Глава 4
5 января 2018 г., 05:43
Вчера свершилось то, чего я так сильно боялся: меня забрали в психиатрическую больницу.
Я сидел в своей комнате, когда какие-то люди в белых халатах ворвались в мою комнату и с грозным видом схватили меня под руки. Естественно я начал вырываться, не понимая, что происходит, и попутно пытаясь выяснить, какого черта вообще творится. Когда два громилы таки нацепили на меня смирительную рубашку, ограничивая мои движения до поворотов головы, я наконец заметил своих родителей, стоящих у дверей. Все это время они были там и с болью в глазах просто смотрели на происходящее, не обращая внимания на мои крики. Немолодая супружеская пара, разрываемая изнутри тревогой за любимого сына и пониманием необходимости, безнадежно опустили руки, давая волю санитарам. Когда до меня постепенно дошел весь смысл происходящего и назначение белой ткани на мне, я начал отчаянно биться в конвульсиях, всеми силами прорываясь на свободу. Нет, не хочу. Ни за что. Предполагаю, это было какое-то сильное успокоительное, потому что после точечной боли в шее я внезапно потерял все силы и перестал что-либо чувствовать, даже глазами еле шевелил. Я стал овощем и ничего не мог с этим поделать, от этого злился и ужасался все больше. Совершенно спокойно, будто подобное - в порядке вещей, санитары под руки выволокли меня на улицу и погрузили в свою повозку. Родители пришибленно последовали за нами и тоже сели в машину. Дальше моё сознание постепенно уходило в подполье и последним перед калейдоскопом серых картинок, что я чётко запомнил, была мамина слеза, медленно катившаяся по её щеке, и красные глаза отца.
Мою вялую тушку в полуобморочный состоянии занесли в больницу, переодели в больничную одежду и положили на койку. Правда, это лишь из тех смазанных обрывков из памяти. Помню только, как мама поцеловала меня в лоб перед тем, как они с папой уехали домой. То ли мне ещё что вкололи, то ли сильный стресс сделал своё дело, но я мгновенно отрубился.
Первое, что я почувствовал, когда очнулся, была боль. Адская физическая боль, мне казалось, что мое тело просто взяли и сломали. Может, добавилась еще и моральная боль от того, что мои родители, зная, что я до смерти боюсь психбольниц, просто взяли и упекли меня сюда. Я злился, очень сильно злился. И мне было обидно. Какое-то время я просто рыдал. Сидел на койке в странной на вид палате и плакал навзрыд.
Вскоре вошла медсестра, видимо услышала мою истерику, осторожно подошла ко мне и, сев рядом, начала успокаивать. Она говорила, что все будет хорошо, что все наладится, что я снова увижу родителей, и скоро уеду домой. Но я знал правду. Отсюда не возвращаются. Так думал я, продолжая реветь в плечо женщины.
— Вчера тебя уволокли в глубины ада собственные родители, а сейчас приспешница Сатаны успокаивает тебя, пытаясь обнадежить.
От неожиданности меня прошиб озноб, я буквально вмиг перестал рыдать. Ведь это сказала не медсестра. Голос был настолько знаком, что от него мгновенно нарастало раздражение. Однако следом за недовольством пришла ярость. Это все из-за него, он виноват в том, что я сейчас торчу здесь и рыдаю на руках медсестры.
Одиночество стоял и широко улыбался. Это был молодой мужчина, мой ровесник, в черной одежде. Его лицо было копией моего, только с темно-карими глазами и смоляными вьющимися волосами. Он смотрел на меня с таким злорадством, что я невольно поежился и нахмурился:
— Уйди.
Однако, вместо этого поганца ушла медсестра, очевидно подумав, что я обращаюсь к ней. Кажется, ей никто не сказал, что я - шизофреник, и могу обращаться не только к присутствующим.
Оставшись наедине со своей галлюцинацией, я лег на подобие кровати, повернулся к стенке и попытался заснуть. Спать совершенно не хотелось, но и видеть это существо тоже.
— Ты же ведь в курсе, что лежишь в изоляторе?
Мне показалось, что я услышал в его голосе насмешку, — С чего ты это взял?
— А ты напряги память. Тебе рассказывали о таких комнатках. Помнишь? Окна под самым потолком, толстенные двери на огромных стальных засовах, сырость, запах, отсутствие отопления.
Я так и подпрыгнул. Он был прав, я сидел в изоляторе. Злость закипала во мне. Они вкололи мне какую-то бурду, что б я не рыпался, привезли в дурдом и посадили сюда?! Я кажусь им настолько неадекватным, что они посадили меня в изолятор? Я подскочил к двери и принялся колотить ее со всей силы.
Хоть и не сразу, но мне ответили: к двери подошли, и я стал выкрикивать претензии. Я орал, что есть сил, но это не возымело эффекта, потому что уже другая медсестра, стоявшая по ту сторону с абсолютно скучающим видом, была явно не в восторге от моих действий. Это бесило меня еще сильнее. Результатом всех моих потугов служило "не знаю, все вопросы - к своему лечащему врачу", и немолодая женщина ушла, даже не став слушать, что я начал отвечать.
Я был оскорблен до глубины души, однако надеялся на то, что скоро меня выпустят отсюда, а Одиночество сидел в углу комнаты и тихо хихикал, пока я пытался уснуть.
20 Октября, 1845 год
21 Октября, 1845 год
Я решил писать дату сверху.
Итак, сегодня утром свершилось чудо: меня разбудил мужчина, представившийся Майклом Андерсоном, и сказал, что он - мой лечащий врач! Честно говоря, я уже наблюдался у разных психиатров, и их всех можно разделить на три группы: первые сами были психами, вторые - всегда были бесчувственными тварями, а третьи - это те, кто умел располагать людей к себе. Третьи мои любимые, но, разумеется, они были редкостью. И Майкл был этой самой редкостью.
Мы побеседовали, я рассказал про свои проблемы, про шизофрению, про Одиночество. Психиатрам всегда интересно слушать про галлюцинации. Я знал это и решил большую часть рассказа посветить засранцу, чему не был особо рад. Кстати о нем... Мне кажется, я никогда не найду с ним общий язык. Если бы не он, я был бы дома, с семьей. Все мои проблемы, неприятности - только его вина. Мне кажется, я никогда от него не избавлюсь.
