Любовная удача

      Производственные совещания Джин ненавидел всей душой, не смотря на то, что он был директором и проводил их — это не отменяло их муторности и нудности. Особенно, когда подчинённые ровным счётом ничего не делали. Джин пытался сосредоточиться на работе, но вчерашний звонок Юнги заставлял его волноваться.       — Директор Ким, — робко зовёт его главный стилист компании, — как вам эта идея?       Джин устало потирает глаза и, отвернувшись от окна, смотрит на эскизы на стенде.       — И это всё? Это всё, что может предложить ваша команда? — он скептически смотрел на стилиста. — Концепт домашнего мальчика, был два года назад у 2SH, именно с этим концептом, если вы не помните они взяли свои первые награды. А ёще за год до них Seven God’s тоже были в этом же концепте во время своего камбека с полноформатным альбомом, благодаря которому они получили награду «Артист года». — Джин распалялся всё больше и больше. Его выводила из себя неторопливость и стереотипность мышления работников компании.       — У вас есть время до завтрашнего утра, чтобы придумать оригинальную, подчёркиваю, оригинальную, концепцию для групп иначе я поставлю вопрос о вашей компетентности перед генеральным директором!       На пике это гневной тирады дверь кабинета широко распахнулась — на пороге, во всей своей красе — рваных джинсах, белой футболке с надписью «Anti social social club», белой кепке и с самой наглой ухмылкой, стоял Юнги       — Я зайду — и с самым беззаботным видом он направился к столу Джина и уселся в кресло для посетителей. Стилисты, да и сам Джин, молча, наблюдали эту картину, а на пороге кабинета стоял запыхавшийся секретарь Пак:       — Простите, господин директор, — Пак поклонился, — я не смог его остановить, простите!       — Ничего страшного — Джин был спокоен и внимательно смотрел на Юнги, секретарь Пак и стилисты очень быстро отошли на второй план — Все свободны.       Джин махнул рукой, и все поторопились прочь из кабинета, как оказалось, новый креативный директор Ким СокДжин обладал достаточно крутым нравом, что совершенно не вязалось с его милой внешностью.       Он спокойно обошел стол и сел в кресло, сложил руки на столе и внимательно взглянул на Юнги, «Какой он милый! Соберись, СокДжин! Будь твёрд и спокоен!».       — Что вас привело ко мне, господин Мин? — спокойный тон и нечитаемое выражение лица немного сбивали Юнги с толку, но отступать он был не намерен.       — Да мне вот стало интересно — протянул он, — какого хера, ты ошивался возле меня в хост-баре? А? Юнги поддался вперед и взглянул прямо в глаза СокДжину. Он имел козыри на руках, да и доказательства тоже, деваться ему было некуда.       — Мимо крокодил, вот и всё — СокДжин откинулся в кресле и развёл руками, как бы говоря, что «доброе дело сделал, а ты ещё и в претензиях».       — Не втирай мне то, что не втирается, ты хрен с горы! Ни хера ты не мимо проходил, ты был там спецом! Не верю, что такой примерный мальчик, как ты, шляется по хост-барам в будний день в три утра!       Джин всё так же спокойно сидел, в своём кресле, слегка раскачиваясь:       — А кто тебе сказал, уважаемый парень из Дегу, что я примерный?       Фраза и обращение «мальчик» совершенно выбели Юнги из колеи:       — Да иди ты нахрен! Кто ты такой и что тебе от меня, блядь, надо?!       — Не ори, пожалуйста, в моём кабинете — я всё еще люблю тишину. — Джин с любовью разглядывал разгневанного Юнги. — Если ты забыл, а я вижу, что ты забыл — я старше, чем ты, поэтому не кричи на меня, не тыкай мне, и говори уважительно — иначе вмиг откажешься на улице, и снова будешь продавать свои песенки за гроши!       Спокойный, и даже дружелюбный тон СокДжина выводил Юнги из себя ещё больше.       — Что, молчишь? У великого рифмователя Мин Юнги кончились слова? Тогда можешь быть свободен — у меня слишком много работы.       С этими словами он спокойно встал из-за стола, взял свой пиджак и спокойной походкой направился на выход:       — Когда закончишь — попроси уборщика прибрать здесь и иди работать — твой микстейп уже заявлен и одобрен, у тебя три месяца — иначе улица, запомни мои слова, мальчик из Дегу!       — Ты пожалеешь, слышишь меня, ты мерзкий ублюдок? — Юнги стоял за спиной Джина. — Ты думаешь, что смог нагнуть меня? Я запихну тебе свой микстейп в глотку, и ты им удавишься!       — Отлично, как бы там ни было — спокойно ответил СокДжин — главное, что бы ты его выпустил, а какими усилиями — мне всё равно, и ещё, к слову — банковская карта из моего пиджака — это тебе подарок!       И с этими словами Джин лёгкой походкой направился из своего кабинета, прямо по коридору к лифтам — мимо ошарашенного Пак Чимина, который молча, наблюдал за этим всем. Юнги сорвало крышу из-за спокойствия этого засранца СокДжина:       — Пак, мать твою, вызови уборщика в кабинет этого ублюдка, я в студию! И будь ты проклят, если ляпнешь хоть слово!!!

FLASHBAC       Помните ли вы себя в возрасте девяти-десяти лет? Помните, сколько радости приносили игры и забавы с друзьями?       Это возраст первых клятв верности, возраст, когда начинаешь понимать, кто тебе друг, кто враг, кто искренне желает тебя видеть, а кто пользуется тобой, как прислужником. Именно в этом возрасте мы можем уже отделять любовь дружескую от любви страстной, взрослой непонятной, но от того не менее сильной.        Помните того, кто вам впервые понравился? Того кого вы первым назвали другом? Того кто оказался предателем? Сразу можете не вспомнить, но если подтолкнуть свою память в нужном направлении, то вспомните.       Ким Сок Джину не нужно было подталкивать свою память, чтобы вспомнить тот день, когда он познал первую любовь и первое предательство.       Джин вырос в большой семье. Для их общества это было большой редкостью, таких семей было три на всю страну, поэтому они были чем-то вроде местных знаменитостей. В их семье было десять детей, Джин был третьим по старшинству, с самого детства он чувствовал на себе груз ответственности за младших братьев. Благодаря своему характеру, он часто выступал миротворцем во время бесчисленных ссор.       Когда Джину было десять, в соседний дом переехала новая семья. Это был отец с мальчиком такого же возраста, что и сам Джин. В тот день они играли в футбол, и один из братьев ударив по мячу, забросил его в соседний двор.       После долгих препираний Джин сам отправился за мячом, хотя сам не любил футбол. Во дворе его встретил новый сосед — это был худощавый мальчик с бледным лицом и тоненькими руками и ногами, а из-за широких шорт и футболки он казался еще худее.       — Прости, — Джин поклонился, — но мои братья забросили сюда мяч, ты его не видел?       Мальчик смерил Джина взглядом и указал на густые кусты, что росли возле забора:       — Он там, тебе нужно — ты и ищи. — Паренек хмыкнул и уставился на Джина.       Он взбесился, да как этот тощий наглец смеет ему «тыкать»!       — Судя по всему, — спокойно ответил Джин, — я старше тебя, так что будь добр, говори со мной формально! Или отец тебя ничему не учит?!       Джин всегда был спокоен, но этот тощий паренёк совершенно лишил его привычного спокойствия.       — Тебе нужно, ты и говори формально, — язвительно ответил ему парень, — а мне от тебя ничего не нужно!       Неожиданно, открылась задняя дверь дома, и из неё вышел высокий мужчины, такой же худой, как и мальчишка.       — Мин Юнги! Сколько раз я тебе говорил, что бы ты был вежливым с детьми! — Он подошел к мальчику и положил руки ему на плечи. От этого жеста лицо Юнги стало замкнутым, а глаза наполнились слезами.       — Прости его за не вежливое обращение! Он взволнован переездом, поэтому так себя ведет! — мужчина ласково улыбнулся Джину. — Юнги-я, помоги мальчику найти мяч и извинись!       — Не буду! — процедил сквозь зубы Юнги. — Ты всё врешь! Я не потому взволнован, что мы переехали, а потому что папа умер! А ты всё врешь! Пусть он сам извиняется, если ему нужно, а я не буду!       Юнги выпалил всё это на одном дыхании и, не дожидаясь реакции Джина, и отца умчался в дом, громко хлопнув дверью.       — Прости, его, он обычно не такой — мужчина вздохнул и, собравшись с силами, улыбнулся Джину — я помогу тебе найти мяч, что бы ты не порвал и не испачкал свою одежду.       Тем же вечером Джин решил поговорить обо всём с папами. После ужина, когда папы сидели в гостиной он сел рядом и спросил, о том, что его волновало после утренней встречи.       — Пап, — протянул нерешительно Джин, — а если один из родителей умирает…то…то, как себя будет чувствовать ребенок? Если он такого же возраста, как и я? — быстро добавил он.       Отцы удивленно переглянулись между собой:       — Сынок, а откуда такой вопрос? — папа Джи Хо, заговорил первым.       — Просто в соседний дом переехала новая семья, и…- Джин запнулся, — и там только один папа, у него есть сын и он очень злиться на отца…       Отцы обменялись понимающими взглядами и продолжили беседу с сыном:       — Случается так, что родители умирают, по разным причинам. — Папа Джи Хо, пытался быть как можно мягче и деликатней, обсуждая с сыном такую тяжелую тему. — Это может случиться в разное время, человек не знает, когда он умрёт.       — Да, — продолжил Тэ У, — он может заболеть или с ним произойдет какой-то несчастный случай. Смерть близкого человека, это всегда больно, сколько бы нам не было лет.       — Но, ему ведь больнее, он ведь еще маленький — Джин говорил с дрожью в голосе. — Папочки, а как ему помочь? Ведь ему так больно, от того, что у него остался только один отец!       — Ты можешь с ним подружиться, — ответил Тэ У. — Можешь поддержать его.       — Но не жалей его, его и так все жалеют, лучше обращайся с ним как и с другими мальчиками, тогда ему будет легче справиться со своей болью.       — Но не жди, что он будет тебе за это благодарен — продолжил Джи Хо, — он сейчас зол на весь мир, на своего отца, да и на тебя тоже.       — Но ведь он меня совсем не знает! — воскликнул Джин. Его возмутили такие слова отца. — Как можно злиться на совершенно незнакомого человека?       — Когда человеку больно, он может обижать всех кто вокруг него, он так защищает себя, что бы ему не было еще больней … Паршиво, когда нет того, чем хочется заниматься Знаю, что не иметь даже просто мечту, как у всех — жалко, знаю все это Если, делая, лишь то, что тебе говорят, поступаешь в университет, то все в порядке. Я, кретин, раз верю в эти слова, не могу умереть, так и живу Дайте немного алкоголя, сегодня хочу напиться, прошу, не отговаривайте меня Все что угодно сойдет. Выпивать для безработной сволочи — это уже роскошь, но… Хоть и не пьянею, не могу остановиться. Все убегают, но почему только я здесь? Все спешат, но почему только я здесь? Все бегут, но почему только я все еще тут? Так далеко, если вдруг и у меня есть мечта, если вдруг есть парящая мечта Не отдаляйся, вдруг и у меня есть мечта, если вдруг есть парящая мечта Мечта, мы будем вместе при твоем сотворении и конце Мечта, где бы ни было твое место, я его приму Мечта, после всех испытаний, наконец, расцветет Мечта, если вначале было мало, то впоследствии будет весьма много Вот бл*ть, живу, потому что не могу сдохнуть, нет ничего, чем хотелось бы заниматься Мне так одиноко, просто безумно, а вокруг все, как один, твердят: «Соберись!» Срываю злость и бац — враг-то лишь я сам себе, в чем смысл срываться тогда? Мечта, мы будем вместе при твоем сотворении и конце жизни Мечта, где бы ни было твое место, я его приму Мечта, после всех испытаний, наконец, расцветет Мечта, если вначале было мало, то впоследствии будет весьма много (Перевод из группы SUGA | MIN YOONGI | 민윤기 | BANGTAN https://vk.com/suga_bangtan)       — Юнги, это круто, но тут нужен вокал — Чонгук разглядывал, Мина через стекло звукозаписывающей студии. — Твой спитый фальцет в припеве вообще не звучит.       — Гуки, я не тупой, не нужно мне объяснять элементарные вещи. — Юнги вышел из студии, и умостился за режиссерским пультом. — Я знаю, но мне нужен кто-то с высоким, но не тонким голосом.       — А, может, Тэ возьмешь? — Чонгук, внимательно следил за работой Юнги — у него конечно голос не очень тонкий, но тебе может подойти.       — Нет, Тэ хорош, но я уже взял его для другого трека. Да и ты в записи есть, но твой голос это не то, что я ищу. Юнги задумчиво продолжил миксовать запись, добавляя к уже записанному материалу, то что получилось наиболее удачно.       — Друг, я домой пойду, мне поспать нужно хоть пару часов — Чонгук устало поднялся с кресла. — Я тут уже почти неделю. Да и тебе нужно домой.       — Знаю, — Юнги отмахнулся от Чонгука. — Приму душ в тренировочном зале, и немного покимарю на матах, у меня всего сутки, что бы найти голос для этого трека. Послезавтра мне нужно отдать готовый материал.       — Хорошо, — Чонгук натянул толстовку, накинул капюшон и взяв телефон ещё раз посмотрел на Юнги — поспи, хён, а то ты скоро совсем бледным станешь!       — Обязательно, Чонгуки, иди домой, а то Намджун заждался — и он снова вернулся за работу.       Микстейп почти готов, осталось найти вокалиста для последней песни, которая должна быть мягкой и терпкой одновременно. Известные исполнители из агентства отпадали сразу, Юнги пока никто и зовут его никак, что бы они писались в его песне. Да и к трейни он идти не хотел, его мало привлекали тонкие и высокие голоса парней из новых групп. Где же ему найти этот вокал?       Вдруг в тишине студии раздалась трель мобильного. Юнги потянулся за телефоном, что бы прочитать его.       От кого: Хрен с горы: Ты в студии. Я сейчас приду.       Кому: Хрен с горы: Иди ты на хуй)       От кого: Хрен с горы: Я уже практически там       Не успел Юнги набрать ответ, как дверь студии открылась и на пороге появился сам Ким СокДжин.       — Бля, — пробурчал Юнги, — явился-таки, хрен с горы — и уже громче, — Чего тебе нужно? Что не видишь — я работаю!       — По этому, я тут. Я пришел помочь тебе.       От этих слов Юнги рассмеялся, это было довольно-таки забавно:       — Ты? Мне — Юнги продолжал хохотать. — Чем ты мне поможешь? И что ты вообще делаешь в четыре утра здесь? — его злило и раздражало присутствие СокДжина в его родной студии.       — Работаю, но сейчас я решил отложить свою работу и помочь тебе с твоей.       После этих слов СокДжин спокойно прошел в комнату для записи, надел наушники и мило улыбнувшись, обратился к Юнги:       — Тебе же нужен вокал, мальчик из Дегу? Тогда давай свой трек, я сделаю из него совершенство. — Юнги просто молча, смотрел на СокДжина. Тот спокойно держался под его взглядом, с легкой улыбкой и без тени смущения и неловкости. — Или ты врубаешь свой трек или я ухожу? Считаю до трёх. Раз,.       — Всё, я понял, включаю, текст перед тобой. Работаем. — Юнги выключил свою ненависть и окунулся в работу.       Он любил этот момент — когда написанные им слова находили своего исполнителя, когда голос и слова становились одним целым и из простого набора знаков, становились чем-то живым, наполненным жизнью и смыслом.       И в момент когда голос СокДжина оживлял написанные строки Юнги вспомнил, как после смерти отца они переехали в другой город, как он грубил соседскому мальчику, как тот продолжал с ним говорить, даже когда Юнги обзывался самыми неприличными словами. И вспомнил, то что, кажется, уже давно забыл, а оказалось — нет, он помнил.       Тогда он в очередной раз накричал на соседского мальчишку, прошел год со смерти отца, а ему никак не становилось легче, а от назойливого соседа и от его бодрости было только хуже.       — Перестань за мной таскаться, ты каланча! Ты мне надоел! Да, да, надоел — орал на парня Юнги. — И ты, и твои братья, и твое печенье, и твои книги, всё надоело! Ты меня бесишь! Отвали от меня, придурок!       Юнги хотел оттолкнуть парня, что бы тот упал, но тот оказался шустрее, он успел схватить Юнги за запястья:       — А не перестану, — прошипел парень, — можешь кричать, можешь обзываться, даже можешь бить, но не перестану!       — Почему? — заорал что есть сил Юнги       — Почему? — парень пожал плечами. — Я просто люблю тебя вот и всё.       Он отпустил запястья Юнги, и внимательно посмотрел на него:       — Всё просто, так сказал папа и теперь я это знаю: если любишь, то будешь рядом, даже если хотят прогнать, а ты ведь не хочешь меня прогнать, тебе со мной хорошо играть, но ты упрямый. — Парень пристально смотрел на Юнги. — Я подожду Юнги, может, ты перестанешь, меня прогонять, и мы сможем нормально — он пожал плечами, — а если нет, то я просто научусь терпеть. Мечта, мы будем вместе при твоем сотворении и конце жизни Мечта, где бы ни было твое место, я его приму Мечта, после всех испытаний, наконец, расцветет Мечта, если вначале было мало, то впоследствии будет весьма много (Перевод из группы SUGA | MIN YOONGI | 민윤기 | BANGTAN https://vk.com/suga_bangtan)       — Сейчас девять утра, Юнги, ты не думаешь, что пора домой? — Джин закончил записываться несколько часов назад, но всё равно сидел в студии и, смотрел, как Юнги делает из набора записей единое целое. Он сходил в свой кабинет за рабочими записями и работал вместе с Юнги.       — Да, ты, наверное, прав — Юнги был доволен: песня получилась такой как он и хотел.       — О, ты говоришь со мной нормально и в уважительном тоне, это от того, что ты слишком устал, не иначе — протянул СокДжин.       Он смотрел на Юнги и видел то, что и хотел, с самого начала — человека, который делает то, что ему нравиться, но не для других, а только для себя.       — Поехали ко мне…       Эти слова вырвались у СокДжина, наверное, от усталости, но Юнги не увидел в них никакого подвоха, видимо он всё устал сильнее, чем казалось.       — Поехали, лучше ко мне, я живу ближе — предложил Юнги       — Хорошо, — СокДжин не верил в то, что слышал, — я сейчас соберу бумаги и поедем.       — Дедушка я дома — Юнги кричит, и громко топает наверх. — Я не один       — Хорошо, внучок, еда в холодильнике, покушайте и отдыхайте. Тебе нужно набраться сил, а то и выступить не сможешь — дедушка Ю, внимательно смотрит на Юнги и СокДжина. — Ну, пойду-ка я к соседу, у нас сегодня матч в ют       — Хорошо, до вечера — лениво тянет Юнги, — не пейте много. Юнги машет дедушке на прощание и тянет СокДжина за собой.       — Кушать будешь? — Юнги раззувается и идёт на кухню, — надеюсь, ты не сидишь на всяких модных диетах и будешь не против домашней еды?       — Нет, я люблю домашнюю еду. Эм… Юнги — СокДжин стоял на пороге кухни и нервно перекатывался с пятки на носок, засунув руки в карманы джинсов. — А с чего это ты такой добрый? Убить меня вздумал или отравить? А?       — Что? — Юнги выглянул из-за холодильника с целой стопкой коробочек в руках. — Не, ты вот уверен, что я всех терпеть ненавижу всех и только и делаю, что шлю на хрен, так то оно так, но ты мне помог. И пока ты записывался, я кое-что вспомнил, и думаю, что мне делать теперь.       СокДжин нервно сглотнул и перестал раскачиваться и напряженно всматривался в лицо Юнги:       — И что ты вспомнил? Если не секрет — его голос был тихим и вкрадчивым, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое.       — Тебя, — прохрипел еле слышно Юнги, — как ты тогда со мной дружил, а потом когда я снова на тебя накричал, ты сказал, что, — Юнги запнулся, и поднял взгляд на СокДжина, — ты сказал, что любишь меня, даже если я ору на тебя.       — Так и есть — СокДжин смотрел прямо на Юнги. — Ты ведь практически не изменился, Юнги-я, — нежно тянет он и склоняет голову на бок. Он прикрывает глаза и вспоминает: — Ты был таким тонким, одни руки-ноги да локти с коленями. Но эти твои глаза.- сокДжин замолкает, открывает глаза и снова смотрит на Юнги — они такие же: глубокие и в них так много пустоты, что я хочу заполнить её ещё больше….       Юнги молчит.       СокДжин молчит и ждёт.       Тикают часы на стене.       Капает вода из крана.       Всё замирает.       — Может, поедим потом? — тихо спрашивает Юнги. — Что-то я слишком устал даже, что бы есть.       — Да, ты отдыхай, а я поеду в офис, нужно сделать некоторые дела. Жду тебя завтра, с готовым микстейпом, будем обсуждать продвижение, и всё такое…       СокДжин хватает свой пиджак и бежит к дверям, ему нужно бежать от Юнги прямо сейчас.       — Нет, — слышит он позади себя, крепкая рука хватает его за запястье — нет, вся работа подождёт.       Юнги тянет СокДжина к себе и крепко обнимает.       — Всё подождёт, и работа тоже. — Юнги смотрит на СокДжина и нежно целует его. — Я поймал свою любовную удачу и никак не могу променять её на работу.       Он улыбается и снова целует СокДжина. «Удача, как же» думает потом СокДжин, «а то, что я столько сил потратил на то, что бы тебя добиться это мы так и назовём!»       Но это всё ничто в сравнении с теплыми объятиями Юнги и его сладкими поцелуями.