Безжалостное время

– Милая, нам придется переехать, – мама девушки печально качала головой, стараясь смотреть лишь в глаза дочери. Улыбающиеся, но какие-то слишком болезненно-пустые. Миссис Чэн знала, как Маринетт болезненно относится к тому, что люди обращают внимание на ее… недуг. – Я знаю, мама, – но девушка лишь виновато улыбнулась, неуверенно складывая руки себе на колени. Пора прощаться со своей комнатой, теперь ей больше не под силу подниматься по лесенке, что ведет на ее уютный чердачок. Да, папа храбрится, что ему не сложно поднимать ее туда и спускать обратно, но ведь она — не пушинка. – А когда? – улыбка давалась не так легко, как раньше. – Через пару дней, дорогая, – видеть свою прекрасную дочь в этом треклятом кресле было больно. Сколько раз миссис Чэн винила себя, что не усмотрела, что не сберегла свою единственную красавицу, но Маринетт все так же улыбалась, стоило Сабин Чэн начать говорить с ней. Но эта улыбка была не такой; эти разговоры вдруг перестали быть такими — все неожиданно стало рушиться под натиском суровой реальности. – Прекрасный небольшой домик, тебе понравится. – Конечно, мама, – уверенный кивок головы и все та же улыбка, но глаза. Мать чувствует, когда ребенку плохо. И сейчас женщина горела желанием хоть что-то сделать для дочери, но между ними возникла стена. Маринетт отгородилась этой фальшивой улыбкой. Она замкнулась в себе, перестала смеяться. Даже у Альи, ее лучшей подруги со времен школы, растормошить девушку уже практически не получалось. – Ну, – неуверенно сцепив ладони, миссис Чэн посмотрела куда-то сквозь Маринетт. – Я пойду. – Конечно, а я пока еще немного порисую, – вновь улыбка, моментально сошедшая с лица девушки, стоило небольшому откидному люку закрыться за головой матери.       Медленно откатившись от стола, Маринетт обвела взглядом свою комнату, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Схватившись руками в подлокотники кресла, девушка склонилась к коленям. Мокрые дорожки слез очертили скулы и встретились на подбородке, большими каплями срываясь вниз и теряясь в складках пледа, закрывавшего обездвиженные ноги.       Последняя выдержка ушла на то, чтобы не сделать это перед матерью. Потому что Маринетт прекрасно знала, как та страдает, видя собственную дочь. Но... улыбаться как прежде просто не получалось. – Маринетт, – встревоженная квами слетела с полки, где играла роль мягкой игрушки, и подлетела к девушке. – Маринетт, прошу, не плачь. – Тикки, – подняв на духа полный слез взгляд, Маринетт протянула вперед руки и прижала к себе маленькую квами. – Прошу тебя, будь сильной, Маринетт. – Нет, – тихо прошептала девушка, касаясь ладонью своего уха. – Это Леди Баг — сильная, а я кто? Я лишь инвалид, неспособный спуститься с лестницы, куда мне… сильной быть… – прикусив нижнюю губу, Маринетт почувствовала соленость собственных слез. А ведь она давным-давно обещала, что больше никогда не будет плакать… Хотя уже много-много раз нарушила себе же данное обещание. Беспощадно много раз. – Но ты — Леди Баг! – квами нежно обхватила заплаканное лицо девушки своими мягкими лапками, приподнимая его. – Защитница Парижа. Ты будешь ей всегда. Этого у тебя из сердца никому не отнять! Помни об эт... – Перестань! – резко вскрикнув, но моментально прикрыв рот ладонью, Маринетт еще ниже опустила голову в знак извинения. – Ты специально? – уже гораздо тише продолжила она. – Соль на рану сыплешь, специально? Посмотри на меня, Тикки, какая я теперь защитница Парижа, какая еще Леди Баг? Я ходить не могу, Тикки! А ты все твердишь мне про силу и героев. – Маринетт рвано вздохнула, ощущая себя отвратительно оттого, что срывается на неповинной квами. – Почему ты все еще здесь? Найди наконец настоящую защитницу. Ту, что ты должна была найти еще пять лет назад. – Пожалуйста, Маринетт, не говори так, – Тикки печально опустила глаза, присаживаясь на колени девушки. – Я никогда не сожалела о том, что ты стала моей хозяйкой. Не сожалею и сейчас, как бы ты не пыталась оттолкнуть меня. Твоя собственная доброта заставляет тебя делать больно и себе, и мне. Но я не покину тебя. – Подняв твердый взгляд на Маринетт, квами важно кивнула. – Тикки, сама посмотри на меня. Не упрямься, – Дюпен-Чэн положила ладонь на головку квами, мягко поглаживая. – Пять лет назад я сказала тебе, что не смогу стать хорошей защитницей, и, видишь, оказалась права, – слезы высохли, а улыбка Маринетт вдруг стала какой-то сухой и безжизненной. Горько усмехнувшись, девушка отвела взгляд на окно. Ей не хотелось, чтобы Тикки уходила, но другого пути нет. Париж уже целый год без Леди Баг. Страшно представить, как там Кот. Наверно, ему плохо и одиноко. Если ему хоть немного так же плохо, как и самой девушке, то она просто не представляет, как он еще умудряется иногда улыбаться на камеру.       Даже в этой улыбке видна фальшь. Болезненная сердцу и слабому телу.       Мысли о черном напарнике часто посещали голову Маринетт. Она чувствовала себя виноватой, ведь теперь некому очищать акум и он совсем один против такого противника, как Бражник… Если бы не это дурацкое кресло!       С силой стукнув по нему ладонью, девушка моментально скорчилась от боли. Черт, оно такое твердое. – Маринетт, все хорошо? – обеспокоенный голос матери донесся до девушки сквозь закрытый люк немного приглушенно. – Да. Мама, все хорошо, – быстро стерев оставшиеся слезы и поправив плед на коленях, Маринетт медленно подъехала обратно к столу. Слезами делу не поможешь — уже не поможешь… А Тикки лишь молча прижалась к свободной руке девушки, показывая свою любовь и верность.       Вдруг на столе завибрировал телефон. Глянув на экран, Маринетт улыбнулась уголками губ. Алья.       Быстро проведя пальцами по экрану, она поднесла к уху телефон, извиняюще поглаживая квами, приютившуюся у ее ладони. Ей ведь тоже плохо… Девушка корила себя в эгоизме, но ничего не могла поделать с этим диким ужасом, что появлялся в ее груди, стоило ей вспомнить о том, что творилось под пледом. Конечно, ноги как ноги, но… худые и бледные, с практически атрофированными мышцами и совершенно ничего не чувствовавшими. Как бы девушка их не била, какие бы синяки потом не появлялись — она никогда ничего не чувствовала. Она вообще перестала чувствовать, не только ноги, но и большинство своих старых эмоций тоже. – Привет, подруга, – веселый голос Альи моментально оживил комнату, ворвавшись в него ярким лучом света. – Как твое ничего? – Хах, и тебе привет, Алья. Все нормально, а ты как? – обычный обмен вежливостями, но Маринетт было так приятно, что Алья не бросает ее и дружит даже с такой калекой, как она. – Все отлично, я скоро забегу к тебе, ты не против? – Конечно, когда? – вдруг раздался стук в люк. Удивленная Маринетт вздрогнула, а Тикки моментально перелетела на свое место. – Да, вот, прямо сейчас? – Конечно, – удержавшись от улыбки, девушка выключила телефон и с радостью увидела, как из люка появляется сначала кудрявая голова, потом очки в черной оправе, а следом и вся девушка. – Привет-привет, – помахав телефоном с завершенным вызовом, Алья подошла ближе и, наклонившись, обняла подругу. – А у меня есть для тебя новости! – Какие? – медленно и с предвкушением спросила Маринетт, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Ведь к этому все шло на протяжении пяти лет. – Через неделю я выхожу замуж за Нино! – восторженно произнесла Алья, сверкая глазами и радостно показывая тонкое кольцо на безымянном. – Поздравляю! – улыбнувшись от всего сердца, Маринетт вновь заключила подругу в объятия. Как же она была рада за нее… – Ты приглашена стать моей подругой невесты. – Что ты, – усмехнувшись, Маринетт опустила глаза. – Куда мне?.. – Это не обсуждается! – вдруг резко воскликнула Алья. – Моя лучшая подруга придет ко мне на свадьбу и станет подругой невесты! Тебе ясно, Маринетт Дюпен-Чэн? Не смей портить мне праздник, – тепло улыбнувшись, Алья внимательно посмотрела на девушку, чьи губы тронула неуверенная улыбка. – Ладно, – тихо пролепетала Маринетт, – только ради тебя. – Спасибо, – искренне прошептала Алья. Внимательно обведя взглядом комнату, она вздохнула, вспоминая былые деньки. – А я все пытаюсь найти Леди Баг, – вдруг она перевела разговор на совершенно другую тему. – Она не появлялась около года, все не знают что и думать. – Да, – тихо ответила Маринетт, чувствуя, что сейчас вновь расплачется. Как только она перестала выходить на улицы Парижа, все обеспокоились. А через какое-то время у памятника Леди Баг и Кота Нуара стали появляться букеты с просьбами вернуться и вновь защищать их родной город. Но она не может, больше никогда не сможет. – Я думаю, – вдруг еще тише прошептала Алья. – Переименовать блог. – Еще один укол, пусть к этому все и шло, но сохранить спокойное выражение лица у Маринетт получилось чудом. – Д-да? Возможно, ты права… – Я видела Кота недавно, спрашивала об этой идее, но он оказался категорически против. Что же, ему ведь тяжелее всех. Я давным-давно не видела, что бы он улыбался, если честно. Быстро делает дело и вновь исчезает. Я чудом поймала его и попросила ответить на пару вопросов.       «Пожалуйста, Алья, прекрати», – думала про себя девушка, с силой сжимая кулаки. – А мы… вот, переезжаем скоро, – решив перевести тему в более безобидное русло, Маринетт поведала подруге свои новости. – Да? Что же, не забудь оставить мне адресочек, – весело улыбнулась Алья, словно ничего и не было минуту назад. – Так, ладно, я ведь по делу. – Понимаю, – важно кивнув, девушка повернулась к столу. Достав увесистую папку, она протянула ее подруге. – Держи. – Ого, ну ты и монстр, – восторженно прошептала Алья, бегло просматривая эскизы. – Теперь понятно, почему Габриель Агрест согласился взять тебя во внештатные дизайнеры. Ты великолепна, Маринетт! – Спасибо, – скромно улыбнувшись, девушка смущенно отвела взгляд. – Ладно, я побежала. Дела не ждут, – подойдя к подруге, Алья вновь обняла Маринетт. – Береги себя, подруга. – Ладно, и ты себя. Пока-пока, – помахав Алье вслед, Маринетт печально посмотрела, как девушка выбегает из пекарни и бежит в сторону центра города. Все такая же, как и пять лет назад. Но время неминуемо идет дальше, на каждом оставляя свои жестокие следы… – Адриан... – упоминание Габриеля всколыхнуло в голове девушки воспоминания о своей первой любви. Пусть не взаимной, но такой прекрасной.       Фотографии первого красавчика школы больше не висели в ее комнате, а бережно хранились в одной из полочек стола.       Он остался в ее памяти, хоть она и не видела его больше двух лет. Больше не было той краснеющей и несуразной Маринетт, по уши влюбленной в этого парня. На ее месте неожиданно появилась другая девушка. Вроде та же Маринетт, но уже ни в кого не влюбленная, ни во что не верящая, даже в чудеса, что могла создавать сама…       Вновь поправив складки на пледе, она откатилась от окна. Свет из него слишком ярок для человека, что так давно не был на улице. До боли сжав в ладони кусок материи, когда по одной из крыш пронеслась черная тень, она закрыла лицо руками, пытаясь не обращать ни на что внимания.       Ее место здесь, а Леди Баг больше нет, и смириться с этим нужно в первую очередь именно Маринетт, что так отчаянно цепляется за прошлое…