Ревность.

      Он растрепал свои влажные от холодного пота волосы и вспомнил простое упражнение по восстановлению сбившегося дыхания. Картинки одного и того же сна преследовали его каждую ночь. Они все, каждый человек, которого он когда-то знал, медленно испарялись, словно сизый дым. Они таяли у него на глазах. Вот Пегги, прекрасная и неповторимая Пегги, улыбается и что-то воодушевленно говорит, а в следующую секунду он видит ужас в ее глазах, и очертания плавно исчезают. Он пытается схватиться за нее, кричит, молится и почти плачет, но это не помогает. Ничего не помогает. Крик, который он выпускает из легких, когда просыпается, напоминает отчаянный вопль помощи утопающего. Да он и похож на утопающего. Утопающего в одиночестве.       Порция черного, словно смола, кофе делает свое дело, и он решает покинуть пыльную квартиру в Бруклине. Стив берет с собой самый простой карандаш, слегка погрызенный на кончике — дурная привычка, которая не подобает Америке — и скечбук.       Прохладный зимний ветер играл с объявлениями на невысоких домах и носил по улицам пыль, пытаясь заполнить ей глаза редким ночным прохожим. Когда он забрался бравому капитану под куртку, тот вспомнил холод океана и поежился, жалея, что он не может заболеть кратковременной потерей памяти. Что он вообще не может заболеть.       В детстве, когда у него слегла мать, когда он наблюдал, как жизнь медленно покидает ее тело, он мечтал стать роботом. Не таким, как Железный Человек, тогда он даже и предположить не мог, что человек может облачиться в механические доспехи, а таким, как Televox*.       Роботы классные, они не плачут, не страдают, ничего не чувствуют и никто не может сделать им больно.       Сейчас он вырос, но эти мысли все чаще и чаще залезали в голову, вили уютное гнездо и сворачивались в нем калачиком.       Он выпустил теплый пар из легких, возвращаясь к воспоминаниям о сне, поморщился и сел на скамейку в небольшом парке, освященном фонарями. Стив слышал, что меланхолия и одиночество неплохие спутники вдохновения, но это оказалось таким бредом. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме своих ощущений, кроме самого себя. Роджерс вытащил из внутреннего кармана свой скетчбук и уставился на чистый лист, как на формулы протокола Джарвиса. В голове было абсолютно пусто.       Его отвлек тихий жалобный писк недалеко от лавочки. Стив поднял голову от листа и слегка сместился, от чего карандаш, лежащий на коленях, скатился и с шумом ударился об асфальт. Существо, издавшее тихий писк, приблизилось к упавшему предмету и начало его обнюхивать в надежде, что это будет еда. При ближайшем рассмотрении существо оказалось маленьким рыжим котом. У него не было хвоста и он был весь в грязи, липучках и колтунах.       — Ты тоже один, приятель? — задал вопрос в пустоту Стив, не рассчитывая, что котенок ответит, и наклонился к животному в попытке погладить. Котенок поджал уши, завилял остатками хвоста и неумело зашипел, защищая себя и свою жизнь.       — Я не сделаю тебе ничего плохого, — улыбнулся Роджерс, смотря на отважные попытки самообороны. Этот котенок напомнил ему себя до сыворотки. Идея, промелькнувшая в голове за считанные секунды, показалась капитану хорошей. Он быстро встал и, избегая маленьких, но острых коготков, подхватил комок шерсти на руки.

~•~

      Стив открыл глаза, когда теплое существо под боком завертелось, встало, потянулось и ткнуло своим огромным лбом в его лоб. Улыбнувшись уже здоровому коту, мужчина почесал того за ухом.       — Доброе утро, Лаки*, — поприветствовал питомца Роджерс и услышал урчание в ответ, — идем завтракать.       С того момента, как в жизни капитана появился рыжий котенок, прошло около восьми месяцев и маленький комок шерсти превратился в огромного кота. Слишком огромного кота для представителя домашнего вида семейства кошачьих. За это время Лаки и его новый хозяин сдружились на столько, что почти понимали друг друга. По крайне мере Стиву казалось, что кот понимает абсолютно все, что он говорит или же делает.       С другими редкими посетителями квартиры, будь это Наташа, Фил или Сэм, животное так и не нашло общего языка. Вернее, даже не пыталось. Как только за порог переступала нога человека, меньше по размерам, чем Роджерса, Лаки шипел, сторонился, а иногда и кидался, как, например, на Ника.       После появления в доме животного, Стив перестал видеть сны утраты. Любимый питомец каждую ночь просто приходил в постель к хозяину и нагло разваливался у того на груди, мурлыча, как самый мощный трактор в колхозе. Капитан был ему благодарен. Все его страхи медленно выветрились из головы, и он со своим котом смог переступить порог в это абсолютно новые, пока еще не изведанное время.       И все было прекрасно, пока великий и неповторимый Тони Старк не испортил устоявшиеся будни человека и его кота.       Неделя. Стив был на миссии всего какую-то неделю и то, что он увидел по пришествию домой, его удивило.       На потрепанном жизнью диване лежали двое. Кот и его предполагаемый недельный наблюдатель мирно спали, сопя чуть ли не в унисон. Большая пушистая туша расположилась на груди Тони Старка, свернувшись калачиком и то и дело подергивала лапками. Очевидно, ему сниться охота. Энтони, который не должен быть здесь в три часа ночи, уложил свою смуглую руку на спину животного, зарывшись в тёплый мех шершавыми пальцами. Роджерс почувствовал, как крупица ревности поселилась внутри. Вот только кого к кому он пока еще разобрать не мог.       Лаки, услышав посторонний звук, сначала поднял уши, а после и мордочку целиком, распахивая зеленые глаза. Кот громко зевнул и начал мурчать, завидев родного хозяина.       - Доброе утро, Лаки, — улыбнулся Капитан, подходя ближе к животному, — пошли устроим ночной перекус.       Питомец вальяжно поднялся с нагретой груди, скинув тяжелую руку, потянулся и спрыгнул на пол, гордо подняв голову. Тони, почувствовав, что тяжесть с груди исчезла, заворочался и открыл заспанные глаза.       — Привет, — прохрипел он, смотря на Америку и пытаясь сесть.       — Что ты здесь делаешь? — приподнял бровь Роджерс и поморщился, когда кошачьи когти впились в его ногу, намекая на обещанный перекус, — я думал, что ты согласился только на кормежку Лаки, а не на обжитие моей холостяцкой квартиры.       — С ним так классно спать, — оправдался Старк, смотря на наглую рыжую морду.       И тогда Стив все понял. Он вспомнил, ужасающие картинки, трясущиеся руки, ночные крики, фальшивые улыбки, отсутствие вдохновения. Он понял и лишь улыбнулся Тони теплой улыбкой.       — Ты всегда можешь спать с нами. Старк приподнял бровь в непонимании, а потом усмехнулся, встал с дивана и коснулся сухими губами обветренных губ капитана.       Роджерс не отстранился.       Теперь он может не ревновать. Теперь они оба его.