Никогда...

Я шла по Лондону. Думала о своем. Смотрела на бегающих туда-сюда прохожих. Они такие смешные. Каждый занят своими проблемами. Кому-то нужно в магазин. Кому-то на работу. Кому-то выгулять собаку. А что нужно мне? Покоя. Обыкновенного покоя. Хочу отдохнуть от всех и ото всего. Я подошла к своему любимому месту. К скамейке в парке. В самом дальнем месте. Где меня никто не увидит и не потревожит. Мне сегодня никуда не нужно. Выходной. Выходной – хорошее слово, не находите? В этот день можно развлекаться, гулять, не думать ни о чем. Но, им же приходит конец рано или поздно. Жалко. У меня с собой была книжка. Магловская. Ах да, я же не сказала, я не живу в магической части Лондона. Я отреклась от того мира. Я положила палочку далеко в шкаф. Я забыла тот мир, но иногда, проезжая вокзал Кинг-Кросс, я спешу на платформу девять и три четверти. По старой памяти. Но вспоминая, ухожу. Бывает плачу, бывает, нет. Много чего напоминает о том мире. Но я привыкла справляться со всем. Я достала из сумки книгу. Книги до сих пор мое любимое занятие, где бы я ни находилась. Кроме работы, конечно же. На работе вкалываю так, что нет сил потом идти домой. А могла бы аппарировать, если бы жила в магическом Лондоне. А так приходится ждать автобус, да еще и ехать стоя. А дома, беру кружку кофе со сливками, книгу и сажусь в кресло. Углубляюсь в чтение. Так и засыпаю. Сейчас читаю Шекспира. «Ромео и Джульетта». Интересно. Погрузившись в строчки, не заметила, как ко мне кто-то подсел. Я очнулась после того, как меня уже просто прожигали взглядом. Оторвавшись от книги, повернулась. Так и замерла. Я не могла поверить. Это было он. Малфой. Помните такого, да? Драко Малфой. Что он тут делает? Он ухмыльнулся. Родная ухмылка. Ну, не в том смысле, что родная, а вообще, родная. Волшебная, я бы сказала. — Малфой? – мой голос дрожит. Ну конечно. Не дрожал бы он еще. Такие обстоятельства. — Ну, здравствуй, Грейнджер. — Что ты тут делаешь? В мире маглов? — Гуляю. А ты? — Живу, как ни странно. Сейчас вот, прогуляться решила. Не заметно? — Ты живешь в мире маглов? - слово «маглов» он выплюнул, а не сказал. Это же Малфой! — Понимаешь, я уже тут ни больше, ни меньше пять лет. И ты должен был заметить, что в вашем мире, в том, меня нет. Нет больше такой героини войны – Гермионы Грейнджер. Подруги Золотого Трио. Он сидел с открытым ртом. Шок. Ха! Давно я такого не видела. Точнее не видела вообще. — Как? Почему? — Так! Не слишком ли много вопросов Малфой? — Мне интересно, Гермиона. — Что прости? — Гермиона. Миона. — Ты в своем уме? А что это у тебя в рукаве? — Палочка. Что-то смущает? — Дай мне её. Он смотрит недоверчиво. Как на сумасшедшую. Ну, конечно, меня можно считать сумасшедшей. Я разрешаю ему. Он тянется за ней, не сводя с меня взгляда. Я его поторапливаю. Хочу почувствовать знакомую вещь в руке. Очень хочу. Он дал мне её в руки. О да, я чувствую её! Магию. Чувствую. Мои волосы развивает невидимая сила. Такое чувство, что я снова попала к Оливандеру и взяла в руки свою первую палочку. Мои глаза блестят. То ли от слез, то ли от радости. — С тобой все в порядке? А, он еще тут. И я держу его палочку. — Все замечательно. Просто соскучилась. По знакомому такому чувству. Держать в руках палочку. Это действительно волшебно. — Ты что, не пользуешься совсем палочкой? Ты же волшебница! — Я – грянокровка, не помнишь? Сам называл так. Пошли. — Куда? — Ко мне. На чай. И он пошел. Смешно это все. Я иду как ненормальная с палочкой в руке и улыбаюсь. Победоносно, что ли? Или зловеще? Никто не знает. Даже я. И Малфой. Такой правильный. С гордой осанкой. Нос к небу. Красивый. Черт, что? Малфой и красивый? Ну да, красивый. А он такой же красивый будет, если умрет? Интересно. Мы пришли. Я достаю из сумки ключи и открываю входную дверь. Он осматривается. Брезгливо. Сволочь красивая. — На кухню иди. Я сейчас подойду. Я пошла наверх. Зашла в комнату, подошла к шкафу и стала отрывать свою палочку. Достала. Любимая. Я поняла, для чего её достала. Я же говорила, что интересно узнать, будет ли он красивым, если умрет? Узнаем. Я его люблю, но хочу знать. Тихо спускаясь вниз, чтобы он не услышал, я прохожу к кухне. Вытянула руку. Не забыла еще. Он стоит спиной. — Я смотрю, ты сделал себе чай, дорогой. Он вздрагивает. Неожиданно я. А ты как думал, миленький? Обернулся. Испуг промелькнул в его глазах, да? Или солнце так светит и кидает тени на него? — Что ты делаешь? – голос ровный, ему так кажется. Нет, он дрожит. И голос и он сам. Я вижу. И слышу. — Хочу посмотреть кое-что. И высказать все заодно. — Опусти палочку. Не делай глупостей. — Я хочу посмотреть, такой же ты красивый, когда умрешь? Как думаешь, понравится мне или нет? А так же хочу сказать тебе все, что накопилось. За все годы жизни. Я тебя ненавижу, люблю. Ненавижу и люблю, понимаешь меня, да? Ты не глупый, знаю. Не умнее меня, это тоже знаю. Я ненавидела тебя семь лет. Все семь лет ты причинял мне боль. Нестерпимую боль. Грязнокровка. Одно слово, которое рушило все мои планы на будущее. Ты постоянно так меня называл. А когда мы выиграли, я ушла в мир маглов ,и все про меня забыли. Потому что я – грязнокровка. Всем плевать, что и я – героиня войны! Этой чертовой войны! И ты забыл. Ты даже не заметил, что я пропала. Интересно так, не находишь? А вот теперь, можешь сказать мне, что хочешь. Считай, это что-то вроде последнего слова. Он стоял, не шевелясь. — Знаешь, а я ведь любил тебя. Всегда. Но скрывал это тщательно. Чистокровие. Но, то, что ты ушла из магического мира, не заметил никто. Кроме Поттера и Уизли, конечно же. Прости, но это так. — Любил, значит? А мне плевать! Плевать! Слышишь?! Ты больше никого, никого кроме меня любить не сможешь. Авада Кедавра! Зеленый луч вырвался из палочки. Достиг цели. Он распахивает шире глаза и падает. Умер. Я подхожу к нему. Сажусь рядом. Одинокая слеза скатывается вниз. Затем вторая, третья. Вглядываясь в серые бездонные глаза, произношу: — Все такой же красивый. Мне нравится. Но я скажу тебе вот что еще. Я тоже никого больше не полюблю, ты моя единственная любовь. Вечная. И я никогда не полюблю никого. Я буду рядом с тобой. Всегда. Подношу палочку к сердцу. Оно бешено стучит. Зачем? Ведь скоро все кончится. Руки дрожат. Странно, но я не чувствую страха. Или все-таки чувствую? Все равно. Говорю два слова: «Авада Кедавра» и, последний вдох и едва уловимый выдох. И одно слово, которого я буду придерживаться всегда. — Никогда. Никогда…