и добавила: — Запомни: если пойдёте на нижний этаж, твоя главная задача - говорить. Обсуждай с мистером Уилсоном любую тему; не останавливайся, если он молчит или сухо отвечает, не стесняйся. Главное - не вслушивайся ни во что и смотри либо на пол, либо на планшет. Что бы ты ни услышала, пытайся сконцентрироваться на разговоре. Или перечитывай все, что написала. Не смей давать себе слабину.       Беспокойно взглянув на свою молодую подопечную, женщина ушла работать, по иронии судьбы, как раз на нижний этаж. Она бы все отдала, чтобы не ходить в подвал. Но там и так почти не осталось медперсонала. Одри знала это и шла, потому что, не смотря на высокую концентрацию безумия в этом месте, она давала клятву Гиппократа, обязуясь помогать всем. Всем, без исключений.       А Дотти еще с минуту сидела на стуле в сестринской, пытаясь унять колотящееся от страха сердце. Она всегда была очень впечатлительной и очень часто страдала от этого. По девушке пробежала дрожь, она очень хотела избежать нижний этаж.       Он занимал весь подвал больницы: там находились самые буйные, опасные и действительно пугающие больные. Пропуск на нижний этаж был лишь у нескольких людей, включая главную медсестру, а вход туда тщательно охранялся с обеих сторон.       Девушка собралась с мыслями, сжала волю в кулак и, взяв планшет и ручку со стола, пошла к главврачу. Конец Flashback — Я Вас заждался. Надеюсь, Вы ничего не забыли?