Улица роз

— Господин? — раздался приглушенный стук в дверь. — Входи, — сухой ответ последовал за ним. — Она здесь, господин, — двери в покои хозяина со скрипом отворились. Слабый свет скользнул внутрь. Высокие потолки, панорамные окна, эксклюзивная мебель, дорогая одежда и, разумеется, интерьер. В современном китайском стиле. Никак иначе. Комната была целиком и полностью выполнена подстать вкусу господина, как и всё в этом доме. Это так на него похоже. Что бы его ни окружало, всё тонуло в богатстве и роскоши. Так он привык. Но то была лишь красивая обложка непрочитанной книги в твердом переплете. А что скрывалось на ее страницах? Было ли это то самое богатство, в котором он так отчаянно нуждался, пусть даже и не подозревал об этом? А может, просто не желал признавать. Откуда этот леденящий сердце холод, идущий из самых глубин его души? Тот самый холод, от которого кожа покрывалась мурашками, стоило лишь ступить на порог, и хотелось сорваться с места и бежать. Бежать как можно дальше и быстрее, пока эта тьма не поглотила и тебя. Сердце, неспособное на любовь. Сердце, окутанное болью и ненавистью. Такова была его участь. А она? Да, она бы могла его спасти. Залечить открытые раны и развеять мрак, что сгустился над ним, словно грозовые тучи. Она бы могла подарить ему то самое богаство, что было так ему необходимо. То единственное, что нельзя купить ни за какие деньги. Могла бы. Но все попытки были тщетны. Сердце ее молчало. — Можешь идти, — всё тот же повелительный тон. — Да, господин. Молодой мужчина лет двадцати трех на вид с изумрудными глазами и в тон им волосами, одетый, как и подобает дворецкому знатной и уважаемой семьи, в строгий черный костюм и белые перчатки, поклонился и поспешил удалиться, прикрыв за собой тяжелые двери. Свет, проникавший из коридора, тотчас исчез, погружая комнату в прежнюю темноту. Только сияние белоснежной луны не покидало господина. На ней и был сосредоточен его взгляд. Прекрасная полная луна, озаряющая земные просторы. И эта вечная ее война со мраком ночи. — Она сегодня особенно красива, не находишь? — весьма равнодушно произнес он после недолгого молчания, даже не посмотрев на гостью. Хозяин стоял у самого окна, глубоко погруженный в собственные мысли. Высокий мужчина молодых лет статного телосложения в черной приталенной рубашке навыпуск, растегнутой на три верхние пуговицы, с золотыми запонками на манжетах, и такого же цвета брюках, перетянутых кожаным ремнем с металлической пряжкой. Он стоял босиком. Одна рука его находилась в кармане брюк, другая держала стеклянный бокал с виски и плавающими в нем кубиками льда. На безымянном пальце блестел ободок обручального кольца. Длинные волосы темно-синего цвета плавно спускались к пояснице. Он был красив. С этим не поспоришь. А внешний вид его был солиден и безупречен даже в домашней обстановке. Другого и не следовало ждать от господина. На тот момент его лицо было лишено каких-либо эмоций. Он казался безразличным ко всему, за исключением мерцающих вдали звезд, что отражались в его горчичных глазах. В ответ молчание. Юная леди стояла на пороге комнаты с опущенной головой, не смея издать ни звука. Она застыла, словно каменное изваяние. Очаровательное изваяние. Туфли на невысоком каблучке из чистого хрусталя плотно облегали маленькую ножку, пышная юбка светло-лилового платья, подол которой чуть касался холодного пола, с атласным подкладом и шифоновым верхом красивыми складками спадала вниз, вышитый камнями тугой корсет элегантно подчеркивал талию, платиновые локоны были собраны в высокую прическу. Идеальна. Как раз подстать хозяину. — Я к тебе обращаюсь, — голос его стал чуть громче и требовательнее. — Подойди ко мне. Он медленно повернул голову в ее сторону. Равнодушный взгляд его вмиг переменился. Что теперь читалось в нем? Раздражение, отвращение, гнев? И всё это вонзалось острыми кольями в тело бедной девушки. Но какие чувства были сокрыты в ней тогда? Почему она не смела и шагу ступить? Отчего так низко была опущена ее голова? Она чувствовала за собой вину? Или же боялась расплаты? — Черт! — выругался он и вдруг сорвался с места, ударив бокалом о стол так, что добрая часть выпивки расплескалась. В глазах вспыхнул огонь. И это было не к добру. Широкими шагами он в одно мгновение преодолел расстояние между ними и резко схватил девушку за подборок, поднимая ее голову вверх. Она не стала противиться. — Вздумала шутить со мной?! — всё это время он подавлял в себе эмоции, разрывающие его изнутри, стараясь быть как можно более сдержанным. Но ее безразличие окончательно вывело его из себя. Ярость вырвалась наружу. И теперь, казалось, никому было не под силу совладать с ним. — И дальше будешь молчать?! Отвечай! — он пристально вглядывался в ее алые глаза, всё сильнее сжимая подбородок, пытаясь добраться до самых тайных уголков ее души, но бесполезно. Взгляд ее был пустой и отрешенный. — Неблагодарная тварь! — громкий звук пощечины эхом отразился от стен комнаты. Не выдержав силы удара, ноги ее подкосились, и она осела на пол, схватившись за покрасневшую щеку. Одинокая слеза скатилась вниз по лицу, оставляя за собой влажную дорожку, но из груди не вырвалось ни звука. Так просто ее не сломить. Так просто не испугать. Она сильнее, чем он думает. Сильнее. Он усмехнулся и, недолго думая, выудил из заднего кармана брюк пачку сигарет и зажигалку. — Кто бы мог подумать, — на удивление спокойным тоном начал он, затянувшись и облокотившись о стену. — Я разочарован в тебе. Очень разочарован. Ты окончательно пала в моих глазах, — он выпустил дым изо рта, блаженно прикрывая глаза. — Как быстро ты предала свои принципы. Не так давно ли ты кричала во всю глотку о справедливости? Не так давно ли была одержима одной лишь только мыслью о его сокрушении? — он присел перед ней на корточки, не выпуская из рук сигареты. — Не ты ли говорила, что именно он источник всемирного зла и должен быть уничтожен?! — он вновь перешел на крик, но так и не добился от нее никаких объяснений. Она продолжала молчать, приложив ладонь к ноющей щеке. Воздушная ткань юбки разлетелась по полу. Губы были поджаты. Взгляд устремлен вниз. — А что теперь? Посмотри на себя! Околачиваешься с его поганым отпрыском за спиной мужа. Какой же жалкой ты стала! Губы ее задрожали. Он мог ясно видеть это при свете луны. Она еле сдерживалась, чтобы не закричать. Из глаз предательски потекли слезы. — Что я вижу, — произнес он с нотками насмешки в голосе, потушив сигарету. — Ты плачешь. Я пробудил твою совесть? А, дорогая? — он провел ладонью по ее лицу. Она вздрогнула, но головы не подняла. — Отвечай мне, шалава! — он внезапно схватил ее за горло и прижал к стене. Девушка вцепилась обеими руками в его запястья, которые с силой сжимали ее шею, перекрывая потоки воздуха. Он обезумел. В тот момент ей казалось, что он был готов убить ее. Голыми руками. Но он бы не смог. Не смог бы вот так просто, собственноручно лишить себя того единственного лучика света, озарявшего тьму в его сердце. Он ослабил хватку. Девушка закашлялась. — Ты… — едва слышно прохрипела она, поднимая голову. — Тебе никогда не стать таким, как он, — сколько ненависти и презрения было в этих кровавых глазах, обращенных к нему. — Да как ты смеешь говорить такое, маленькая сучка?! Как смеешь ты так смотреть на меня?! — еще одна звонкая пощечина, и девушка упала на пол. На этот раз удар вышел многим сильнее предыдущего. Такой дерзости от собственной супруги господин не станет терпеть в стенах своего дома. Из уголка ее губ показалась тоненькая струйка крови. Он встал на ноги, смиряя девушку ядовитым взглядом. — Ты только взгляни на себя, — она приподнялась на локтях и не без усилий продолжила, вытирая кровь тыльной стороной руки. — Да ты ничем не отличаешься от его отца. Только и умеешь, что уничтожать. Ты никогда не любил меня. Никогда ни во что не ставил. Ты ничего вокруг не видишь, кроме своей ненависти! — она повысила тон. Держать всё это в себе больше не было сил. — Любовь? — он рассмеялся. — Вот как ты заговорила. Да это же просто смешно. Что за ребячество? Я обещал тебе нечто подобное? Никакой любви нет, моя дорогая, и никогда не было. Единственный, кто у тебя есть, — это ты сам. Так устроен мир. Уж извини, если открыл тебе горькую правду, — он подошел к кругловатому стеклянному столику на устойчивых извилистых ножках и налил себе виски. — Неужели ты настолько привыкла к такой легкой и безмятежной жизни, что уже и забыла, какую милость я тебе оказал? У тебя никого не осталось, ты лишилась всех своих сил, тебе некуда было идти. И кто тогда оказался рядом, не припоминаешь? Девушка стиснула зубы. Она хорошо помнила тот день. — Ты никто без меня, — вновь приблизился он к ней. — Всё, что ты сейчас имеешь, - целиком и полностью моя заслуга. Но тебе, видно, и этого мало. Что, повелась на власть его папочки? Шлюха продажная! — он наклонился к ее уху. Горячее дыхание обжигало нежную кожу, а каждое его слово резало слух и болью отзывалось в сердце. — И как, понравилось тебе быть подстилкой наследника королевского престола? — Хватит! — сорвалось с ее уст. — Ты ничего о нем не знаешь. Он совсем не такой! И он любит меня. По-настоящему любит! — слезы непослушно катились по ее щекам, а он лишь усмехался. — Опять ты про любовь. Да что тебе может быть известно о настоящей любви? Любит, говоришь? Да он всего лишь иллюзия. Плод твоего разыгравшегося воображения, девочка моя. Открой глаза, дорогая, его даже не существует в нашей реальности. Он просто глупец, который потерялся между двумя мирами. — Он искал меня, — резко оборвала она господина. — Он бросил вызов времени и пространству, чтобы отыскать меня. Но тебе этого никогда не понять. Ты не способен на такие поступки, не способен на любовь, — собрав остаток сил, девушка поднялась на ноги, глядя на него исподлобья. — Да неужели? — он изогнул бровь. — Но тогда где же он сейчас? Что-то не видно его, — хозяин приблизился к ней почти вплотную. До нее доносился глухой плеск виски в его бокале. — Он обещал вернуться за мной, — твердо заявила девушка без тени сомнения в голосе. — И ты поверила, дурочка моя? Какая святая наивность. Совсем запудрил тебе мозги. Да он же просто хотел затащить тебя в постель. И у него это отлично получилось, я тебе скажу. — Не смей так говорить! Ты ничего не знаешь, — она сжала пальцы в кулаки. Сколько лет она терпела его унижения. С того самого дня, когда согласилась стать его женой. Она называла это любовью и слепо верила в искренность его чувств. Но как же она тогда ошибалась. Все ее мечты развеялись прахом после того, как она надела на себя эти стальные оковы. Поначалу она наивно полагала, что сможет полюбить его, что будет счастлива с ним. Но всё обернулось иначе. И она уже была не в силах нести это бремя. И пусть он прав. Пусть это противоречит всем ее принципам и убеждениям, которыми она жила все эти годы. Она готова поступиться с ними. Ибо в этой войне победила любовь. — Так ты вздумала бежать от меня? — господин хлопнул рукой по стене, преграждая ей путь к дверям, и наклонился совсем близко к ее лицу. — Так вот твоя плата за всё, что я для тебя сделал? — он напирал на нее всем своим телом, нагло вторгаясь в ее личное пространство и практически лишая свободы. Она вжалась в стену, как загнанный в угол зверек. — Я дал тебе всё, о чем только может мечтать любая женщина. Высокий статус, уважаемое имя, — он буквально выплевывал слова ей в лицо. — Оглянись вокруг. Ты живешь в роскоши и не ведаешь никаких проблем. Что тебе еще нужно? — он провел пальцем вдоль бриллиантового колье на ее шее. — А все эти шмотки, украшения, прически? Ты с головы до пят окутана моими деньгами. Я ни разу не пожалел на тебя ни копейки. Ты ни в чем себе не отказывала. Ни в чем не нуждалась. Жила, как настоящая королева. И вот твоя благодарность, госпожа Тао? Девушка поежилась. Было трудно дышать. Ей хотелось бежать от него, от этого напора и давления, которое он ей оказывал, как физического, так и морального. Бежать от этих сверкающих в темноте глаз. Таких чуждых и далеких, хотя и находились они до неприличия близко. — Может и так, — отозвалась она на его слова, пристально глядя ему в лицо. — Может, я и зависела от тебя все эти годы. Но я никогда не чувствовала себя счастливой. Я не ведала ни любви, ни заботы. Ты лишил меня этого. Ты запер меня в клетке, словно маленькую ничтожную пташку. А какой прок от того, что клетка эта золотая? Если прутья ее так же прочны и несгибаемы, как и в любой другой? — девушка не могла остановить поток слов, непослушно льющийся из ее уст. Слишком долго она молчала. — Так знай, мне ничего этого не надо! Можешь забирать! — воспользовавшись его замешательством, она резким движением руки стянула с пальца кольцо. — Я больше не буду рабой колец, Рен Тао! — выкрикнула она и в сердцах швырнула золотое украшение, сковывающее ее на протяжении многих лет, в противоположном от них направлении. Оно звонко ударило о пол, отскочило и словно закружилось в диком танце, после чего наконец усмирилось и застыло на земле. В покоях господина воцарилась тишина. — Вот значит как, — протянул он, пару секунд спустя. Кончики его пальцев всё еще касались ее шеи. — Такой глупости я от тебя никак не ждал. Слишком громкие слова для такой несуразной девчонки. Скажи мне на милость, моя дорогая, куда ты пойдешь? Где будешь жить? Где найдешь деньги? Или будешь ждать того светлого часа, когда твой принц спустится с небес и заберет тебя в свое сказочное королевство? Смех и только. Да ты сгинешь без меня! — бокал с недопитым виски с треском разбился о стену. Мелкие осколки разлетелись по всей комнате. Один из них задел открытое плечо девушки. Она поморщилась от боли. Господин подался вперед и надавил на нее всем своим телом так, что она и пальцем пошевелить не могла. Его губы были приоткрыты и чуть касались ее виска, опаляя кожу. — Ты ведь и сама это понимаешь, — прошептал он с улыбкой. — Именно поэтому ты всё еще здесь, со мной, Жанна. В ту секунду она чувствовала себя жалкой и беспомощной, и ей было до жути противно это чувство. Противно от собственной ничтожности. Она не могла ничего сделать против него. И как паршиво было осознавать, что она сама загнала себя в эту ловушку. Сама согласилась на такую жизнь. Она молчала, ей нечего было ему возразить. Девушка отвела глаза в сторону. — Ты чересчур поторопилась с выводами, — промолвил он, поглядывая на брошенное колечко. — И сейчас ты поймешь, как была не права, — он сжал в руке тонкую ткань ее платья и потянул вверх. — Говоришь, тебе ничего этого не надо? Так чего же ты ждешь? Давай поскорей избавимся от ненужного хлама, — в глазах девушки мелькнул страх, отчего зрачки ее моментально расширились. Она уставилась на него с недоумением во взгляде. — Я не ясно выразился? Мне повторить?! — он грубо схватил ее за волосы, откинув голову назад. «Он не станет. Он не посмеет.» — Еще как посмею, — в его глазах заиграли адские языки пламени. Желание и ненависть одурманили его разум, пресекая любые другие чувства. — Пришло время отдавать супружеский долг. Я как никак твой муж, которому порой бывает очень одиноко по ночам, — раздавались в голове его слова. — Всё это время я жалел тебя. Ни к чему не принуждал, не требовал, не хотел причинять тебе боли. А ведь мог. Я покупал удовольствие за деньги. И меня это вполне устраивало. Но теперь я понял, что ты такая же шлюха. Говоришь, я не способен любить? Что ж, я покажу тебе настоящую любовь. — Что ты такое говоришь?! Я не… — он жадно впился в ее губы, не дав закончить. В поцелуе этом не было ни капли любви, ни нежности. Одни только животные инстинкты. Она мычала и протестовала. Пыталась вырваться. Но безуспешно. Как бы она ни старалась, он всё же был ее сильнее. И только когда запасы воздуха уже практически иссякли, он с неохотой оторвался от нее. Девушка тяжело дышала, и не успела она прийти в себя, как он резко потянул ее за волосы, вынуждая последовать за ним. Она зашипела от боли. Господин с силой кинул ее на кровать. — Прошу, не надо, — умоляла она его. Из алых глаз ее хлынули слезы. Но он оставался непоколебимым в своих действиях. Он навис над ней, расставив ладони по бокам от ее лица. А во взгляде его не было ни тени сочувствия, ни сожаления. Девушка была напугана. Только сейчас она осознала всю серьезность его намерений. Сердце ее сжалось. — Как долго я ждал этого, — его лицо исказилось в улыбке. — Ты за всё мне ответишь, Жанна, — одна рука его скользнула под юбку. — За всё, — языком он плавно провел вдоль ключицы, поднимаясь к шее, после чего вонзился зубами в ее кожу, как голодный зверь. Выступила кровь. Она закусила губу и плотно зажмурила глаза. — Я говорил, что красный тебе к лицу? — облизнулся он, поднимая голову и наслаждаясь ее реакцией, словно страдания девушки приводили его в экстаз. Разгоряченные пальцы коснулись внутренней стороны бедра. — Пусти меня, Рен, — послышался тихий голос. Она не собиралась так легко ему сдаваться. Она не из тех, кто вот так просто опускает руки. — Пусти меня, — повторила она, переходя на более высокий тон и сжимая тонкие пальцы в кулаки. — Ты пьян! — неожиданно громко даже для самой себя выкрикнула она и что было сил врезала по его самодовольной физиономии. Голова его мотнулась в сторону. На щеке красовался румяный след крепкой пощечины. Адреналин взыграл в крови, и все ее эмоции, что копились столько лет, вырвались наружу. Девушка осознала свою ошибку слишком поздно. Но, как бы это было не прискорбно, сделанного не воротишь. Она прикрыла рот руками и в страхе замерла. Господин вернул голову в прежнее положение. Никогда она еще не видела его таким. Он разозлился не на шутку. Теперь она испугалась по-настоящему. От окутавшего ее ужаса пальцы оледенели. Он убьет ее. Убьет. Бедная девушка вся вжалась в кровать, пытаясь найти в ней спасение. Но ей некуда было деться от этого взгляда, прожигающего душу. Холодный взгляд его золотистых глаз насквозь пронзал ее тело, оставляя открытую рану истекать алой кровью. — Рен? - голос ее дрожал. — Ах ты дрянь, — процедил он сквозь зубы. — Я заставлю тебя пожалеть об этом. Он резко схватил ее за талию и перевернул на живот. — Нет! — она стала кричать и сопротивляться. — Не надо! Но это было совершенно бесполезно, ибо хватка у него была железная. — Что, с ним было лучше, чем со мной? Я прав, шалава?! — он задрал ее юбку, налегая сверху. — Мне больно! Отпусти! — ее отчаянные крики разносились по всей комнате. — Кричи, сколько влезет. Никто в этом доме не посмеет встать у меня на пути, никто не отважится бросить вызов хозяину! — последние слова прозвучали особенно отчетливо. — Ты не переступишь порог этого поместья, пока я жив, так что можешь даже не мечтать об этом! — Простите, мой господин, но еще одно движение, и я спущу курок. Какая ирония. Судьба сыграла с ним злую шутку. Вот они предательство и верность. Вот они смелость и глупость. Какая драма развернулась в этих стенах, привыкших к тишине и покою. Яркий свет луны врывался в комнату сквозь огромные окна, но, однако, оставляя в тени большую ее часть. Время остановилось на мгновение для этих троих. Юная девушка, что была прогнута под хозяином сих владений, с растрепанной прической, многочисленными синяками по всему телу и полными слез глазами, оцепенела, с изумлением глядя на темную фигуру. Господин Тао также прекратил свои действия, придя в замешательство от подобной неожиданности. У виска он почувствовал холодную сталь. При слабом освещении можно было разглядеть крепкую мужскую руку в белоснежной перчатке, уверенно сжимающей пистолет. Его палец был на курке. От запястья тянулся рукав черного пиджака, плавно переходящего в темноту. Уголки губ господина взметнулись вверх. На лице появилась ухмылка. — Не ожидал, Лайсерг, — задумчиво протянул он, первым нарушив звонкую тишину. — Прощу прощения, господин Тао, но мой долг оберегать госпожу, вы сами это говорили, — из тени показался знакомый силуэт и блеск пары изумрудных глаз. Да, он был настроен серьезно. Весь его вид говорил об этом. Он не отступит. Нет, только не он. Кто угодно, но не он. Он пойдет до конца, если от этого зависит жизнь и благополучие его госпожи. — И что же ты сделаешь? Выстрелишь в меня? Девушка даже не предпринимала попыток бежать. Она не сводила испуганных глаз с дворецкого. Слезы застыли на длинных ресницах. А господин Тао, в свою очередь, казался чрезмерно спокойным для человека, на которого было нацелено дуло пистолета. Интересно. — Так стреляй, Лайсерг, чего же ты ждешь? Ах, я понял. Ты пришел посмотреть на шоу? — кончиком языка он обвел мочку уха девушки, искоса глядя на дворецкого. Она передернулась. Господин решил поиграть? Он словно насмехался над ними. Казалось, вся эта ситуация только забавляла его. — Не вынуждайте меня, господин, — изрек мужчина, сведя брови, и сильнее сжал в руке оружие. — Ох, мой дорогой Лайсерг, какой ты нерешительный, — сказал хозяин с некоторым разочарованием. — Когда-нибудь твоя нерасторопность тебя погубит. Дальше всё произошло с невообразимой скоростью. В одно мгновение он вынул из брюк пистолет и соскочил с кровати, попутно заряжая оружие. И вот дворецкий уже на мушке. Какая невероятная скорость. Какая поразительная ловкость. Ни Лайсерг, ни Жанна даже не успели среагировать. Всё случилось в один миг. Они стояли друг напротив друга, вытянув руку вперед и нацелив свое оружие на оппонента. Какая ирония, господа, какая ирония. — Удивлен? — от мужчины не ускользнуло смятение во взгляде противника. — Я и не такое могу. Думал, я тебя испугаюсь? Думал, паду к твоим ногам с мольбами о пощаде? Много хочешь, Лайсерг Дител. Ты без разрешения вторгся в покои хозяина, помешал уединению с супругой. Не находишь такое поведение неприемлемым для дворецкого семьи Тао? Слуга стиснул зубы. Но рука его не дрогнула. Такого поворота он не предвидел. Но как бы ни сложилась ситуация, одно он знал наверняка. Если потребуется, за госпожу он отдаст жизнь. — Не надо, Лайсерг! Он убьет тебя! Не ввязывайся в это! Это мои проблемы! — истошно завопила девушка. На босых ногах она подлетела к нему, даже не расправив платья, и дрожащими пальцами вцепилась в его руку, вытянутую во всю длину. — Прошу тебя, уходи! — отчаянно молила она его, тянув за рукав. Но он не обращал внимания на ее просьбы и не сдвинулся с места ни на шаг. — Почему ты не слушаешь? Я приказываю тебе! — в который раз за день слезы заструились по ее лицу, не успели высохнуть прежние. — Отойдите, госпожа, я не хочу, чтобы вас ранили, — сказал он твердым голосом, не приемлющим каких-либо возражений, не сводя с противника глаз. — Но, Лайсерг, — начала было Жанна, но была грубо прервана. — Я сказал, отойдите! — повысил он голос. Она вздрогнула от его неожиданно резкого тона и притихла, опустив голову. После недолгих колебаний, девушка с тяжелым сердцем разжала плотную черную ткань его пиджака и отступила на несколько шагов назад, подчинившись его воле. Дворецкий одарил ее мимолетным взглядом, будто желая лично убедиться, что его дорогая госпожа в безопасности, но тут же пришел в ярость. — Откуда эти царапины на вашем плече, госпожа? А эти синяки на шее? Это всё твоих рук дело?! Я ведь прав?! Подонок! — Она моя жена, а не твоя. Так что, как тебе уже сказала Жанна, не лезь не в свое дело. Я сам решу, что мне делать и как поступать. Твоего совета уж точно никто не спрашивал. И я бы на твоем месте не разбрасывался вот так словами. Ты сейчас не в самом выгодном положении. — Наше положение не особенно различается, господин. Не даром вы наняли меня главным дворецким семьи. Кому, как не вам, знать, что я чертовски хороший стрелок. Рен усмехнулся. — А ты не промах. Признаться, я не очень-то удивлен твоему предательству. Я всегда знал, что ты верная собачка моей ненаглядной супруги. Готов умереть за нее? Какая нелепость. Вероятно, она и тебя ублажала своим телом? — Замолчи! — вырвалось у Лайсерга. — Ты не в праве говорить такое о госпоже! Жанна стояла в стороне, повинуясь словам дворецкого. Она верила ему, но еле сдерживала себя, чтобы не броситься ему на выручку. Но что она могла сделать? Чем могла ему помочь? Она теперь совершенно обычная девушка. Слабая и бесполезная. Она только помешает. Госпожа обняла себя руками. Тело ее пронзила дрожь, но не холодный пол был тому виной, а страх, дикий страх за жизнь самого близкого ей человека, Лайсерга Дитела. — Довольно, — господин поднял пистолет чуть выше, прицеливаясь.— Пора уже кончать этот бессмысленный разговор. — Как прикажете, — Лайсерг проделал то же самое. Мгновение. Раздался глухой звук выстрела. Одного выстрела. Комнату наполнил запах пороха и женские крики. Багровые капли крови коснулись пола. Он опустился на колено, схватившись за запястье. Кровь стекала вниз по руке. Пистолет его был отброшен в сторону, так и не затратив ни одного патрона. — Лайсерг! — девушка бросилась к нему. — Простите меня, госпожа, я проиграл, — он опустил голову. — Что ты такое говоришь? — она оторвала кусок дорогой материи от своего платья и принялась старательно перевязывать рану. — Ты жив. О большем мне и не мечтать, — она с облегчением вздохнула. — Спасибо тебе, Лайсерг. — Госпожа, вы испачкаетесь… — Не время волноваться о таких глупостях, — она улыбнулась ему самой искренней и нежной улыбкой. Рен вытащил из пачки сигарету и зажал ее между зубов, поджигая. «Она так добра с ним, так чертовски добра. Так беззаботно и легко ему улыбается. С таким теплом и нежностью смотрит на него. Почему всё это принадлежит ему? Ему, этому паршивому парнишке, а не мне, ее мужу? Как ты можешь, Жанна? Моя дорогая Жанна.» Что за мысли промелькнули в его голове при виде них? Это зависть? Да, она самая. Сам Рен Тао, знаменитый Рен Тао, сорок третий наследник своей семьи, имеющий власть и богатство, о которых можно только мечтать, завидовал своему ничтожному слуге. Он выпустил дым и мотнул головой, дабы разогнать дурные мысли, что так и лезли в нее. — Заканчивайте обмен любезностями, — по своему обыкновению изрек он. — А то аж тошно становится. Широкими шагами он направился к ним, крепко сжимая рукоятку пистолета. Лайсерг поднял на него глаза, полные презрения. — Почему ты не пристрелил меня? — спросил он. Господин пропустил его слова мимо ушей, подходя ближе. — Рен?.. — донесся до него голос Жанны. — Что ты… Он приставил дуло к горлу дворецкого. Девушка застыла в немом крике, затаив дыхание и приложив окровавленные пальцы к губам. — Вздумаешь бежать, в следующий раз я не промахнусь, — сухо проинес он, обращаясь к жене, но даже не удосужившись взглянуть на нее. Он медленно опустил оружие и, обогнув их, последовал к дверям. Немного потускневший лунный свет вырисовывал очертания его одинокой фигуры на фоне чудесного цветущего сада алых роз, который виднелся из окон. Прекрасные алые розы. Глубокого кровавого цвета. — Чтобы когда я вернусь, вы уже были в своих комнатах, — бросил он через плечо, отворяя тяжелые двери. — И протрите здесь пол. *** — Вы уверены, госпожа? — Да, Лайсерг, я уже всё решила. Я не могу здесь больше оставаться, ты ведь и сам это понимаешь. Я благодарна ему за всё, что он для меня сделал, но больше я не вынесу этого плена. Моя душа рвется на свободу. — Но госпожа. Он ведь сын его Величества Асакуры. Неужели вы вот так просто переступите через собственную гордость и пойдете наперекор своим принципам? Неужели вы можете ему доверять? Вы знаете, я последую за вами всюду и приму любое ваше решение, но я всё же не могу не спросить вас об этом, ведь речь идет о вашей безопасности. — Я не знаю, Лайсерг. Я, правда, не знаю. Единственный, кому я могу доверять, - это ты, — она замолчала, но вскоре продолжила. — Поэтому мне остается лишь следовать зову сердца, — девушка облокотилась руками о перила балкона, устремляя свой взор куда-то далеко за пределы видимости. Невольная улыбка озарила ее лицо. В глазах дворецкого читалось неприкрытое восхищение. Такова его госпожа. Он никогда не оставит ее, никогда не предаст. Он всегда будет рядом с ней, чтобы защищать. И этот путь он избрал для себя сам. — Идем, Лайсерг, — она накинула капюшон. — Иначе не успеем. — Вы правы, — он последовал ее примеру, и они бессшумно покинули комнату. На шелковых простынях лежало пышное светло-лиловое платье изумительной красоты, местами порванное и запачканное кровью, а рядом с ним переливающееся огнями бриллиантовое колье и такие же серьги; хрустальные туфельки были оставлены у подножия кровати. Рассвет не заставил себя ждать. Конец мая — такое чудное время, когда солнце не успевает садиться за горизонт, а уже пора и вставать. Вот и сегодня ленивые, но теплые и ласковые лучики только что пробудившегося от короткого сна солнышка всё прибывали и прибывали, оттесняя недовольную луну. Она отчаянно боролась с ними, но всё же проиграла в этой неравной схватке и была вынуждена отступить. Звезды померкли, трава покрылась капельками росы, дул прохладный и свежий ветер, небо наливалось яркими красками, развевая бездонную синеву. Он сидел на полу, облокотившись спиной о стекло. Солнечный свет озарял его покои. Одна нога была согнута в колене, а кисть руки свободно свисала с него, вторая упиралась в пол. Голова была опущена. Волосы разбросаны по плечам. Пустая пачка сигарет и осушенная бутылка из-под выпивки валялись рядом. Он поднял глаза и повернул голову к окну. Две фигуры, облоченные в черные мантии, выходили из здания через черный ход, ведущий в сад. Он отвернулся, вновь обращая свой взгляд к низу. — Жанна, — прошептал он одними губами, — Прости меня, Жанна, — он закрыл лицо ладонями. — Прости… Забытое хозяйкой золотое колечко блеснуло в солнечном свете из темного угла комнаты. Она в последний раз оглянулась на высокие стены поместья и скрылась в утреннем тумане.