Another's Purpose

POV Юнги Через минут сорок Хосок вваливается ко мне в дом, заявляя, будто я мешаю ему жить. Я лишь отмахиваюсь от него, сообщая, что мне нужно поговорить, а он начинает причитать: — Вот если это опять твои заебы, то извини, друг, я поехал обратно домой. Я оставил Чимина одного дома! И ты мне обломал шикарный минет с утра! — Какой еще минет? — Из меня вырывается нервный смешок, и только сейчас до меня доходит, что, когда я звонил ему, в трубке были не недовольные мычания, а наоборот очень даже довольные стоны. — Ты с Чимином, что ли? — У нас ничего не было. Я сказал ему, что он мне нравится, и я не хочу спешить, — щеки Хосока стали розовыми, и он отвел взгляд, а мне захотелось дико ржать. — Поздравляю тебя! — Я похлопал его по плечу. — Наконец-то ты от меня отстанешь, извращенец конченый. Мы прошли на кухню, и я все-таки достал свой коньяк и разлил по бокалам, думая, что мог бы угостить им Тэхена. Хосок взял бокал и выпил залпом. — Ладно, спасибо. Надеюсь, Чимин не уйдет от меня, а то я ему в чувствах признался как бы.… Вообще, как за одну ночь можно по уши влюбиться? — В твоем случае все может быть, — я сел на стул рядом, отпивая глоток коньяка. — А что у тебя там? Кстати, где тот парень, в которого ты втюрился? — интонацией он выделил последнее слово, а его глаза загорелись, предвкушая интересную историю. — Вот об этом я и хочу поговорить. Знаешь, у меня что-то странное происходит в голове, как будто не достает чего-то, и это пугает, — я потряс головой, а Хосок сделал серьезное лицо. — Этот Тэхен… Он какой-то странный. Знаешь, утро началось нормально, а потом я наорал на него, и он ушел. — Ты придурок? Зачем наорал на него? — Я хотел узнать, почему он так странно ведет себя и почему все так происходит, но он, как обычно, не ответил, вот я и взбесился. А теперь мне стыдно за то, что я сделал. Он чуть не заплакал… — Теперь я в полной мере осознаю, что натворил, и мне хочется больно ударить себя. — Мне кажется, ты должен извиниться. Ты знаешь, где он живет? — Откуда? Я даже фамилию его не знаю. Не, правда, Хосок, что-то в голове у меня… — Я опустил глаза, пытаясь усиленно что-то вспомнить, но не выходило. — …И в сердце… Мне показалось, что я завис на некоторое время. Но потом я соскочил со стула и начал выгонять Хосока: — Так, ладно, Хоуп, выметайся, мне надо кое-что сделать. Но тот остановился и повернулся ко мне с удивленным взглядом. — Хоуп? Ты меня так с класса десятого не называл. — Правда? — Правда. Я только сильнее подтолкнул его к выходу, ссылаясь на очень важные дела. — Все-все, давай пока, мне не до тебя. — Но… — Пока! — я захлопнул дверь прямо у него перед носом, чувствуя облечение. И зачем я только позвал его? Хоть я и чувствую себя до жути виноватым перед Тэхеном, но извиняться пока что не собираюсь. Такова моя природа, что поделать. Лучшим способом сейчас будет это отвлечься, и я пошел к себе в студию. Вдруг пару строчек накидаю для новой песни. Захожу в родную комнату и сажусь за компьютер. Давно меня тут не было, надо бы прибраться. Я сюда даже Суён не пускаю, только в редких случаях. У меня тут своя атмосфера, и я совсем не хочу, чтобы ее кто-то нарушал. В последнее время я все свои тексты записываю на отдельных листах бумаги, потому что все блокноты и тетради уже давно исписаны. Потом сам же и бешусь из-за того, что теряю их постоянно. Вот как сейчас — минут двадцать уже ищу проклятый листок, а он не хочет находиться. Открываю все ящики в столе и выворачиваю их содержимое наизнанку. — Да где этот сраный лист?! Вдруг в дверь тихонечко стучатся, она приоткрывается, впуская внутрь Суён. — Юнги, ты не занят? — Нет. Что-то хотела? Она посмотрела на меня с каким-то недоумением. Ну, конечно, кто еще так не посмотрит на человека, стоящего посреди кучи разных бумажек и блокнотов, разбросанных по всей комнате, еще и всего растрепанного как черт. Суён, потоптавшись около порога, все-таки прошла вглубь комнаты. От чего-то у нее был серьезный вид, и я уже было хотел открыть рот, но она меня перебила. — Юнги-я… Я хочу тебе кое-что показать. Только очень тебя прошу, отнесись к этому предельно серьезно. — Хорошо. Показывай, что там у тебя. Она присела на краешек кожаного дивана и рукой поманила меня к себе. Только сейчас я увидел коробочку в ее руках. Она была небольшой, серого цвета. Мне стало интересно, и я, не спуская взгляда с этой вещи, тоже увалился рядом на диване. — Сейчас тебе может показаться все очень странным, и вообще, что я шучу над тобой, но просто поверь мне, хорошо? Суён открыла коробку, и я увидел множество фотографий, какие-то бумажки, записки и прочую ерунду. — Что это? — Я взял в руки пару фотографий. На них был маленький я, затем я и отец, еще я и мама, мы все вместе, потом снова один я. — Мои детские фотографии? Зачем они мне? Суён промолчала и протянула мне следующую фотографию. Теперь я был не один, а с кем-то еще. Это был мальчик лет пятнадцати, ровесник мне на фотографии. Этот мальчик и я сидели вместе на диване в обнимку с улыбками на лицах. В голове промелькнула мысль, что мы очень счастливые. Я не мог разглядеть лица мальчика, но было очень странно. Я узнал свою гостиную из детства. — Нуна, я не понимаю. Откуда у тебя все это? Почему я никогда не видел этого, и… не помню, как сделаны эти фотографии? Кто это? — Я хочу, чтобы ты вспомнил сам. — Вспомнил что? Вдруг замечаю какой-то маленький блокнотик. По всей видимости, он мой, но почему я не помню его, почему я раньше не видел этот блокнот? Беру его в руки, и опять что-то странное появляется во мне. Я судорожно открываю его и вижу тесты песен. Я узнаю свой почерк, возможно, это было в школе, но я вообще ничего такого не помню. Мельком глазами просматриваю тексты. Когда я это писал? Зачем? Я понимаю, что все эти тексты, правда, написаны мной, но о любви к какому-то парню. Про себя отмечаю пару неплохих строк. Но потом лишь хмыкаю на это, мало ли кого я любил в школе. Суён же не сводит с меня взгляда, следя за моей реакцией и эмоциями. Я переворачиваю последний листок, где кончаются слова очередной песни, и вижу, как в уголке мелко-мелко нацарапано: «Тэхену». Я так и сидел, прожигая взглядом это маленькое слово, это имя, которое крутится у меня в голове уже непонятно сколько дней, и ничего не понимал. «Неужели?..» Мне стало так страшно, хоть я и не понимаю, чего так испугался. — Тэхен? — я поднимаю на Суён глаза, уверенным на все сто, что в них читается все мое непонимание и некая раздражительность от того, что я единственный, кто ничего не знает. — Я решила тебе показать это, хочу, чтобы ты вспомнил. Я больше не могу видеть, как он страдает изо дня в день. Он хочет, чтобы ты все вспомнил, но в то же время боится причинить тебе боль. — Подожди-подожди. Какую боль? Что вспомнить? Почему о Тэхене, парне, которого я знаю всего пару дней, ты говоришь так, будто уже давно его знаешь? — Я знаю его очень давно, и ты, между прочим, тоже. Скажи мне, ты что-нибудь чувствовал, когда он был рядом? — Мне очень хочется промолчать. Я не хочу говорить «да», но и отрицать это не собираюсь. — Знаешь, я за все то время убедилась, что у вас двоих какая-то особенная связь. Вы чувствуете друг друга, понимаете эмоции, не говоря ни слова. Все, что произошло тогда, стало ужасной ошибкой не только Тэхена, твоего отца, но и твоей тоже. Возможно, даже и я провинилась в чем-то. Но это не меняет того факта, что ты имеешь право все знать. Мне хотелось уже просто разрыдаться как девчонка. Почему я единственный, кто ничего не понимает? Я с самого начала знал, что нуна что-то скрывает от меня. — Это Тэхен просил тебя ничего не рассказывать мне? — Да. — Нуна, я правда ничего не помню. Расскажи мне, пожалуйста. — Ты должен вспомнить сам. Или же сам Тэхен тебе расскажет, — Суён встала с дивана и посмотрела на меня сверху вниз. — Я оставлю тебе эту фотографию и блокнот, может быть, что-нибудь и прояснится. - Хорошо, нуна. Она сложила все остальное обратно в коробочку и направилась к двери. Но вдруг остановилась. — Юнги, всегда слушай свое сердце, а не то, что говорят другие. Не повторяй ошибок Тэхена. С этими словами она вышла, оставив мне кучу размышлений и противную неопределенность. POV Намджун Я очень сомневался, появляться ли мне сегодня дома или нет. Некоторое время я просто стоял около порога, думая, что еще может выкинуть Джин в порывах своей ярости. Вдохнув побольше воздуха, я зашел в дом и обнаружил, что он тихонько сидел на кровати в моей комнате и читал. Никакой реакции на мое появление не последовало, ну и я решил немножко повыпендриваться. Не буду с ним разговаривать, пока он сам не сдастся. Я стал переодеваться. Стянул с себя кофту и принялся снимать штаны, четко чувствуя колкий взгляд себе в спину. — Ничего мне не скажешь? — его голос был полон холода и злости. — Что читаешь? — Я резко развернулся, ехидно улыбаясь и скрещивая руки на груди. Все-таки он сдался первым, не прошло и пяти минут. — Да, так Камасутру, — я стоял в одних трусах, а пожирающий взгляд Джина скользил по моему телу. — Ммм, и как? Интересно? — Ты не представляешь, насколько, — он сощурил свои накрашенные глазки. Я встал около кровати, прямо напротив Джина. Было заметно, как он напрягся и свел свои коленки вместе. Я-то понимаю, что он так делает, когда начинает возбуждаться. Так смешно то, что простое мое присутствие рядом заводит его, а сам он постоянно орет, что ненавидит меня. Слишком гордая сучка. — Как твоя нога, сильно болит? — я провел рукой по его коленке, четко чувствуя мурашки на его коже. — Уже не так сильно, — снова этот язвительный тон, и мне уже хочется отодрать его во всех позах, чтобы не было повадно. Я отстранился от него и опять подошел к шкафу, выуживая из своих штанов длинный черный ремень. — Камасутру, говоришь?.. Джин поднял на меня свои глаза и улыбнулся, словно хитрая лиса. Он отшвырнул книгу в сторону, прекрасно понимая, что я собираюсь делать. Я одним рывком поставил его раком и схватил за тонкие запястья. — А теперь слушайся меня… — Я шептал ему на ухо, привязывая его руки к изголовью кровати. Он закрывал глаза, кусая свои губы, говоря, чтобы я был быстрее. Я забрался на кровать и пристроился сзади. Джин стал водить бедрами по кругу, поддаваясь назад и задевая мой уже и без того возбужденный член. Терпеть невыносимо, но мне так хочется его помучить. Я спустил его шорты вниз и тут же сжал в руках упругие половинки. Я видел, как он извивался, хмурился и стонал. — Ну, и что? Как больше нельзя себя вести? — громкий шлепок по заднице, и отпечаток моей ладони расцветает красным пятном на нежной коже. — Ммм, еще… — его бормотание тонуло в подушках, а я шлепал его по уже красной коже ягодиц. Если просит еще, будет ему еще. Я достал свой член из обтягивающих боксеров, которые больно давили на возбужденный орган. Головка уже сочилась смазкой, оставляя влажные пятна на темной ткани. Джин, почувствовав, что никто к нему не прикасается, и стало подозрительно тихо, замолчал и повернул голову, смотря прямо на меня. Я только этого и ждал, чтобы он узрел то, как я медленно дрочу себе и облизываю свои губы влажным языком. Он тоже высунул язык и начал медленно обводить кончиком языка контур своих пухлых губ. В этот момент мне подумалось, что ведь он знает, как вывести меня из себя и взрываться внутри от перевозбуждения. Я больше не смог терпеть. Я опять уткнул его лицом в подушку, прижимаясь сзади всем телом. Я начал опять дразнить его, проводя мокрой головкой между половинок, задевая пульсирующую дырочку. — А теперь заткнись и ни звука, понял? Без растяжки, без смазки, только узкий проход и мой член. Я слишком сильно хотел его, поэтому вошел сразу же во всю длину, чувствуя, как разрывается нежная мышца. Джин замычал, но так и не произносил ни звука, как я и просил. Даже не дав привыкнуть ему, я начал делать размашистые и глубокие толчки, специально стараясь не задевать простату. Я набирал скорость, вдалбливаясь грубее в такое податливое тело. Я насаживал его, держа за бедра и прижимая его задницу настолько близко к себе, насколько было возможно. Из-за этого мой член полностью тонул в нем, и было хорошо наблюдать за этим как никогда. Я знал, что Джину больно, но он молчит и почему-то даже поддается назад, как бы прося меня быть быстрее и засадить как можно глубже. Чертов мазохист. Джин дергал руками и не мог спокойно быть на одном месте. Он вертелся, а я видел уже красные следы на запястьях от тугого ремня. В какой-то момент мне надоело его просто насиловать и слушать собственные низкие стоны. — Можешь не сдерживаться, — и в эту же секунду громкий протяжный стон на всю комнату. Для меня эти звуки похожи на нежные мелодии арфы, на которой играют невинные ангелочки в раю. Вот только эти звуки совсем не невинные, а полные похоти. И мне доставляет огромное удовольствие втрахивать этого ангела в матрас кровати. Я бы ни в коем случае не позволил себе такого, будь Джин против, но я вижу, как и ему это нравится, и он получает удовольствие вместе со мной. Так почему бы и нет? В последнюю секунду я вышел из него и кончил ему на спину, все так же крепко держась за его бедра. Он лежал и глубоко дышал, чувствуя, как моя горячая сперма капельками скатывается по бокам и ягодицам. «Он все еще не кончил. Ну, ладно, принцесса, как тебе такое?!» Я быстро перевернул его на спину, и плевать я хотел на белые простыни. Не теряя времени, я взял его член в рот, сразу же начиная сосать. Джин, смотрящий на меня до этого раскрытыми глазами, теперь закрыл их и запрокинул голову назад, наслаждаясь моим горячим ртом. Я заглатывал полностью, слизывая естественную смазку с головки и пошло причмокивая. Джин был на пределе, но я не останавливался, а только сильнее засасывал. Моя рука потянулась к его груди, и пальцы сжали затвердевший сосок. Не выдержав, Джин прогнулся в спине и с протяжным криком «Намджун!» кончил мне в рот. Я с особым удовольствием проглотил все и полез к нему, чтобы украсть нежный поцелуй. Он мне улыбнулся, и в его глазах опять заиграл азарт: — А теперь развяжи меня, и я покажу тебе, что такое настоящий минет.