Мама, я пришла.

      Настало лето, пора детских лагерей. И эта смена запомнилась мне надолго. На дворе стоял не по-летнему жаркий июль. В "Оздоровительный Лагерь Н*" я отдыхала уже не первый раз. По правде сказать, оздоровительным было в нем только название, три недели вечно палящего солнца, тупых игр и эстафет, не особо честных соревнований между самыми младшими и самыми старшими отрядами. Еда по расписанию, сон по расписанию, ну кто из Вас не отдыхал в лагере, чего я рассказывать буду. Еще в автобусе я познакомилась с девочками из своего города, они оказались вполне приятными и веселыми собеседницами. Впоследствии, я оказалась в одном отряде с ними и поселилась в шестиместной палате пансионата. Этот пансионат, был лучшей постройкой на всей территории лагеря: пятиэтажный дом, с балконами в каждой комнате, за одной дверью в комнату было еще две двери в разные комнаты на три человека, в сан-узел был у каждого двухкомнатного блока свой. В главном холле стоял не очень большой плазменный телевизор, на котором вечером, всем отрядом мы смотрели мультики по каналу "Disney".       Что не удивительно, в наш лагерь съезжались дети еще с трех разных городов и различных близлежащих поселков. В силу своей детской общительности, я быстро со всеми наладила дружеское общение, и через неделю в нашей палате во время тихого часа собирались почти все девочки отряда, чтобы поиграть в карты, потравить байки или заплести прически. К слову сказать, в отряде у нас был всего один парень и сорок две девчонки. К великому расстройству для юных леди, ему было всего шесть лет, и он был сыном нашей злобной нянечки, а самой младшей девочке из нашего отряда было двенадцать лет.       В один из теплых и солнечных дней мы прогуливались по территории всего лагеря с одной милейшей девчонкой, вместо тухлой лагерной дискотеки. Блондинка, не высокого роста, с веснушками, жаль только не из моего города, с ней всегда было приятно поболтать, она знала много необычных историй. Байку, которую она мне рассказала проходя мимо забора ведущего глубоко в лес, где жили дикие животные, вроде волков и лисиц, по ее словам, произошла очень давно, как раз именно в этих местах. - Ты хочешь сказать, что это было на самом деле? - Удивленно спросила я. Никогда еще в жизни, я не слушала страшных историй, которые были не выдуманы на каком-нибудь незамысловатом сайте, еще более незамысловатым ребенком.       Та лишь пожала плечами и загадочно улыбнулась, как бы давая волю моей фантазии и оставляя за мной право выбирать, правда все это или нет.       "Давным-давно, в лесу стоял обычный деревянный дом, в которым жила мать со своей дочерью. По утрам здесь не слышно криков петухов и трелей соловьев, не мешает жить рев тракторов, мычание коров, хрюканье свиней и ржание лошадей. Глава семьи часто отсутствовал, по причине заработка в городе, но каждые выходные он стабильно возвращался домой. Он был человеком уставшим от жизни, работы и семьи, лицо его все время изображало недовольство, на лбу уже давно образовались глубокие длинные морщины, глаза потухли, а некогда каштановые волосы изобиловали сединой. Мать была крупной да пылкой женщиной, с румянцем во всю щеку, копной густых светло-русых волос, сплетенных в одну большую косу до лопаток и басистым голосом. Ребенок у этих двоих получился на удивление неказистый: болезненно-бледный оттенок кожи, светлые редкие волосы, цыплячьи ножики, но большие и голубые глаза. Казалось, даже свежий лесной воздух не помогал этой девочке, а лишь губил ее.       Суровым январским утром, Антонина Петровна проснулась непростительно поздно. Вскочив с кровати, женщина натянула на себя старенький халат и, не запахивая его, отправилась готовить, стирать, убирать. В таких отдаленный от города местах, редко позволяешь себе спать допоздна. Сейчас, когда световой день стал короче, а работы стало меньше, на кормление всей оравы хозяйка обычно тратила не больше часа. Свое утро, Антонина, начинает со старенького деревянного хлева, в нем всего пара коз, куриц, и всего одна захудалая буренка. В этом ветхом здании, висела одна лампочка, скудно освещая почти все помещение.       Ребенку было позволительно вставать позже всех, всё равно толку от неё не было, только одни проблемы и лишние хлопоты. Но вслух этих мыслей никто не говорил, родители любили ребенка на словах и где-то глубоко в душе. Как и ожидалось, девочка встала почти к обеду, когда мать по переделала больше половины работы и могла сделать лёгкий перерыв и приготовь дочери покушать. Но из всего изобилия девочка съедала пару ложек супа, вычёрпывая бульон вокруг курицы, картошки и яйца, закусывала его мякишем из черного хлеба, оставляя нелюбимую корку и пила чай с сахаром. Мать недовольно качала головой отвратительному аппетиту дочери, ведь сама она съедала всю свою порцию, так ещё и за малой доедала.       Немного поиграв в старые тряпичные куклы на печке, единственных подружек, девочка оживилась, её бледные щёчки порозовели. Такой странный контраст напоминал свежую кровь на только что выпавшем снегу, эдакая Белоснежка двадцатого века, только не видать ей принца, как своих торчащих маленьких ушек. Расшевелившись, девочка с удовольствием стала дозарять мать, чтобы та побегала за ней, поиграла в прятки, или просто рассказала сказку. Но очень быстро монотонное нытье и дерганье за юбку вывело Антонину Петровну из себя и та велела ребенку тепло одеться и играть на улице. Еще бы, скоро уже вечер, а хозяйка только посуду моет. Впереди у нее война с грязным бельём, которое ещё заштопать надо, и капитальная уборка избы.       Девочка немного обиделась на маму за её резкий тон, но всё равно послушалась, тепло оделась, начиная с овечьих валенок и заканчивая шерстяной шапкой ушанкой, которая закрывала детское личико до носа. Деревянная дверь скрипнула, девочка тихонько прошмыгнула на холодную улицу, чтобы не отвлекать мать лишний раз, и уже там, на улице, принялась резво носиться по сугробам, разбрасывать вокруг себя снег, пробовать на вкус сосульки, представляя вместо них сладкое мороженое и заниматься прочей детской ерундой.       Уже смеркалось, когда хозяйка закончила все свои домашние дела. Она на столько устала, что не сразу заметила отсутствие дочери в доме. Вспомнив свои последние слова, она накинула на плечи тулуп, сунула ноги в валенки мужа и вышла на крыльцо за малой. Мельком оглядев окрестности, женщина не засекла ребенка, кругом стояла лесная тишина.       Час спустя на улице бушевала метель, противно завывая и заметая избу под слой снега. И даже в это время девочки не было дома. Мать не находила себе места, и наконец решилась отправиться на её поиски. Ух, если она заигралась где-нибудь в чаще, мать задаст ей такую трепку, что малая до самого лета не рискнет уходить из дома так далеко. Метель прекратилась, а Антонина верхом на лошади обошла весь лес - девочка не нашлась. В полном смятении женщина поскакала домой, последняя надежда, что ребенок уже вернулся. Из-за деревьев был виден слабый желтоватый свет в замороженных окошках, Антонина спрыгнула с лошади и сквозь лысые кустарник понеслась домой, подворачивая ноги в глубоком снегу, спотыкаясь и падая, но все равно двигаясь к цели. Врываясь в двери собственного дома, женщина уже готова была простить ребенка за все проказы, лишь бы та была цела и невредима. Вся в снегу, с растрепанной косой и в распахнутом тулупе стояла Антонина Петровна посреди комнаты и полными слез глазами искала дочь. Дома было пусто, видимо она, по собственной глупости перед уходом не выключила свет и совсем об этом забыла. Внезапно в дверь очень настойчиво, но коротко постучали. Её материнское сердце чувствовало, что за дверью стоит дочь.       Сердце Антонины Петровны почти не подвело: на деревянном заснеженном крылечке стояли валенки её девочки, из них по колено торчали детские ножки, выше ничего не было. Рядом лежала записка. Неаккуратным почерком на ней было написано: "Мама, я пришла!"       Когда я вышла из оцепенения, то поняла, что солнце уже село, а мы все ещё стоим и смотрим на лес за ограждением. Подул холодный ветер, я сложила руки на груди и поёжилась. Где-то далеко кричали птицы, устраиваясь поудобнее на ветках и ложась спать. - Пойдём в корпус,- Внезапно предложила я. - Пойдём,- Пожала плечами блондинка.