Лук Бури

Гэндзи думает о том, что же можно подарить брату на день рождения, очень долго. У парня богатая фантазия, он наверняка выбрал бы прекрасный, креативный и очень нужный подарок себе или одному из своих интернетных друзей, но никак не Хандзо. И за это немного стыдно — в конце концов, они с братом так близки и знают друг друга так много лет, что задумываться над такими простыми вещами не должны. Младший Шимада помнил, как на все его дни рождения кажущийся таким инертным брат обязательно дарил ему что-то, от чего глаза лезли на лоб — то ужасно дорогое и редкое подарочное издание любимой игры Гэндзи (на тот момент во всеобщий доступ вышла только бета-версия файтинга, которую он перепрошел уже до дыр, но лучник, черт подери, через кучу знакомых и влиятельных связей сумел достать специальное издание за месяц до его выхода), то чехлы для сюрикенов с самообновляющейся подачей в мини-кобуру, то просто вещи, о которых Гэндзи мечтал. Поэтому ему и хотелось сделать что-то, что брата действительно обрадует — на все предыдущие подарки (старался над которыми младший не меньше) он лишь мягко улыбался, благодарил и целовал паренька в лоб. И, черт подери, можно было уже успокоиться, решив, что на более выраженную эмоциональность Хандзо не способен, но Гэндзи не мог поверить в то, что кого-то нельзя обрадовать настолько, чтобы вызвать искреннюю радость. Он очень хотел, и он собирался сделать для этого все, что потребуется. «Что любит Хандзо?» — подросток подпирает рукой щеку и вертит в руке автоматический карандаш. До дня рождения брата месяц, и за это время нужно успеть сделать — именно сделать, радость брюнета не купишь — нечто грандиозное, но вот только что?.. Хандзо любит хокку. Младший Шимада смешно кривит нос и хихикает — писать стихи у него не выйдет, да и вызовет это лишь смех. Хандзо любит, когда вокруг спокойно. Но дарить ему день спокойствия на девятнадцатилетие? В году много дней, в которых брат может сидеть и медитировать под цветущей сакурой по нескольку часов, так что этот вариант еще глупее предыдущего. Хандзо любит… Хандзо любит свой лук. Гэндзи, удивленный собственной догадкой, поднимает голову и широко открывает глаза, выронив из рук карандаш — придумал. Следующий месяц все его вечера проходят не за геймпадом. Паренек вертится между слуг в столярной мастерской подвала, смотрит видео-уроки, читает специальные форумы, и голова у него идет кругом от кучи непонятных терминов, но Гэндзи, когда нужно, может быть и усидчивым — он тщательно изучает все, составляет список нужных покупок, и уже через неделю принимается за дело, не позволяя помочь себе ни одному из одобрительно улыбающихся родственников. Плевать на трудности, главное — он должен сделать все до последнего самостоятельно. Гэндзи вытачивает гибкое дерево, украшает его вручную вырезанным драконом, красит, рассчитывая баланс лука до каждого миллиграмма, до предела натягивает на лук веревку, дожидаясь оптимального изгиба две недели, и осторожно наматывает собственноручно сплетенную из множества нитей паракорда тетиву на специальные шарниры, тут же заделывая их остатками прочной древесины. Лук несколько раз покрывается лаком, чтобы никогда не потускнеть, и, когда он готов, Гэндзи чувствует себя настоящим героем. *** Дни рождения кого-то из членов клана всегда проходят одинаково — будь именинником ребенок или уже почти мужчина, взрослый девятнадцатилетний парень. На празднество слетается куча родственников, которые наверняка зачастую даже не понимают, по какому поводу их позвали, и вся эта толпа размещается за шведским столом в банкетном зале. Именинника забывают после первых пятнадцати минут — находятся темы, поговорить о которых гораздо важнее, и, в общем-то, Хандзо несказанно рад тому, что ему не приходится торчать весь вечер в компании галдящих (и очень мало знакомых, кстати) родственников. После бесчисленных поздравлений и пары (или тройки..?) бокалов рисового вина он уходит в свою комнату и прикрывает глаза, усаживаясь на футон. Единственный, кого он хотел бы сейчас видеть, это Гэндзи, но тот пропадает где-то целый день, и это почти обидно, но спокойный Хандзо обижаться не склонен. У него на душе еле теплится грусть, и парень предпочитает забыться в собственных слегка пьяных мыслях. Год проходит для Хандзо в привычном ритме. Отец, конечно же, делал ему кучу строгих выговоров после очередного побега Гэндзи, ставил кучу запретов и больше не доверял старшему сыну серьезных дел. Его проступок не был смертельным оскорблением, но мужчина вел себя так, будто парень предал клан. На самом-то деле Хандзо понимает, почему. Отец ненавидит, когда его приказы или просьбы остаются не выполненными, особенно когда дело касается старшего сына — потому что тот не может позволить себе ошибку — ни единой ошибки. Юноша к этому привык, поэтому поведение и общая холодность отца его не обижают. Он тренируется усерднее, выполняет все задания, и сваливает на свои плечи все больше и больше дел, стараясь доказать, что доверия все-таки заслуживает — благоволит ему и возраст, позволяющий никогда больше не входить в стены школы и полностью посвятить себя клану. В течение года, однако, изменилось очень многое. Татуировка окончательно перестала беспокоить Хандзо — раньше кожа вокруг то и дело воспалялась и краснела — и он восторженно наблюдал за тем, как дракон буквально «сходит» с рисунка, когда парень его выпускал. Выглядело красиво. Но лучше бы, как он думал, его беспокоила татуировка, чем то, что творилось на душе. Отношения с братом слегка прогнили, и Хандзо готов был сожрать себя изнутри за столь неправильные, далеко не братские чувства. Он чудовищно ревновал младшего ко всем, кто был ему интересен — в особенности, к этим девчонкам из интернета, с которыми он болтал дни и ночи напролет, то сосредоточенно стуча по экрану смартфона, то прижав его плечом к уху. И он неизменно широко улыбался, а глаза его игриво горели. Хандзо не мог смириться с тем, что эти красивые, темно-янтарные глаза горели для кого-то, кроме него. Понимая, насколько ужасно его влечение к собственному брату, старший Шимада сознательно от него отдалялся, ссылаясь на занятость и чрезмерную вовлеченность в работу. Он знал, как Гэндзи скучно, понимал, что, возможно, ему нужно внимание, но не мог позволить себе хотя бы раз сделать что-то не то и неправильно отреагировать. Проще — Хандзо элементарно боится спалиться и ненароком выдать свои чувства к брату. Гэндзи совсем скоро исполняется шестнадцать. Парень думает о том, что совсем недавно, кажется, он сам был шестнадцатилетним подростком, а его брат — милым мальчишкой, лезшим то обниматься, то драться каждую секунду. Теперь изменилось многое, и Хандзо даже немного страшно от того, что их разница сотрется совсем скоро — считай, еще год, и брат уже вырос. О том, что так недалеко и до восемнадцатилетия Гэндзи, брюнет думает с содроганием — отец обещал отпустить его на все четыре стороны по достижении совершеннолетия. И это страшно, потому что держать брата не будут никакие запреты, и он, конечно же, уйдет, а Хандзо останется наедине со своими глупыми, грязными чувствами. Лучник жмурится и собирает растрепавшиеся длинные волосы в слабый хвост на затылке. Вечер собственного дня рождения — совсем не время думать о не лучших своих качествах. Он не успевает снова подумать о том, что брата нет слишком долго — тот, запыхавшись, вваливается в его комнату с блестящими глазами и улыбкой до ушей, принимаясь привычно тараторить: — Хандзо, я не забыл о твоем дне рождения, я тщательно готовил твой подарок весь сегодняшний день! — Гэндзи устало падает на футон рядом, раскидывая конечности звездочкой. От него пахнет саке — видимо, не избежал встречи с родственниками, и те успели напоить несчастного, а еще улицей, лаком и шампунем. Хандзо сосредоточенно внюхивается, прикрывая глаза, а затем переводит взгляд на оставленную около двери длинную коробку в криво склеенной упаковочной обертке с героями популярной манги. — Это и есть твой подарок? Впечатляет. Что же ты на этот раз придумал? — лучник тепло улыбается, понимая, что брат все-таки не забыл. Если быть честным, то его мало что интересует, а то, что Гэндзи задумывается, что может ему понравиться, радует само по себе — парень с радостью принял бы это вместо подарка, если бы было возможно. Младший трет друг об друга ладони и хихикает, поднимаясь — он немного пьян, и голова кружится, а лицо брата, светящееся счастьем только от того, что он пришел, хочется расцеловать. Хандзо, который вечно строит из себя чертовски серьезного мужчину, чтобы походить на отца, выглядит так умильно, когда счастлив, что у Гэндзи чешутся руки похлопать его по щекам, но он лишь вскакивает и берет в руки коробку, чтобы через пару секунд протянуть ее брату и с предвкушением следить за тем, как меняются его глаза, пока он открывает. Хандзо складывает ноги по-турецки и педантично-медленно срывает обертку, отклеивает скотч с крышки, и замирает уже тогда, когда открывает ее, не успев еще толком осмотреть подарок. Внутри лежит искусно украшенный лук — не в пример тем, что обычно использовал парень. Он всегда отдавал предпочтение качеству оружия, нежели чем его украшению, но этот выглядит действительно прекрасно. Шершавые подушечки пальцев проходятся по гладкой поверхности и обхватывают древко, поднимая лук в воздух. — Идеальный баланс, — восхищенно шепчет Хандзо, который до этого момента был абсолютно уверен в том, что лишние элементы украшения только сбивают прицел, — Как ты его подобрал..? Лучник хочет спросить еще что-то, но потом щурится, всматриваясь в вырезанного около выемки для тетивы дракона. Он видел много рисунков брата, он любил рисунки брата и абсолютно точно узнал бы его стиль. И этот лук — точно работа его рук. — Погоди, ты что, сам..? Не дожидаясь, пока брат договорит, закусивший губу в предвкушении Гэндзи счастливо бросается к нему на шею: — Хандзо, все сам! Я его месяц делал — сначала рисовал, потом пилил, вытягивал, резал, тетиву плел… честное слово, мне никто даже не помогал, — младший Шимада восторженно шепчет, чертовски радостный от того, что наконец может поделиться с братом своей гордостью, и беспорядочно целует его то в щеку, то в шею и в челюсть. Брюнет ошарашенно смотрит на лук в своих руках и крепко его сжимает, оборачиваясь к брату и не зная, что сказать. В его широко открытых глазах читается столько любви, что Гэндзи даже успокаивается на секунду и молча вглядывается в них, застыв. Не выдержав напряженного молчания и собственного странного желания, он вдруг подтягивается наверх, и оставляет легкий поцелуй на приоткрытых губах Хандзо. Засыпая, прямо как в детстве, рядом с ворочающимся во сне Гэндзи, лучник мало думает о том, что все это — странно, неправильно и совсем не по-братски. Он очень счастлив, и вряд ли что-то в ближайшее время может разрушить его счастье — разве что утро. Но после каждого восхода оранжево-красного солнца наступает его закат, и на небо выходит счастливая луна. И Хандзо надеется, что в его жизни их будет еще очень много.