Найденыш

      Алек бежал так быстро, как только мог. Всю жизнь отец тыкал его в каждый промах, без конца напоминая, что он будущий вожак. За ним пойдет вся стая. Он не имеет права ошибаться или давать слабину. Алек завидовал своему младшему брату. Да, тот тоже был альфой, но он был слабее и младше, поэтому не мог претендовать на звание вожака.       Сейчас альфа бежал, потому что в беге мог выплеснуть все свои эмоции, которые накопились. Только в обличии волка он мог полностью отдаться чувству скорости и полностью отдаться природе. Алек ощущал, как напрягаются мышцы, как учащается дыхание, как ветер ударяет в лицо, давая полностью ощутить всю его скорость. Домой возвращаться совершенно не хотелось. Это не предвещало ничего хорошего. Он подумал, что лучшим решением будет вернуться домой за полночь, так как все уже точно будут спать.       Вернувшись домой, Алек понял, что ошибся. Обычно такой план срабатывал на ура, но сегодня дома было необычно шумно. Зайдя в дом, первое, что он услышал — рык отца: — Вик, как тебе такое только в голову могло прийти?! Ты прекрасно знаешь правила! Она явно человек, при том еще и омега! Что нам теперь с ней делать?! — Что происходит, отец? — Алек явно пришел не вовремя. — О, явился, блин! Вот иди сюда и скажи, что мне делать. Твой милый братец сделал нам милость и притащил в дом девочку-омегу. Сейчас она у Марка. Он пытается понять, что с ней. Надеюсь, она не очнется. — Как у тебя язык поворачивается такое говорить?! — Вик явно был очень зол. — Вик, ты совсем сдурел?! — старший брат всегда был на стороне младшего, но это явно не тот случай, — Что будет, если она узнает, что в лесу есть поселение оборотней?! А если она очнется, именно так и будет! Сколько ей лет? — Года четыре от силы. Господи, да вы что, серьезно? Она же ребенок! Как я мог бросить умирающую девочку? — Где ты ее нашел? — Около опушки, километрах в пяти от дороги. — Как она вообще могла оказаться так далеко от поселения? — Когда я нашел ее, она была еще в сознании. Она сказала, что с папой ездила к деду в соседнее поселение, но на них напали разбойники, и ей удалось убежать. На дороге ребята нашли труп мужчины-омеги. Скорее всего, он умер от побоев и изнасилования. — И что мне делать, Алек? — обратился отец к сыну, после рассказа Вика, — Как вожаку.       Алек молчал несколько минут, активно продумывая все варианты развития событий. Отец внимательно наблюдал за ним и ждал ответа. Наконец, он глубоко выдохнул, приняв оптимальное решение: — Не быть уродом и дать девочке шанс на жизнь. Она маленькая, все поймет. Перевоспитать можно кого угодно. — А ты не охренел ли, сынок? Ты сам-то слышишь себя? Неужели не знаешь, какие легенды о нас складывают в деревнях? Думаешь, мы все по доброй воле из деревни ушли и в лесу затерялись? Там, где люди вообще не появляются?! — Она ребенок. Убежать не сможет. Она будет жить. Женщины займутся ее воспитанием, когда она окончательно поправится… — Если поправится, — поправил Алека отец. — Когда, и точка. Узнаю, что ты приложил руку к тому, чтобы она не очнулась, и дело будешь иметь со мной, все ясно? — Ты посмотри! Он еще мне угрожать будет! — Да, буду. — Да тебе всего пятнадцать! Молоко на губах не обсохло, чтобы отцу рот затыкать и угрожать. — Тем не менее, я уже сильнее тебя, так что угроза вполне реальна.       Отец был очень зол. Он развернулся и ушел в спальню к папе. Вик посмотрел на старшего брата: — Спасибо. Не думал, что ты заступишься за меня. — Ты понимаешь, в какую глупость нас ввязал? Она человек. Когда у нее начнется первая течка, это принесет неимоверно много проблем. Нам запрещено размножаться с… — Людьми, да, да… Я все это неоднократно слышал. До того момента еще как минимум лет 8. Может, она не выживет еще. — Позитивные мысли, ничего не скажешь, — Алек с упреком посмотрел на младшего. — Слушай, ну что я должен был сделать? Бросить ее там одну, ночью? Она бы 100% умерла! Что бы сделал ты? — Ты сам прекрасно знаешь, что я сделал бы. Я сейчас, блин, это сделал! — Пошли спать. Не хочу слышать, как отец вымещает свою злость на папе… — стоило ему произнести это вслух, из спальни родителей послышались стоны папы. — Фу, блин… Пойдем, девочку мне покажешь. Не хочу к дому подходить ближе, чем на десять метров, — Алек направился к выходу. — Солидарен.       Они вместе вышли на улицу и направились в дом местного шамана, который попутно был лекарем. Домик находился в другом конце поселения. Низенький, одноэтажный, ничем не примечателен. Самое интересное — внутри: все было увешано травами и разными приборами, которыми умел пользоваться только Финве. Сам мужичок был уже в возрасте. Никто точного не знал, но сам он утверждал, что ему под семьдесят. Выглядел шаман на пятьдесят, не более: длинные седые волосы, собранные в низкий хвост, хорошее подтянутое тело, добрые синие глаза и грубый хриплый голос. Скорее всего, это от того, что он очень много курит. Его трубка всегда наготове и никогда не затухает.       Вот они и дошли. Не успел Алек постучать в чуть перекошенную дверь, как она открылась: — Проходите, — Финве жестом пригласил ребят в дом, — Чаю? — Нет, спасибо, — Вик вежливо отказался и решил перейти сразу к делу, — Как девочка? — Жить будет. Легко отделалась. Я отпою ее и хорошенько накормлю. Удивляюсь, как ее только не разорвали медведи. Девочка в лесу явно не один вечер. Думаю, около трех дней. — Просыпалась? — спросил старший. — Да. Спросила, что с ее папой. Я не сказал ей. Еще не время. Дал попить, она тут же провалилась обратно в сон. Пройди в комнату, Алек. Взгляни хоть на нее.       Он кивнул и прошел в знакомую комнату. Алек любил Финве и его дом. Часто забегал к нему в гости вместе с братом, когда был поменьше. Сейчас уже оба выросли, и им стыдно признавать, что дом дяди Финве, полностью окутанный тайнами, все еще не отпускает их.       Девочка лежала на диванчике, свернувшись калачиком. Очень миниатюрная, с рыжими волосами и кожей, словно из фарфора. Нежное создание с потрясающе красивым лицом. Сон был, очевидно, неспокойный: она была вся в поту. Алек подошел к дивану и сел перед ее лицом на колени. Она дернулась, видимо, от чего-то во сне, и посмотрела на него зелеными, с вкраплением коричневого, глазками. — Привет, — как можно нежнее, чтобы не спугнуть ее своим ломающимся голосом, поздоровался подросток. — Привет. А ты кто? Я с тобой еще не знакома. — Алек. Спи. Тебе сейчас нужен отдых. Когда тебе станет получше, мы обо всем поговорим, хорошо? — Угу. Можно я возьму тебя за руку? — девочка протянула хрупкую ручку к нему. — Что? — Алек явно не ожидал от нее такого доверия. — Папа всегда так засыпал со мной, когда мне снились плохие сны и мне было страшно.       Алек хотел было отказать ей, но… Не смог. Взял ее маленькую ручку в свою лапину. Она оказалась хрупкой не только на вид, но и по ощущениям. Он боялся сжать ручку слишком сильно и сделать ей больно. И тут его осенило, что никто не поинтересовался ее именем. Как будто она просто вещь: — А тебя то как зовут? — Элькиора, но ты можешь называть меня Элькой. Меня так папа называл. — А почему только для меня? — он и сам не заметил, как начал грустно улыбаться ей. — Ты хороший, — и с этими словами девочка провалилась снова в сон.       Алек посидел с Элькой еще около двадцати минут и вышел в кухню. Финве пил чай, а Вик, судя по всему, какао. — Ты чего-то засиделся, парень, — протянул лекарь. — Элька проснулась и попросила посидеть с ней немного. — Кто? — хором спросили сидящие. — Девочка. Не тормозите, — Алек подошел к брату, — Подвинься. Я тоже сесть хочу. — А… Мне она так и не ответила… — Вик явно чувствовал себя обделенным. — Ну, у нее сейчас сложный период. Что поделать, — старший заглянул в кружку к Вику, но тот демонстративно отпил из нее. — М-да… Это точно. Лично я не представляю как сказать маленькой девочке, что ее любимого папу она больше никогда не увидит, — он сделал еще глоток. — Прямо и сказать. По-другому не получится, — Финве уставился в чашку, как-будто там и был написан правильный ответ, — В конце концов, сама все поймет, рано или поздно. Попробуешь соврать, потом станешь для нее самым злейшим врагом.       Над ними повисла тяжелая тишина. Алек не любил ее: — Так, ладно. Финве, вы справитесь тут? — Смеешься, что ли? Давай, еще чего-нибудь смешного ляпни, — Алеку показалось, что он сболтнул лишнего, хотя просто проявил беспокойство. — Простите. Просто… — Идите домой, парни. Все с девчонкой будет хорошо. А отец ваш поступил бы точно так же. Он мудак, конечно, но не последняя скотина. Уж поверьте старику, — Финве улыбнулся своей доброй улыбкой. — Хорошо. Пойдем, Вик. Спокойной ночи, Финве и… Спасибо за помощь. — Да, огромное. Я не знаю, как мы теперь с ней уживемся, но… — Вик не договорил. Финве его перебил: — Все будет нормально. Девочку действительно жалко. Такое солнышко и уже столько пережила.       Ребята вышли из дома и медленно, прогуливаясь, пошли домой. Когда они пришли, дома уже было тихо. Все спали. — Слава всем богам… — старший облегченно выдохнул, — Я бы не выдержал еще и это за день. — Согласен, — Вик грустно вздохнул, — Когда мы уже съедем… — Когда омегу повяжешь, тогда и съедешь! А сейчас еще хер не дорос. Марш оба спать! — отец был все еще очень зол. Ребята притихли и почти бесшумно легли спать. Алек перед сном думал о девочке, разговоре с отцом… Мысли были тяжелые. Он так и не смог этой ночью спокойно поспать.       Старший подскочил с первыми лучами солнца. Разбудил Вика, и они, как всегда, отправились на утреннюю пробежку. На обратном пути они заглянули к Финве. С девочкой было все хорошо. После ухода парней она больше не просыпалась и до сих пор спала. Дальше день пошел в привычном русле: работа в деревне с перерывами на перекус, купание в близлежащем озере, вечерняя пробежка, сон.       Элькиора окончательно пришла в себя спустя неделю. Она так и осталась жить у Финве. Он воспитывал ее как свою родную дочь, хотя сам детей не имел. Элька росла здоровой, умной девочкой. Никогда не отказывалась от работы, всегда всем помогала, была доброй и отзывчивой.       С Алеком они почти не общались, так как он постоянно был с отцом, набирался опыта перед переизбранием. Зато с Виком они стали не разлей вода. Всегда бегали куда-нибудь вместе, баловались, приходили все чумазые, но счастливые.       Эльке сказали о гибели ее папы, но она восприняла эту информацию стойко и достаточно быстро приняла неизбежное. Хотя, иногда, совсем одинокими вечерами, Финве слышал тихий скулеж на соседнем диванчике, исходивший от маленького солнышка. Ей так же рассказали об особенностях деревни. Точнее, рассказал ей обо всем Финве, и она поклялась, что навсегда сохранит эту тайну. Тринадцать лет спустя.       Алек, уже двадцативосьмилетний мужчина, вожак своей стаи, шел с вечерней пробежки к Финве, с которым они хотели обсудить запасы лекарственных трав на зиму. Сколько, чего и хватит ли, если что. Парень был очень красив и хорош собой. Не смазлив, а именно по-мужски красив: темные, как смоль, коротко стриженные волосы, шоколадные глаза, чувственные губы, красивое спортивное тело. С пятнадцати лет он неплохо подрос: сто девяносто восемь сантиметров — очень хороший результат. Одет он всегда был в свободную льняную рубаху, свободные длинные штаны светлого цвета. Омеги всегда провожали его голодными взглядами, и каждый желал, чтобы именно он стал его избранником, который будет вынашивать его детей, таких же, как он — сильных и красивых альф. А это был очень актуальный вопрос, так как в двадцать восемь у него должен быть уже как минимум один ребенок, а у него их не было вообще. Он уже был женат на омеге, которого подослал к нему отец. Во время родов он скончался, унеся с собой и ребенка. Алек долго отходил от произошедшего. Ему было все равно на омежку, он не любил его, а вот ребенка очень ждал. Алек частично завидовал брату: он нашел своего истинного в ночь выбора и сейчас уже ждет второго красавца или красавицу.       С Элькиорой вожак держался холодно, не так как Вик. Вик ее обожал. Они до сих пор очень тепло общались. Элька часто приходила к Вику в гости и возилась с его неугомонным сыночком. Девушка все еще жила с Финве. Он обучил ее всему, что знал сам. Но все еще оставалось то, что он обещал ей рассказать, когда та будет постарше. Девушке сейчас было семнадцать. Она росла таким же нежным созданием, которым пришла к ним в деревню: рыжие волосы не стригли, и сейчас они доросли до середины бедра, тоненькая талия, красивая небольшая грудь. При ее невысоком росте (около ста шестидесяти сантиметров), она была очень пропорциональной. Элькиора всегда с интересом смотрела на Алека, но так и не смогла наладить с ним отношения. Когда отец увидел, что Алек хорошо общается с девочкой, он строго-настрого запретил им общаться, пригрозив тем, что выгонит ее и больше никогда не разрешит вернуться. После переизбрания вожак все еще избегал ее, и, в конце концов, они окончательно перестали общаться.       Подойдя к домику на окраине деревни, Алек почувствовал странный сладковатый запах, который раньше никогда не чувствовал. У него мелькнула мысль, что это Финве нашел какую-то новую траву и сделал из нее потрясающий отвар. Постучавшись, он вошел. — Финве, что за чудо траву ты нашел? Запах от отвара восхитительный! — он вдохнул полной грудью. — Алек, тебе нюх забило, что ли? Какой отвар нафиг? — Финве не понимал, о чем тот говорит, — Заболел и бредишь тут у меня? — Ты что, смеешься надо мной? — Алек прошел на кухню, где обнаружил лекаря, — Хорош прикалываться, аромат пропитал весь дом. Колись, что нашел. Финве стоял около шкафа и перебирал траву. После слов Алека он медленно развернулся, подошел к нему. Разница в росте была значительной. Чужак сразу бы смог определить, кто из них вожак. Он потрогал лоб: — Да не, вроде и температуры нет… — Алек грубо отпихнул его руку. — Не смешно, говорят тебе. Ой, да и фиг с тобой. Не хочешь говорить — не надо, — он упал на скамейку, — Что там с запасами? Ты все данные в журнал занес? — Да, должно хватить всего. Элька вышла сейчас в лес за полуночником, так что его точно должно хватить. С ней мне гораздо легче со всем управляться. Вот только… Переживаю я за нее, — тут Финве странно посмотрел на Алека. В гляделки они играли с минуту и Алек не выдержал: — Финве, ты долго еще на меня пялиться будешь? Чего уставился? — Запах, говоришь, тебе чудится в доме? — Финве очень посерьезнел. — Почему чудится? Он очень отчетливо ощущается, — Алек напрягся от взгляда Финве. Снова почувствовал себя пятилетним ребенком, который только что опрокинул ценный настой. — А тебе как, запах сильно нравится? — Так, слушай. Шутка удалась. Теперь не смешно. И вообще, причем тут это сейчас? Мы вроде как о девчонке разговаривали… — глаза Алека расширились, стали словно блюдца. — Финве… Ты что, издеваешься? Ты хочешь сказать, что это ее запах? — Ну, или я издеваюсь, или ты сумасшедший, потому что кроме тебя этот запах больше никто не слышит. Пойдем в комнату, проверим.       Они встали и направились к кровати Элькиоры. Стоило им войти в комнату, как аромат многократно усилился. — Ой, нет… — произнес Алек. Финве никак не отреагировал. Подошел к кровати, взял подушку девушки и протянул ее ему: — Нюхай. — Финве, — предостерегающе произнес вожак. — Нюхай, я сказал! — ему было не до шуток.       Алек взял в руку подушку. Он начал подносить ее к лицу и принюхиваться. Запах стал настолько сильным, что у парня закружилась голова. Никогда в жизни он не слышал ничего более прекрасного. Чуть сладковатый, с пряными нотками сушеного сена и гвоздики.       Финве, видя реакцию парня, больше медлить не стал. — Значит у нее скоро начнется течка. Ты первый, кто начал ее чувствовать, значит, ты ее… — Истинный, — бесцеремонно перебил шамана Алек, — Быть того не может. Я старше ее на одиннадцать лет! Боже… Да отец убьет ее, когда узнает! Она же еще и человек! Ебитская сила… — Алек откинул подушку, схватился за голову и начал нервно расхаживать по комнате. От руки, которая держала подушку, запах слышался лучше. Он резко отдернул ее от лица. — Истеричка, прекрати концерт, — Финве не понравилась его реакция, — Ничего страшного не произошло. Подумаешь, старше. Судя сейчас по твоей реакции, вы одногодки. Радоваться надо, а не истерики закатывать! Живи да радуйся! Или сможешь отпустить ее? Чтобы ее кто-нибудь другой… — Заткнись, иначе вдарю, — почти прорычал Алек. Ему было не до радости. На нем лежала огромная ответственность. Он обязан был продолжить свой род, но с человеком это было невозможно. И тут он как будто в тумане услышал последнюю фразу лекаря. Чувство страха больно кольнуло его, — Как давно она ушла?       У Фивне округлились глаза. Он посмотрел на часы: — Она должна была вернуться уже как с час назад. — Боже, и ты молчишь?! — Алек выскочил из домика как ошпаренный, — В какую сторону она пошла собирать полуночник? — В сторону оврага. — Черт! — Алек сорвал с себя рубаху и кинул ее в Финве. В мгновение ока он превратился в громадного серого волка и побежал в сторону оврага. От чуткого нюха не смог укрыться запах его пары, который только усиливался. Он мчался со всех ног, как-будто чувствуя, что может случиться что-то плохое. По мере его приближения к оврагу, Алек все больше убеждался в словах Финве. Элькиора была его единственной, истинной, суженной. Он больше не сможет от нее уйти, не сможет кому-либо позволить причинить ей хотя бы малейший вред.       Добежав до оврага, он увидел девушку, которая лежала, свернувшись калачиком, почти у самого края. Рядом лежала перевернутая корзинка с полуночником. Девушку пробивала мелкая дрожь. Алеку сносило крышу. Когда он начал медленно подходить к ней, у него невольно вырвалось рычание. Девушка испугалась и резко вскочила на ноги. — Стой, пожалуйста, — она быстро схватилась за живот, — Прости, если нарушила твою территорию. Просто мне плохо, и я не могу сейчас уйти. Уже так поздно. Господи, только не растерзай меня… — из ее глаз полились слезы. Алеку ничего не оставалось, как обратиться снова в человека, — Ты? Слава всем богам… Помоги мне, я не знаю, что со мной… У меня безумно крутит низ живота, все тело горит и еще этот запах, который ты принес с собой… — она сделала шаг к нему. — Тихо, все нормально, — он подошел к ней и обнял. Это было ошибкой. Его тело прошиб электрический ток. Дыхание сразу стало тяжелым. Он пытался сдержаться, чтобы просто не накинуться на нее. Он начал медленно гладить ее по голове, успокаивая. Он не знал, себя или ее, — Финве не рассказывал тебе о течке?       Девушка испуганно посмотрела на Алека: — Но это же… — Судя по тому, что ты мне рассказала и по твоему запаху, это именно она, — Алек утонул в ее глазах. В голове крутилась одна единственная мысль: как он мог не замечать ее все это время? — И… Он тебе нравится? — Кто? — Мой запах… — девушка смутилась как никогда.       Алек долго смотрел ей в глаза и любовался ими. Он совершенно не соображал. — Безумно, Элькиора… — он сильнее обнял ее, склонился к ее волосам и вдохнул неповторимый аромат, — Ты должна представлять насколько. Тебе должен нравится и мой запах тоже. Чувствуешь его? — девушка кивнула. — Это… Так необычно. Ты никогда не смотрел на меня… А ведь ты мне так давно нравишься. Мне было всего десять, когда ты женился. Я так плакала… Жаловалась Финве, что ты меня так и не дождался… — она горько засмеялась, — Так смешно. Он обещал, что все пройдет, но с каждым днем я любила тебя все сильнее… — Алек внимательно слушал, пытаясь справиться со своими чувствами, — Когда я узнала, что твой муж беременный… Я думала мне сердце разорвет. А потом, он умер… Я была в какой-то степени рада, но ты был так убит… И я скорбела вместе с тобой. А сейчас ты стоишь тут, со мной… Неужели… — Теперь я от тебя точно никуда не денусь. Обещаю, — Алек гладил Элькиору по голове, постепенно откидывая ее шикарные волосы назад, открывая себе шею. — Нет. Денешься. Ты оборотень, а я человек. Твой отец убьет меня как только узнает, что ты снова подошел ко мне. — Не посмеет… — с этими слова Алек впился в нежную фарфоровую кожу. Девушка вся сжалась рядом с ним. Ее ноги подкосились, и она упала в обморок от переизбытка чувств. — Вот черт…       Алек донес девушку до дома. — Финве! Открывай! — Слава богам, ты нашел ее. Что с ней? — и тут Финве замер, — Ты пометил ее? — Да. Имею полное право. — Сам говорил, что ей семнадцать! — Прошу прощения, блин! Ты представляешь, как мне тяжело сейчас? — Да. Клади ее. Я осмотрю ее. Думаю, вам стоит уйти утром из деревни. Я дам вам все необходимое. — Почему? — А ты сам как думаешь? Отец ее долго в живых не оставит. И не рычи. Все будет хорошо. Верь мне.       Финве осмотрел Элькиору, которая ненадолго пришла в сознание. — Ей тяжело. Первая течка всегда не легка, но у нее особенно. От переизбытка гормонов она теряет сознание. — И что мне делать? Ей лучше остаться с тобой, я ж ничего не сделаю, если что. — Как раз наоборот. Только ты ей сейчас помочь и можешь.       Алек удивленно посмотрел на Финве, который поспешно собирал вещи Элькиоры и различные скляночки. Когда он заметил его потерянный взгляд, лекарь мягко рассмеялся: — Сам подумай, не все же мне тебе разжевывать. — Подожди, как же мы поедем, а главное куда? — В километрах десяти от сюда на север, около гор, есть небольшой домик. А поедет она на тебе, как еще. — О боже… Голова болит… — Алек зажал голову между коленей и тяжело дышал. — Только голова? Странно… — Не смешно, Финве. — Знаю. Ну все. Иди домой и хорошенько выспись. Я приду за тобой через три часа. — Угу.       Спать Алек разумеется не пошел. Он не мог успокоиться, зная, что Элькиора лежит сейчас на диванчике с чуть приоткрытым ртом, тяжело дыша… Его член пульсировал до боли, все мысли были там, с ней. Он понимал, что стоит им добраться до того домика, о котором говорил ему Финве, он набросится на нее… Он очень хотел подарить ей самый замечательный первый раз в ее жизни, но он очень боялся не сдержаться.       Через три часа он сам пришел к дому Финве и просто завыл. Запах текущей омеги распространился почти по всей деревне, но тут был его эпицентр. Его Элькиора. — Будь аккуратнее, хорошо? — Постараюсь, Финве. — Превращайся.       Алек послушался и перед Финве с Элькой на руках уже стоял большой серый волк. Финве аккуратно положил обессиленную Элькиору на спину к волку. — Держись, родная, — девушка послушно кивнула. — Алек, не беги. Тише ходишь, дальше будешь, — в глазах волка Финве увидел понимание и отступил.       Алек медленно направился на север в сторону гор. Элькиора тяжело дышала на нем, и он всем телом чувствовал ее тепло. Он до сих пор поражался своей стойкости, но она была явно на пределе.       Спустя несколько часов они обнаружили тот самый домик, о котором говорил Финве. Элькиора аккуратно сползает и Алек превращается в человека. — Алек, зачем мы здесь? — Не знаю, но догадываюсь… Элькиора, — он подошел к ней и взял ее двумя пальцами за подбородок, — Ты уже моя пара, но я хочу услышать кое-что от тебя. Ты действительно меня любишь и хочешь, чтобы… — Алек сжал в кулак вторую руку, — Чтобы я был первым? У девушки учащается дыхание. — Конечно, — и сама потянулась к его губам.       Алек не смог больше себя сдерживать и впился губами в мягкие и сладкие губы девушки, от возбуждения слегка прикусив нижнюю губу. Девушка очень сладко простонала, и это подстегнуло сгорающего от желания альфу, но он пытался остудить свой пыл. Резкими движениями он снимал с нее одежду, местами разрывая. Его поцелуи прошли от шеи до лобка. Элька стонала и извивалась от рвущегося наружу возбуждения. Когда Алек почти дошел губами до клитора, девушка сжала ноги, и подняла голову альфы руками: — Я… стесняюсь… — девушка уже пылала от возбужения, но, в силу характера, она не смогла перебороть стеснение. — Расслабься, и полностью отдайся мне, — он, сдерживая себя, нежно поцеловал девушку в бедро, — Тебе понравится, обещаю. Я сделаю все, чтобы тебе стало легче и постараюсь сделать все безболезненно, насколько в моих силах.       Алек развел руками ноги девушки и прошелся языком по клитору. Элька вздрогнула и попыталась свести ноги, но альфа, не поднимая головы, остановил ее движения руками: — Не сопротивляйся… — он продолжил играться языком с ее податливым телом, которое принадлежало полностью ему и только ему. От наслаждения она прикусила нижнюю губу до крови. Запах крови ударил в виски, но он не посмел прервать себя. Алек все продолжал, доводя Эльку до исступления. Еще некоторое время все ее тело пробирали судороги. Алек приподнялся и посмотрел в ее чуть приоткрытые глаза: — Сначала будет больно, главное потерпи… Потом нам будет очень приятно…       Она обхватила его лицо руками, придвинула к себе и поцеловала. Алек слизал с ее губ оставшуюся кровь. Его донельзя напряженный член вошел в девушку. Она пискнула и сжала губы, на глазах выступили слезы. — Прости… Я не могу сдерживать себя. — Ничего… И не пытайся. Я так счастлива, что едина с тобой. Я хочу, чтобы ты любил меня, так сильно, как сможешь. Я люблю тебя, Алек. — О, Элькиора… — с этими словами альфа начал двигаться. Каждый толчок сводил с ума обоих. Омега стонала, ее тонкий и нежный голосок застревал в голове Алека. Так ему не было хорошо ни с кем и никогда. Он двигался все быстрее, Элька начала подмахивать ему бедрами. Алек начал рычать. Его руки вцепились в простынь кровати. Он уже совсем себя не сдерживал. Сквозь стоны он повторял: — Моя… Только моя… Никому… Никогда…       Алек взревел и начал двигаться еще ожесточеннее. И вот, настал пик. Узел связал их на несколько долгих часов. Девушку потряхивало от оргазмов. Ее руки обвили его шею и притянули к себе.       Пять лет спустя…       Около небольшого озера бегал маленький альфа-волчонок. Его глаза светились счастьем и ощущением свободы. Родители были неподалеку, но он чувствовал, как будто бегает один. Он знал, что если что-то случится, то они обязательно придут к нему на помощь, а пока он был предоставлен полностью себе.       Родители лежали на небольшой полянке. Серый большой волк и рыжий, словно заходящее солнышко, размерами чуть поменьше.       Фивне нашел какое-то заклинание с зельем, которое позволило обратить Элькиору в оборотня, так что отец Алека не противился и позволил им сыграть свадьбу.       Оба были очень счастливы в браке и планировали, что их взор будет радовать далеко не один волчонок.