После

— Ты не можешь так… — Хватит! — я кричу, зажимая руками уши. Клэри округляет свои губки в идеальное «о», а затем всхлипывает, прикрывая рот ладошкой. — Вы меня достали все! Она снова всхлипывает, тянет ко мне руку, но я отступаю, хмуря брови. Ее слезы отдают в душе болью, но даже она не может затопить той дыры, что образовалась там совсем недавно.       Она и ее странные друзья утверждают, что Клэри — моя лучшая подруга, с которой мы знакомы с детства. Но я совсем не помню ее. Меня пугает ее осведомленность во всех вопросах, связанных со мной. Она знает, какой я люблю чай, какой шоколад предпочитаю, что я не ем мясо и люблю кошек. Для нее все это простые и понятные вещи. Я же ее не знаю совсем. Ее, этого странного парня Джейса, что утверждает, что я пил его кровь. Девушку Иззи, хотя она и говорит, что мы были вместе. Алека — с ним я хотя бы согласен — им не нужно было приходит! — Я не помню тебя! Не помню вас! — крик переходит в хрип, этот разговор идет по кругу уже который день. И каждый раз он заканчивается одинаково — Клэри плачет, я злюсь, Джейс психует, Иззи хмурит брови, а Алек уводит их всех, заявляя, что Магнус все решит. И каждый раз я остаюсь с вопросом: «Кто, черт возьми, такой Магнус?!» — Идемте, — Алек снова хватает плачущую Клэри за плечо, и она послушно идет за ним, оборачиваясь практически после каждого шага. — Козел, — рычит Джейс, и я, как ни странно, отвечаю ему факом — ибо сил моих больше нет! — Саймон, постарайся вспомнить, — губы Иззи оставляют влажный след на моей щеке, который я тут же стираю ладонью, вытираю ее о штанину. Это все напоминает какой-то странный сон, где ты ходишь по кругу, а выбраться не можешь. Они уходят быстро, оставляя меня одного на крыльце моего дома. Идти домой совсем не хочется, там слишком много вещей, которые я тоже не могу объяснить. Куча пустых рамок, листов, изрисованных кем-то, пара рун, я гуглил их пол ночи, чтобы разобраться. А еще мама, ее отсутствующий взгляд пугает меня больше всего.       Музыка в наушниках слегка отвлекает, и я быстро спускаюсь с крыльца, позволяя ногам самим меня нести.       Мысли в голове путаются или скорее теряются, разбиваясь о невидимую стену. Я пытаюсь вспомнить, что делал неделю назад и не получается. Такое чувство, что вот она, мысль, что принесет ответы, но она постоянно ускользает от меня. Вечерний город встречает меня сотней огней и неоновыми вывесками. Я иду по знакомым улицам, но не узнаю их. Вот кафе — я люблю здесь пить кофе, но в последний раз, официант спросил меня про подругу и почему я не заходил так долго. Вот книжный магазинчик, где всегда можно найти что-то интересное, но я не помню новенького продавца, а он сказал, что устроился сюда уже как месяц. Складывается ощущение, что кто-то подтер в моей голове воспоминания ластиком.       А может они правы? И Клэри моя подруга? — пробегает в голове мысль, от чего дыхание перехватывает и я застываю, хватаясь за бок. Сердце стучит в бешеном ритме, кажется еще чуть-чуть, и проломит ребра. Голова идет кругом. Я пытаюсь ее вспомнить, хоть что-то, но кроме боли и паники, не чувствую ничего. Очки падают на асфальт, и я отчетливо слышу звук бьющегося стекла, вечер становится все лучше. — Саймон, боги, бисквитик! — кто-то хватает меня за плечо, слегка трясет. Но боль уже во всем теле, а паника выгнала прочь из головы и так немногочисленные мысли. Я хватаю кого-то за руку, утыкаюсь в плечо, чувствуя, как слезы бегут по лицу, противно собираясь на кончике подбородка, чтобы упасть на дорогу. — О, ну за что мне все это? — меня обнимают за плечи и заставляют сделать шаг назад. — Держи. В моих руках оказываются очки, и я тут же их надеваю, смотрю на своего спасителя. Крик застревает где-то в горле, царапает кожу. Нет, мой спаситель то нормальный, а вот улица… Улица сменилась на просторный зал, украшенный картинами и прочей мишурой. Светлые стены, винтажная мебель, большие окна, мягкий ковер под ногами. — Что? — вытаращил я глаза, поворачиваясь по круг. — Какого хрена? — Не ругайся, малыш, — я резко развернулся, впиваясь взглядом в того, кто притащил меня сюда. — Ты кто такой? — паника все больше захватывала меня новой волной. Неужели я болен и у меня провалы в памяти? А, может, я лунатик? Или псих? Теории проносились в голове одна за одной, пока я разглядывал мужчину напротив. Если бы меня попросили описать его одним словом, это было бы — эпотаж. Аляпистая рубашка в цветах каким-то невероятным образом сочеталась на нем с темно-зеленными брюками, что обтягивали его как вторая кожа. Темные волосы, с цветными прядками, уложенные в полном хаосе, но явно отработанном до последнего волоска. Много цепей на шее и браслетов на руках, колец с большими камнями и без. Черные ногти и макияж дополняли образ. Я всегда считал, что так можно вырядиться лишь на карнавал, но видимо он считал иначе. — Я — Магнус, — он гордо приподнял подбородок, как будто после его слов я как минимум должен был упасть перед ним на колени, а как максимум — ослепнуть от его величия. — Магнус? — догадка лишила меня возможности дышать — он один из них! -Да отстаньте вы от меня! — закричал я, зло смотря на мужчину. Вот и этот Магнус, о котором постоянно вспоминал Алек. — Зачем ты меня похитил! — Похитил? — удивленно распахнул он глаза, и мне показалось, что на секунду его зрачок стал вертикальным, как у кошки. — Я тебе помог! — Как? Притащив сюда, вырубив перед этим? — я затряс головой, призывая все свое терпение и волю. Серьезно, я скоро начну людей калечить, если от меня не отстанут. Возьму старую биту, что осталась у меня после попыток заняться бейсболом, Клэри тогда так смеялась надо мной… Боль сковала голову по новой. Клэри? Почему я вдруг подумал о ней? Но я уверен, я не стал ходить на бейсбол именно из-за нее. Я застонал, хватаясь руками за голову, пытаясь унять эту боль. — Черт, черт, черт! — перед глазами сверками огоньки. А затем раздался щелчок пальцев и боль ушла. Я удивленно поднял свой взгляд от пола и уставился на Магнуса. Он серьезно смотрел на меня, внимательно следил за реакцией. — Как давно у тебя это? — строго спросил мужчина, хмуря брови. — Дня три, — прохрипел я. — С тех пор, как они пришли и стали говорить, что я спас их, отдав бессмертие, — истерический смешок все же вырвался наружу, и я мелко затрясся, борясь с истерикой. — Это плохо, — покачал Магнус головой. — Очень плохо. — Да? А я думал, это норма, — ехидно ответил я, хотя Магнус ко мне и не обращался. Мужчина поморщился, взмахом руки прося меня заткнуться. Он указал мне на диван, а сам пошел к бару, что стоял у окна. Я послушно плюхнулся на диван, хватая одну из многочисленных подушечек и сминая ее в руках — нервы у меня последнее время совсем ни к черту. — Знаешь, я говорил им, что нужно подождать, но Иззи с Клэри. — Ох, хватит! — перебил я его, соскакивая с места и кидая подушечку на пол. — Они меня достали, и ты видимо не лучше! Магнус удивленно приподнял бровь, но быстро справился с собой, снова натягивая маску добродушного дяди. — Саймон, поймы, мы… — Нет. Правда, с меня довольно, — я помахал ему рукой и, не слушая его, пошел к выходу, благо он был из комнаты один. Магнус что-то кричал в попытках меня остановить, но я не собирался его слушать. Правда, с меня хватит. Они появились в моей жизни и за три дня превратили ее в Ад! Больше я в их игры не играю, просто вызову полицию, если они еще раз появятся перед моим домом. Дверь подается не с первого раза, но я с рычанием все же открываю ее. Не дожидаясь лифта, бегу вниз по ступенькам, перепрыгивая через две, а то и три штуки, лишь бы оказаться как можно дальше от Магнуса и его квартиры. На улице свежо, и я вдыхаю воздух всей грудью, закрываю глаза. Это приносит спокойствие, и я быстро начинаю идти по дороге, особенно не волнуясь о направлении, главное — подальше отсюда. Через пару кварталов я замечаю магазинчик, в котором покупаю воды и выпиваю всю бутылку разом. Становится легче. Ноги несут меня все дальше по улицам города, глаза все реже замечают людей.       Большое темное здание привлекает мое внимание сразу. Оно кажется заброшенным, но я уверен — из заколоченных окон на меня устремлены десятки взглядов. Я чувствую их кожей. Одинокий фонарь мерцает, иногда погружая улицу в темноту на пару секунд, и именно в этот момент я чувствую, как кто-то появляется сзади, чтобы сразу исчезнуть. Но мне на удивление не страшно, наоборот, я точно знаю — он не причинит мне вреда.       Я поднимаюсь взглядом по зданию, старая вывеска висит неровно, и полусломанные буквы гласят: «Отель ДюМорт». Нервный смешок нарушает гробовую тишину, инстинкт самосохранения требует, чтобы я убрался отсюда, но я иду ближе к зданию, рукой задеваю шершавую стену. Она теплая, и такое чувство, что само здание радо такой ласке. Я замираю, прислушиваясь к себе, пытаюсь уловить свои чувства. — Саймон! — от звука ее голоса сводит зубы. Я резко одергиваю руку, разворачиваюсь к Клэри. Она стоит в паре шагов от меня, испуганно смотрит на окна здания. Ее вечный спутник Джейс хмуро стоит рядом: — Саймон, нам нужно уходить, — девушка умоляюще смотрит на меня, тянет руку. Входная дверь отеля отворяется практически бесшумно, что удивляет меня, наверное, даже больше, чем-то, что Джейс вдруг вытаскивает клинок, который начинает светиться синим цветом. — Саймон, идем! — рычит он, делает шаг в мою строну и тут же замирает, как будто не может перешагнуть невидимую линию. В дверном проеме темно, я смотрю туда и вижу лишь бездну, что тянет меня, зовет. Первый шаг дается тяжело, ноги как будто наливаются свинцом, но я делаю еще шаг. Клэри за моей спиной вскрикивает, толкает Джейса в сторону. Она быстро оказывается рядом, хватает меня за руку. — Саймон, идем, прошу тебя, — в ее глазах слезы и мольба. Я сглатываю, вдруг понимая, что совсем не хочу ее расстраивать. — Саймон, идем же. — Вам здесь не рады, — в голове взрывается бомба. Я как под гипнозом поворачиваюсь обратно к двери, ищу взглядом того, кто произнес эти слова. Он стоит в темноте, так, что видно лишь его силуэт. — Мы уже уходим, — Джейс брезгливо смотрит в его сторону. — Птенец может остаться, — снова заговаривает мужчина, и я уверен, он говорит это мне. — Он больше не твой птенец, — шипит Клэри, сжимая мою ладонь сильнее. Тихий смех в ответ на ее слова эхом отдается в моей голове. Я качаю головой, аккуратно высвобождая руку. Не смотря на девушку, я быстро иду к двери, перешагиваю порог. — Добро пожаловать домой, — голос окутывает теплом и спокойствием. Двери за моей спиной плотно закрываются, лишая меня последнего кусочка света. Я молча киваю, зная, что они увидят. За последние дни, я впервые чувствую себя дома.