Если бы этот день был последним в твоей жизни...

С наступлением ночи погода заметно испортилась: достаточно резко похолодало, легкий летний бриз сменился чуть ли не ураганным ветром, а с горизонта набежали тучки, закрывшие звездную россыпь на небе и вот-вот грозящие пролиться дождем. Санджи зябко повел плечом, скрытым под двойным слоем ткани рубашки и пиджака, запустил свободную руку в светлые волосы, придерживая разлетающиеся от резких порывов ветра пшеничные прядки, и захлопнул за собой дверь в камбуз ногой, чтобы почти тут же его покинуть. Часть команды этим вечером осталась ночевать в городе на острове – кому из них нужно было прикупить обновок, и они до самого позднего вечера бегали по тесным улочкам, опустошая витрины магазинов и кошельки, кому просто хотелось отдохнуть от вечно раскачивающейся кровати-гамака, кому найти необходимые книги, статьи или ингредиенты, а кому-то отчаянно требовались приключения на свою резиновую задницу. Блондин же остался на Санни Го, собственнолично вызвавшись подежурить ночью, чем вновь заслужил недоумение своим нетипичным поведением среди накама, поскольку обычно кок бы с радостью носился по всему острову, заигрывая с каждой встречной симпатичной меллорин, растекаясь у ее ног сладко-бормочущей изощреннейшие комплименты лужицей. Кок, после утренней стычки с разбойниками чувствовал себя морально разбитым и желал только возможности в спокойной обстановке родного корабля подумать обо всем с ними случившемся, и он был безмерно благодарен Зоро, который ни произнеся ни единого слова направился следом за блондином в сторону стоянки. Кроме них на Санни еще находились и Френки с Усоппом, заявившиеся с острова незадолго перед закатом, натащившие в доки кучу всякого хлама и увлеченно возившиеся в ней до самой ночи. Сейчас горе-изобретатели уже, наверное, видели десятый сон, сладко посапывая в обе дырочки лежа в своих раскачивающихся даже от малейшей качки гамаках. Поднимаясь в воронье гнездо, опасно балансируя под резкими порывами все усиливающегося ветра и удерживая в одной руке провизию, кок желал только, чтобы Зоро еще не спал и пребывал в том самом настроении, когда с ним можно было говорить о чем угодно и столь долго, сколько бы ни было необходимо повару. Луффи своими словами, сам того не желая и даже и не замечая этого, точно также как и тогда, в день их самой первой встречи, всколыхнул в душе блондина заброшенные и позабытые на время желания. Также как и когда-то давно, когда Санджи еще был совсем мелким, когда он отказался от своей мечты, самой заветной мечты, мечты всей его жизни, над которой так любили потешаться другие повара судна, где ему довелось поработать, чтобы помочь старику, чтобы отплатить ему хоть немного за свою жизнь, чтобы воплотить в реальность его последнее желание. Так и сейчас, парень запихнул все возможные мысли о своей мечте на самые задворки своего сознания, прекрасно понимая, что за отведенный ему срок осуществить ее не представляется возможным, что бы он ни делал, что бы ни предпринимал, как бы отчаянно ни хотел, а потому и стараясь о ней даже не вспоминать, дабы не бередить снова и снова ту рану, которая вновь начала расползаться в его душе от того, что он снова поступал наперекор своим желаниям. Но обстоятельства, увы, оказались сильнее его… Тогда свою далеко немаловажную роль в принятии им решения отправится в путь в поисках All blue, сыграл и Зоро. Санджи с какой-то щемящей душу тоской, нежностью и толикой волнения, даже теперь, спустя столько времени, вспоминал тот поединок с Михоком, когда гордый Маримо с честью принял свое поражение и предпочел смерть позору и несбывшейся мечте. И теперь блондину отчаянно хотелось, чтобы Ророноа вновь внес свою лепту в исполнении его, повара, мечты почти точно так же, как и тогда. Мысли об этом не покидали светловолосую голову весь день, и он понял, что хочет, чтобы зеленоволосый мечник, это чудо природы, упрямец из упрямцев и просто любимое Маримо, принял на себя эту его ношу, чтобы он нашел это загадочное море вместо него, и тогда Санджи смог бы окончательно выбросить из сердца все сожаления и наслаждаться оставшимися денечками и ночами по полной. Оказавшись наконец-то в обители старпома, кок тихонько притворил крышку люка, служившего дверью в воронье гнездо и отрезая тем самым непогоде и холодному ветру путь в теплоту помещения. В комнате было абсолютно темно. Спрятавшиеся за облаками луна и звезды, что обычно заливали своим мягким светом пространство сквозь высокие окна, в большом количестве располагающиеся по всему периметру – или лучше сказать полукружью? – ничуть не способствовали повару в попытке понять стал ли он нежелательным гостем, или все же Зоро не спит и сейчас притаился где-нибудь в темном углу и выжидательно наблюдает за растерянной и дезориентированной жертвой. Черт! Санджи поморщился. Какой такой еще жертвой? Что за бред опять лезет в его голову? – Зоро? – достаточно тихо, чтобы не разбудить спящего, но и достаточно громко, чтобы услышал бодрствующий, позвал Санджи мечника. – Проходи уж, коли пришел, – беззлобно усмехнулся зеленоволосый, и кок, незаметно облегченно переведя зачем-то задержанное дыхание, прошел вглубь комнаты, ориентируясь на мягкий голос Маримо. Санджи плюхнулся на диван рядом с фехтовальщиком, лицо которого, повернутое в сторону окна, вдруг озарилось ярким всполохом молнии. Кок явственно вздрогнул от неожиданности и дал себе мысленного пинка, также беззвучно поблагодарив Зоро за то, что тот не сказал ни единого слова в адрес пугливого накама. Все так же молча, кок поставил между ними на сидение огромную круглую тарелку, с горкой забитой всевозможными закусками, как сладкими, так и нет, вытащил зажатые подмышкой бутылки и, откупорив одну из них, протянул ее мечнику, проворно срывая пробку и со второй. Где-то вдалеке совсем тихо и одобрительно пророкотал гром. Гроза была еще очень и очень не близко, вполне возможно, что она вообще обойдет остров стороной, хотя кто ее, конечно же, знает, но отчего-то в сердце повара возникло дикое и иррациональное желание почувствовать бурю, при этом не только там, за окном, но и тут, на острове ли, в городе ли или просто на борту Санни Го, а еще очень сильно хотелось неудержимого и неистового всплеска эмоций в душе. Это было так глупо, многие люди, наверное даже большинство из них, жаждут покоя, тихого семейного счастья, нежностей и любви, а он, Санджи, до безумия хочет чего-то, чего-то яркого, волнующего, страстного, запоминающегося… да, наверное именно запоминающегося… чтобы потом… чтобы было, что… Эх, чушь все это… Нарываться и лезть к Маримо с дракой? А смысл? Того это все равно не проймет, а его выставит в еще более нелепом свете, нежели чем обычно… Истеричка, самая настоящая истеричка… А еще, очень возможно – ведь кто знает, не обидится ли мечник на такое внезапное, ничем не объяснимое желание кока тупо подраться – лишит такой невероятно важной в его теперешней жизни вещи, как спокойное общение с Ророноа Зоро, то, которого он так жаждал почти все время, с тех самых пор, как увидел его впервые, когда тот так рьяно сражался за свою мечту. Да, точно, у фехтовальщика все еще есть его мечта, и он не меньше, а может быть в какой-то степени и больше, стоит только вспомнить все его изнурительные тренировки, проходящие за гранью человеческих возможностей, хочет исполнить ее. Санджи сделал внушительный глоток и потянулся за ломтиком фрукта, чувствуя, как обжигающая горло жидкость скатывается куда-то вниз по пищеводу, оседая теплом в желудке. Новая вспышка света вновь озарила лицо мечника, и кок замер, поняв, что тот в упор смотрит на него. Блондин на миг стушевался, но затем прочистил горло и уже, хотел было спросить, что Маримо так пялится на него, как был перебит на полуслове. – Спасибо, конечно, а теперь ты объяснишь? – абсолютно ровным голосом, так будто на этом свете не было ничего, что хоть сколько бы то ни было могло его заинтересовать, задал старпом вопрос, в котором, впрочем, не было ни намека на любопытство. – Что? – недоуменно и несколько настороженно переспросил кок, опуская взгляд и отчего-то внутренне напрягаясь, – объяснить что? – С чего ты вдруг решил принести бутылку лучшего сакэ из своих запасов и весь вечер ходишь сам не свой? – а вот теперь голос Зоро больше не казался повару равнодушным, в нем совсем легко и почти не заметно, но все же проскальзывали истинное участие и в какой-то мере даже и тревога за накама. Санджи снова удивленно посмотрел на фехтовальщика, но раздавшийся в этот момент гром, словно насмехаясь над ним, явственно показал, что до новой вспышки света еще довольно далеко и он не сможет увидеть выражение лица Маримо до того, как скажет ему, раскрывая перед ним все карты, хотя… Зачем же так скоро? Скажет, но просто далеко не все, а может и совсем не то, что возможно ожидает услышать мечник. – Махнемся бутылками? То-то я чувствую, что пью какую-то гадость, – иронично, насколько это вообще было возможно, ответил кок, и Зоро лишь усмехнулся в ответ, отлично понимая, что Завитушка врет, но принимая его нежелание пока открывать то, что его мучило весь этот вечер, с того самого момента, как Луффи озвучил перед ними и перед разбойниками свою мечту. Что ж, захочет – расскажет. Некоторое время парни просто молча пили крепкий напиток, прихлебывая его каждый из своей бутылки, так же тихо таскали еду из тарелки и наблюдали за все приближающейся грозой. Всполохи света, перемежаясь с пока еще достаточно все же слабыми и глухими раскатами грома, все чаще и чаще нарушали темноту ночи, лишая людей возможности верить, что буря обойдет маленький остров стороной. Начался дождь, и теперь мелкая пока еще и противная морось оседала скользящими по оконному стеклу капельками и глухо барабанила по крыше. Все усиливающие волны и ветер раскачивали солнечный кораблик, превращая спокойный его сон в увлекательную игру, довольно ощутимо качая его на каждом гребешке пенящихся волн. Санджи снова взглянул в окно, но очередная вспышка света лишь показала ему, что пытаться что-то разглядеть, за ставшей достаточно плотной стеной дождя, было совершенно бесполезно, и кок со вздохом развернулся и привалился к спинке дивана. Желание подраться растворилось во все приближающемся буйстве стихии, оставив за собой лишь послевкусие внутреннего несовершенства, но парень надеялся, что и оно покинет его, после того, как он услышит ответ Маримо, желательно положительный. – Так о чем ты хочешь поговорить сегодня? – снова поинтересовался Зоро, и блондин мягко усмехнулся, в который раз поражаясь проницательности зеленоволосого старпома. Кок много раз за этот день и вечер обдумывал и прокручивал в голове и сказанное капитаном и слова, которые он старался подобрать для ночного разговора с его помощником, но отчего-то не мог этого сделать. Все они активно толпились в его сознании, усиленно пихались в надежде вырваться вперед и быть озвученными, но застревали где-то у финишной черты, и Санджи продолжал безмолвствовать, чувствуя себя не способным ни думать, ни говорить. Повар сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и выпалил первое, что пришло ему на ум, решая таким вот своеобразным способом свою внутреннюю дилемму. – Скажи, – Зоро чуть повернул голову на прозвучавший-таки, в относительной из-за шума дождя и, становящихся все более ощутимыми, раскатов грома, тишине голос блондина, – если… если до Михока кто-то доберется раньше тебя, то… как тогда ты станешь сильнейшим? Мечник недоуменно выгнул тонкую бровь и немного помедлил с ответом, силясь понять, к чему именно клонит этот чертов любитель меллорин. – Все просто, Завитушка, хотя, конечно, не для такой блондинки, как ты, – усмехнулся Ророноа, на что раздраженный его замечанием кок закатил глаза, но все же смолчал, поскольку ему все еще хотелось услышать вердикт накама. – Чтобы стать сильнейшим, мне просто надо одолеть того, кто будет носить этот титул, а там уже не имеет значения, будет ли этим человеком Соколиный Глаз или же тот, кто сможет его победить. Санджи удивленно моргнул и во все глаза уставился на Маримо. Предательская вспышка вновь озарила лица пиратов, к вящей досаде кока, который умудрился снова выставить себя полным идиотом перед этим травоголовым. Фехтовальщик же с явным довольством, о чем так же свидетельствовала играющая на его губах полуулыбка, отметил выражение на лице блондина, но тут же посерьезнел, что, впрочем, укрылось от голубых глаз во вновь наступившей темноте. – Мне вот больше интересно, как именно ты определишь, что оказался в своем All blue, а не где-то еще? – задумчиво продолжил мечник. – О, это же элементарно! – все еще немного недовольный тем, как ловко его провели – и кто? Глупый газон! – отозвался кок, – в All blue водятся морские животные и рыбы со всех пяти морей мира! – Ну и что? Как ты это проверишь? – ироничный тон Зоро пресек радостный поток слов блондина, – будешь до посинения нырять, пока не убедишься, что там, в воде, действительно есть всё? – Ты идиот, Маримо? – мрачно спросил Санджи, совершенно не заботясь о том, какая именно реакция последует на этот его вопрос. В обычное время, зеленоволосый не заставил бы себя ждать, тут же откликаясь ответной грубостью на язвительные и обидные реплики, и их словесная перепалка быстро переросла бы в рукопашную и ногомашную, но не сейчас, не теперь, когда мечник был одним из немногих, посвященных в страшную тайну кока, и не после всех их полуночных бдений и откровенных, выворачивающих душу наизнанку разговоров. – Где-то там, в самом конце пути, все пять океанов должны практически сливаться воедино. Это и будет All blue! В самом начале, помнишь, на Reverse Mountain тоже есть что-то подобное, там, на самой ее вершине, встречаются четыре потока с East blue, West blue, South blue и North blue, обрушиваясь затем единым в Гранд Лайн. Но, даже для такого газона как ты должно быть понятно, что там никаким All blue и близко не пахнет – да и кто сможет жить в стремительной горной реке? А тут этот поток способен поднимать вверх огромные судна, целые галеоны! All blue же является его полной противоположностью, это должно быть огромное водное пространство с кристально-чистой, прозрачной водой, тихое и безмятежное – настоящий рай для морских обитателей и для любого кока… Санджи осекся – он снова позволил себе замечтаться. У него, при всем его самом жгучем желании, не остается времени, чтобы добраться до своей мечты, это не реально, абсолютно невозможно. Так какой тогда смысл травить себе душу почем зря, вновь и вновь бередить рану, желая достичь недостижимое и воспевая ему хвалебные оды? – Зоро! – повар решительно повернулся в сторону мечника, и тот насторожился очередной резкой смене в настроении истеричной Завитушки, но промолчал. – Найди его! Найди его вместо меня! Я прошу тебя, Зоро! – тихо, но очень отчетливо с ноткой отчаянной безысходности воскликнул кок. Ророноа ошарашенно уставился на парня и несколько мгновений просто молчал, силясь понять не были ли произнесенные слова лишь глупой шуткой бровастого, но сохраняемая тем серьезность эту надежду не оправдывала. Мечник сердито нахмурился, отказываясь принимать подобное положение вещей и перевел дыхание перед тем, как высказать все чертовому, готовому сдаться повару. – Нет! – твердо и решительно, так, чтобы у Мишенебрового не осталось ни единой мысли о том, что что-то будет способно изменить первоначальное решение мечника. – Что? – Санджи удивленно моргнул, будучи совершенно не готовым к такому категорическому отказу. – Я не собираюсь искать это твое чертово море! – спокойно разъяснил парень. – Но… но… почему, Зоро? – шокированный блондин из последних сил сдерживался, чтобы не впасть в истерику. – Потому, что ты сам его найдешь, – неожиданно мягким голосом произнес старпом. – Сам? – голубые глаза недоверчиво уставились на накама, спокойное и уверенное в своей правоте лицо которого озарила новая вспышка света. – Сам, Завитушка! Я ни за что не поверю, что ты уже сдался, я уже говорил тебе это. И ты верь, верь в себя, в своих накама, в свою мечту! – Но, что если… – Никаких если! – Но… – Чертова Мишенька, да что ж ты не успокоишься-то никак? – прорычал, не сдержавшись зеленоволосый, и Санджи замолк. Какое-то время парни сидели в тишине, но она не казалась им такой же уютной, как и всегда, между ними словно черная кошка, пробежала тень недопонимания и обиды. Еще какое-то время спустя старпом тяжело выдохнул и тихо спросил: – Завитушка, как ты думаешь, что происходит с людьми после их смерти? – Что? – кок растерялся на мгновение, – мммм… они попадают в рай или ад? – Нет, это все сказки для суеверных… После своей смерти люди продолжают жить. – Кок непонимающе уставился на Зоро. Странно, но за прошедшие с самой первой их ночной посиделки две недели, они еще ни разу не заговаривали о чем-то подобном, стараясь, вольно или не вольно, избегать любые темы, в которых, так или иначе, говорилось о смерти. – Они продолжают жить, – продолжал, тем временем мечник, – в душах и сердцах тех людей, которые их знали и которые их еще помнят. Пока жива память о человеке, то и он сам тоже жив. Потому, что бы ни случилось, ты всегда будешь жить, ты будешь жить в сердцах каждого из нас, и потому ты все равно сам сможешь найти свой дурацкий All blue, Мишенька. Санджи моргнул, но затем мягко улыбнулся мечнику и откинулся на спинку диванчика, вновь прикладываясь к бутылке сакэ и отправляя в рот кусочек мяса, стащенный со все еще наполовину полной тарелки. Уверенный тон Зоро и его убежденность в своих и его силах, отчасти передались и блондину, и он смог выдохнуть свободнее. Теперь повар действительно мог больше ни о чем не беспокоится, он не верил, что сможет увидеть All blue своими собственными глазами, но знал наверняка, что Ророноа сделает все от него зависящее и даже не зависящее, чтобы исполнить мечту Санджи, так же как и когда то когда он взял на себя и ответственность за мечту своей давно умершей подруги. Тихое «спасибо» было практически скрыто в звуке раздавшегося в тот момент грома, но все же было услышано, или просто понято старпомом, и тот лишь грустно хмыкнул, принимая благодарность и понимая все то, что крылось за ней. Напряжение, до этого витавшее в воздухе, окончательно растворилось в нем же, и парни молча продолжили наслаждаться ночью, звуками капель дождя, барабанящими по крыше и стенам вороньего гнезда и доверием и поддержкой, оказанными друг другу.