Give You What You Like

***

Please wrap your drunken arms around me Пожалуйста, заключи меня в свои пьяные объятья And Iʼll let you call me yours tonight И я позволю тебе назвать меня своей этой ночью. And if you give me what I want И если ты дашь мне то, что я хочу, Then Iʼll give you what you like Тогда я сделаю то, что тебе нравится.

— Привет. «Если бы я знал, что это ты, то не стал бы открывать дверь…» — Я не достаточно пьян, чтобы тебя видеть. «Что правда, то правда: когда мы последний раз встречались трезвыми? В самый первый?» — Я принёс то, что нужно. «Не угадал. В этом я больше не нуждаюсь» Слышишь эту фразу, будто я говорю вслух и тянешься к мокрой от дождя сумке. «Не любопытно ни разу» Шуршишь чёрным пакетом и протягиваешь мне комканный свёрток, спрятанный под толстым слоем бумаги и целлофана. «Так хотел увидеть меня, что больше беспокоился о нём, чем о себе?» — Заходи. «Ненавижу тебя. Ты, чёрт возьми, прав. Это действительно то, что нужно»

***

Открываешь дверь и проходишь в прихожую, сбрасываешь мокрую куртку на пол и проходишься синими губами по моей шее. — Знаешь как тяжело было достать её? — шепчешь мне на ухо, прижимаясь всё ближе, трясёшься от холода или желания. — Ещё бы, это его любимая. — Улыбаюсь искренне, я счастлив, как никогда. Расстёгиваю пуговицы одну за одной на твоей рубашке, представляя его худое тело под ней. — Что было сегодня? Выцеловываю узоры на его бледной шее, обвиваю хрупкие аккуратные плечики, утыкаюсь носом в острые ключицы и слушаю стук сумасшедшего сердца, реагирующего на мои прикосновения. — После шепелявых батлов и каждодневного цепляния на белобрысую башку шапки с кумамоном на третьем треке? Он красивый до неприличия, кукольный мальчик с мраморной кожей и аккуратными, тонкими губами. Зарываюсь пальцами в его выбеленные волосы на затылке. Жёсткие и мёртвые от частых его экспериментов с внешностью. Он не нравится себе так же сильно, как я влюблён в него. — Выбухал пол бутыля вискаря и пошёл в студию, что он ещё мог делать? Нам сдавать уже совсем скоро, а эта ленивая туша только текст дострогала. Стягиваю с его тонких запястий сползшую рубашку и сжимаю пальцами худую талию. Голову кружит от того, как он прекрасен.

Please tell me Iʼm your one and only Пожалуйста, скажи мне, что я твоя единственная и неповторимая,

— Скажи… Пожалуйста, скажи… — надрывно шепчу ему в ухо. Тело уже ноет, а пальцы дрожат, медленно расстёгиваю пряжку ремня и останавливаюсь, жду пока он исполнит моё маленькое желание. — Свали. Таким ублюдкам, как ты, здесь не место. Поджимаю пальцы на ногах, задыхаясь от дикого возбуждения. Я почти кончаю только от его властного, хриплого тона. Под веками искры и его ангельское лицо, осталось последнее. — Давай. — проговариваю еле слышно. — Шлюха. Вдыхаю глубоко и рвано. Он крадёт из меня жизнь одним словом так ловко и умело, а я не сопротивляюсь ни разу. Пожалуйста, пусть берёт, только взамен подарит мне хоть чуточку себя.

Or lie and say at least tonight Или соври, сказав это только сегодня ночью.

Желание исполнено, а за мной не заржавеет, ты знаешь. Впечатываю его хрустальное тело в стену, ударяя ладонью в часто вздымающуюся грудь. Мой милый мальчик давится воздухом и глухо рычит сквозь зубы. Он сводит с ума, он доводит до исступления, он убивает и является единственным смыслом моей жизни одновременно. Он любит меня, я чувствую наши признания, перекатывающиеся с языка на язык.

Iʼve got a brand new cure for lonely У меня есть свое средство от одиночества.

Ты знаешь, что я целую не тебя, но у тебя свои интересы, у меня свои.

And if you give me what I want И если ты дашь мне то, что я хочу, Then Iʼll give you what you like То я сделаю то, что тебе нравится.

За мной не заржавеет, ты знаешь. За этот спектакль я отплачу сполна. Запускаю пальцы под резинку трусов на его тощей маленькой заднице и заполняю наши уши по-дурацки писклявым стоном, когда ощущаю подушечками блядские мурашки на горящей коже. Его же голос прекрасен, как и всё в нём. Я не слушаю ничего, кроме его дерзких текстов. Я забыл, что есть другая музыка, другие, создающие её, люди. Слух дарован мне затем, чтобы внимать его сексуальную шепелявость. Чтобы с упоением ловить каждый глубокий вдох перед началом партии.

When you turn off the lights Когда ты выключаешь свет, I get stars in my eyes У меня перед глазами рисуется сплошная романтика.

Ты не нарушаешь уговора, держишь руку у рта, царапая ноготками свои щёки, пыхтишь и кусаешь ребро ладони. Умница. В моей голове тихонько стонет он. Покрываясь румянцем, сыплет нецензурщину из своих треков, глубоко вдыхает и кусает тонкие губы.

Is this love? Любовь ли это? Maybe someday Возможно, когда-нибудь.

Разочарованно вздыхаешь, когда я отрываюсь от своего занятия. Не стоит так переживать, мой милый, всего пара секунд. — Я так люблю тебя, — тихо шепчу, заглядывая снизу вверх под его мокрую белую чёлку. В ответ тот самый взгляд, прожигающий насквозь и то самое, окутывающее своей красотой: — Шлюха. Возможно, когда-нибудь ответ поменяется. Мы оба знаем, что нет.

So donʼt turn on the lights Не включай свет, Iʼll give you what you like Я сделаю то, что тебе нравится.

Его тонкие пальцы мальчика-пианиста вцепляются в мои плечи, волосы, но тут же отпускают. Аккуратно поглаживают, нежно выводят узоры, пока я грубо беру целиком и полностью. — Ты такой же гений минета, как Шуга в написании музыки. — Ухмыляешься, отдышавшись. «Отличный комплимент. Снова в точку. Возьми с полки пряник.» И ты берёшь. Меня. Прямо здесь, не дотаскивая до кровати. И забывая о нашем театре. Превращая его хрупкое и нежное в своё неповоротливое и грубое. Это обидно и гадко до тошноты.

Emotions arenʼt that hard to borrow Эмоции не так уж и сложно изобразить,

Но так и быть, ты сегодня заслужил. Грубо и жёстко, будто дорвавшись наконец до запретного, ты вдалбливаешь меня в эту чёртову стену. А я беззвучно реву, словно обиженная девица. Искусно избавляюсь от улик, втираясь щекой в обои.

If you donʼt give me what I want Если ты не дашь мне то, что я хочу,

За что ты так со мной? Тело — держи, пожалуйста, фальшивые, но отточенно звонкие стоны — сколько угодно. Зачем ты так поступаешь? — Намджун! Слышишь моё имя? Я не он, Чимин, ты со мной, ты мой! — Рычишь в шею, кусая и оставляя грязные следы, которые всегда были под запретом, как и эти фразы, что шли в комплекте. Скрученные за спиной руки не в моей власти. Даже голову не повернуть, шея в плену твоей широченной левой. Совсем не такая как у него. Как я мог верить?

Then youʼll get what you deserve Ты получишь то, что заслуживаешь.

***

— Уёбок! Удар деревянной биты не может быть слабым. Рёбра трещат как щепки. Харкаешь кровью и видишь расфокусированные силуэты. — Ещё раз я узнаю, что ты вытворяешь такое с моими парнями и ты, блядь, умрёшь, мразь! Удар номер два и твоё лицо стало ещё уродливее. Кровь глотаешь и ею захлёбываешься. Не видишь ничего.

Iʼll give you one last chance to hold me Я дам тебе последний шанс удержать меня,

«По правде говоря, Хоупу и этого бы хватило, чтобы следующая наша встреча состоялась на твоих похоронах, но я дам тебе ещё один шанс»

If you give me one last cigarette Если ты мне отдашь последнюю сигарету,

***

— Привет. «Если бы я не знал, что это ты, то не стал бы даже допускать мысль о том, чтобы открыть…» — Получилось? «Было слишком страшно просить об этом. Было слишком тяжело не попробовать. Я не спал все те три ночи, что ты вымаливал у Бога этот подарок.» — Да. «Мои глаза сияют слишком сильно?» — Он знает, что это для меня? Тянешь молнию на мокрой куртке и пошарившись за пазухой, протягиваешь мне комканный свёрток, спрятанный под толстым слоем бумаги и целлофана. «О нём стоило беспокоиться больше, чем обо всём этом мире, — понимаю я, вскрыв упаковку» — Заходи. «Я тебя обожаю, Ким Намджун»

***

Открываешь дверь и проходишь в прихожую, сбрасываешь мокрую куртку на пол и проходишься синими губами по моей шее. — Ты овладел чарами империуса или гипнозом, Ким Намджун? — шепчу я тебе на ухо. Прижимаюсь ближе, подрагивая всем телом от этого имени, произносимого моим голосом в этом тоне. — Он написал это спустя два дня шантажа и уговоров. Улыбаешься широко и искренне, обнажая свои уродские ямочки на шрамированных щеках. Расстёгиваю пуговицы одну за одной на твоей рубашке, дрожащими пальцами, открывая загорелую, накаченную грудь. — Почему тогда не пришёл на третий, Намджун? Использую твоё имя в каждом предложении — это подарок. — Хотел добить тебя. Отвечаешь объятиями, вжимаешь меня в себя и это почти отвратительно, если бы не запах мяты. — От тебя пахнет его одеколоном. Впервые вцепляюсь в твою рубашку пальцами и так же крепко обнимаю в ответ. — Это подарок. А я тихонько прошу Ким Намджуна грубо оттрахать меня прямо здесь и сейчас, в сотый раз прокручивая в голове слова из записки Мин Юнги, адресованной мне. «Шлюха может прийти на мой концерт.» И долгожданный билет, который словно ориентир моей жизни.

***

Стою в первом ряду и протяни я руку — могу коснуться носков его красных конверсов. Но эти бляди трясутся так, что даже пальцем дёрнуть — адская боль. Я оглох, в моих ушах взорвались стеклянные бокалы от ахуенности реального голоса Мин Юнги, без эффектов и обработки. Я растёкся лужей под ноги его фанатикам, что так же, как и я пожирают его глазами, искрящимися слепым обожанием. Я ловлю его благодарную улыбку ревущей толпе и презрительный взгляд мне одному. Только для меня. Сердце давно неисправно и пора от него избавиться.

***

Я потерялся в пространстве и времени, не заметив как всё закончилось, а огромная ладонь вцепляется в моё запястье и тащит куда-то в неизвестном мне направлении. Эта комната для меня — святыня, храм. Я готов упасть на колени перед своим Богом, что стоит в двух шагах от меня. Рука с запястья исчезает и вместе с её хозяином скрывается за дверью студии. — Хён, было очень здорово, хён, твоё выступление, текст, я плакал, хён, он такой проникновенный, а музыка соответствует атмосфере, хён, это было замечательно, спасибо тебе, хён. Я лепечу, что попало, потому что не ждал и не верил, что Намджун хорош настолько. Он усмехается, смотрит на меня, не сквозь, а прямо в глаза, за что я уже готов отдать всё, что только у меня осталось. — Не обольщайся, придурок, Намджун отвалил кучу ништяка за это, так что хорошенько его отблагодари, раз шалавы вроде тебя в его вкусе. Он ещё и говорит со мной. Вживую глубоко вдыхает перед каждой фразой и смешно морщит нос, когда злится, нужно запомнить. — Хён, ты только знай, что ты лучше всех на свете. Я люблю тебя очень сильно, хён. Я, как глупый, наивный ребёнок болтающий всё, что в голове крутится. Когда он рядом, что мозг, что чувства не под моим контролем. Улыбается. Мне улыбается. — И что ты хочешь, чтобы я на это ответил? Пригласить тебя на свидание или сразу предложить стать моим парнем? Господи, я сейчас умру. Дышать нечем. У меня кружится голова и немеют губы. Мин Юнги рядом со мной уже больше тридцати секунд. — Мне не нужен никто, а такая шлюха как ты — тем более. Исчезни. Он подходит ближе, протягивает свои тонкие пальцы мальчика-пианиста к моей груди, шепчет что-то о ненависти и вроде как толкает в стену, я уже без сознания. Первый в истории медицины обморок от передозировки Мин Юнги.

***

But now itʼs early in the morning Но сейчас, когда наступило раннее утро, Now that I gave you what you want Сейчас, когда я дала тебе то, что ты хочешь, All I want is to forget Всё, что хочу я — это забыть.

Я ненавижу себя ровно настолько, насколько влюблён в Мин Юнги. Я порывался покончить и с ним и с Намджуном, а заодно и с собой несколько раз в сутки, семь дней в неделю, но я, кажется, уже мёртв и мотаю свой срок в аду.

***

— Привет. — Заходи.

Бесконечное.