Верни мне небеса

Этого не должно было случиться. Никак. Это ошибка. Одна сплошная ошибка. Ангелы всегда думали, что этого не может быть, что те времена прошли. Но нет. Среди них оказался предатель, променявший святую, чистую жизнь на Небе на грязное, греховное и подлое существование там, на нечестивой Земле, где каждый второй по локоть в крови. О чём думал этот Ангел, спустившись с Небес?.. Этот светлый на вид Ангел согрешил — он нарушил Святое Правило — Непорочные Дети Божьи, коих не касалась грязная кровавая рука Сатаны, не должны спускаться в эту материальную систему вещей; нельзя им вмешиваться в жизни подлых людей; запрещено вступать с ними в контакт… Но этому правилу давно кто-нибудь должен был изменить. Ведь правила на то и существуют, чтобы их нарушать?.. Об этом наша история.

***

— Он нарушил Святейший Закон Ангелов! — светлый образ в белой мантии ударил кулаком по столу. — Такого не бывало со времён Ноя! Вспомните, что было тогда?.. Эти Ангелы — тьфу! не поворачивается язык так их называть! — эти Демоны спустились на Землю, приняли человеческий (мерзкий!) облик, чтобы развлечься с женщинами! Какой вздор — у них родились Великаны, что погубили множество жизней! И что пришлось делать нашему Святейшему Отцу?! Сбросить их на Землю. И что потом?! Сорок дней и сорок ночей шёл потоп — это нужно было, чтобы очистить землю от этих мерзких чёртовых сынов! Как Безгрешные Дети нашего Святейшего Отца могли так поступить?.. Уму непостижимо! Да судит этого Падшего Ангела Бог! У меня всё, Отец. Этот мужчина, с пышными белыми крыльями за спиною, опустился на белый стул, с вызовом глядя на других ангелов, сидящих в белых одеждах на трибунах. В зелёных очах оратора читалось чистейшее презрение. Он свысока глядел на осуждаемого ангела, скованного, где золотые цепи громко бряцали, медленно уходя вглубь мелового камня в виде трапеции — над ним возвышались другие братья. На пушистых крыльях предателя тоже нацеплены кандалы, а в бледное лицо впился намордник с острыми шипами, что врезались в нежную кожу. Падший Ангел с раскаянием опустил голову к полу, только бы не видеть глаза других ангелов, полные отвращения и презрения - те ему более не Братья. Они ненавидят его. И никогда не простят. — Спасибо, Сын, — разразился голос свыше. — Что ты скажешь, отрешённый от Законов Божьих? — Понравилось на Земле, м? — прищурившись, с ядом спросил зелёноглазый Ангел. Мы не намерены были ждать, пока ты доделаешь своё дело. Ты мог согрешить, осквернить наш род, идеальный мир Небес. Тебе нет прощения. — Тише, — грянул глас. - Скажи мне, Иван, признаёшь ли ты свой грех? — Смотри в глаза Отцу, Демон! — кричали ангелы с трибун. Кто-то осмелился кинуть в преступника маленькую скрижаль, что попала прямо в окровавленную спину Ангела — тот дёрнулся, чуть не расправив крылья от боли, но после вновь это жалкое существо сжалось, прикрывая насколько это возможно лицо белыми крыльями, точно стараясь защититься. В него летели новые недовольные возгласы и всё, что было под рукой у его бывших Братьев — тряпки, скрижали, терновые венки, специально приготовленные до суда. — Я… — хотел было сказать Иван, как в его спину впилась удачно брошенный белый камень, разрывая нежную белую кожу, никогда не знавшей таких мук. Он взвыл, беспомощно сжимаясь и махая крыльями от невыносимой, незнакомой до сего момента физической боли. Из глаз преступника покатились слёзы раскаяния. — Прости меня, Отец, прошу… Но глас Божий не наградил ответом сына бывшего своего. Иван горько заплакал — в него всё ещё бросались, его проклинали, презирали, грозились сбросить в Ад... И в конце концов, судьи вынесли вердикт — предателя отправят прямиком к Сатане. Но до этого его ждёт суровое на Небесах наказание... — Демон! — и снова в лицо ударил камень от плиты, вновь открывая раны. Иван уже распят на кресте — он не мог умереть, его страдания не могли закончиться раньше времени. Руки жёстко прибиты к горизонтальным столбам, а выше — прикованы его крылья, окрасившиеся бордовым цветом чистой крови. Теперь он чувствует боль, теперь проливает свою кровь. Жестокое наказание для бессмертного создания!.. — Нет прощенья! — в крыло попало нечто острое, порвав ещё пару перьев, срывая в некоторых местах кожу, беспощадно прыская грязь внутрь. — Сбросить презренного! — тонкая плеть ударила в живот, из глаз предательски катились капли, хотя Ангел больше не плакал... — Убить! — в бледную ногу впились шипы терновника, раздражая ласковую кожу, непривыкшую к страданиям... Но пора исправить это недоразумение. — Нечестивого вон с Небес! — в висок крепко врезался камень, принося новую порцию боли. Злые языки проклинали Ивана долго, кой не мог сказать, сколько так висел, пока в его мозгу рушился идеальный мир. Его Братья не могли насытиться. Подумать только, ведь они святые детища, а сколько презренья! — Вон от него! Всё, расходимся! Живо! — Иван с трудом разлепил глаза, чтобы посмотреть, на своего спасителя, впрочем, это ему ничего цельного не принесло: глаза его покрыты пеленой крови. Прежде чем преступника спустили с креста, в него летели новые проклятья, камни, ножи… Слабого Ангела, одетого наскоро в бордовое изрезанное платье, уложили на нечто мягкое, но что? Иван не разобрал. Он хотел того, что не хотел ни один Ангел — собственной смерти. Только бы сбежать от этой ужасной боли и презрения! Сбросить с себя оковы и лететь, лететь!.. Но это невозможно. Перед тем как отправлять его в Ад, Ивана наказали второй раз — его омывали чем-то страшно жгучим, что рассудок его горел в агониях, а после одели в шерстяное платье, кое раздражало свежие раны. Падшего отправляли в Ад. Его опустили на грязные простыни, готовясь уже направить в Преисподнюю, пока другие ангелы суетились, собираясь спускаться к «соседям». Это их, ясное дело, не радовало. Но кто их будет спрашивать?.. За этим долгим действом молча наблюдал оратор того суда, Артур. С мрачным выражением он провожал издевавшихся Ангелов, которые до сих пор выкрикивали нечто невнятное. Не сказать, что он был настолько великодушен преступнику, но он знал меру, тем более, обладал он знаниями об этом Ангеле глубочайшими, кои и сам Падший не помнил... Нет, ради дела! — Ах, Артур, — голос рядом заставил зелёноглазого отвлечься от созерцания израненного Падшего. Обернувшись, светловолосый парень встретился со знакомым фиолетовым взглядом. — Что ты делаешь? На это Ангел раздражённо фыркнул. — Танцую, — с желчью ответил Святой. — Я стою и смотрю. Не видно? — Видно, дорогой, — закивал рядом Ангел с причудливой светлой бородкой. У Артура уже чесались руки поскорее от неё избавиться. — Ты с такой тоской смотришь на него, ах! Как ты выступал, браво! — Не подлизывайся. Сегодня у меня чрезвычайно болит голова, — раздражённо буркнул Артур, задумчиво отвернувшись от собеседника к преступнику, который всё ещё лежал на простынях. — Так что даже не пытайся. — Хм, — неопределённо хмыкнул Ангел, поправляя выбившуюся прядку. Его глаза как-то таинственно сверкнули. — Даже на Небесах есть наслажденье, чего бы там не думали эти треклятые Демоны. — Ох, Франциск, что тебе надо от меня? — нервно спросил зелёноглазый, — в репу дать, что ли? Али бородку сразу вырвать с корнем, чтоб не росла, проклятая? — Ох, ничего, Артур, ничего, — задумчиво протянул светлый Ангел. — Просто это так ужасно, что Жана ссылают! Ах, жалко, жалко, а ведь что был за Ангел! Чистейшей души Ангелочек, что бы там ты не говорил! Не правда ли? — По-моему, «ангелочек» никогда бы вот так не согрешил, — нахмурившись, выплюнул Артур, входя в свою роль, — Что бы там не щебетал… Тем более, об этом нельзя говорить здесь. Нас могут услышать. — Ты невозможен! — второй тоже нахмурился. — Я к тебе со всей моей святой душой, а ты!.. Даже подыгрываю... Зелёноглазый Ангел всё ещё не сводил взгляда с Франциска. В его глазах был спрятан какой-то странный текст, кой очень тяжело прочесть (из-за непонимания Артур становился только раздражительнее). Наконец, преодолев искушение, Франциск, мягко изобразив улыбку, с ухмылкой спросил: — Здесь или где?.. Нам нужно столько обговорить насчёт Ивана... — Конечно же не здесь! — Артур ткнул кулаком в бок собеседника, зорко оглядываясь, и с раздражённым видом пошёл в сторону какого-то белого здания. За ним поспешил длинноволосый Ангел. — Ах, ты невозможен! — с каким-то особым восторгом пропел Франциск. Парочка скрылась за поворотом, оставив израненного Падшего на площади с «посыльными», которые должны были увезти Ивана отсюда, как можно глубже под землю. В Тартар.

***

Тихое небо плыло над головой. Усталые глаза нежного цвета молодых фиалок слабо следили за ночным небосводом, который становился всё дальше и дальше, напоминая, что скоро этот Рай будет покинут и, к сожалению, покинут навсегда. Ивана не принимали Ангелы, а кто-то даже шептался, что он — это нелепая ошибка, что на самом деле он должен был родиться Демоном… Его не принимали и не понимали. Иван не знал, почему его не любили. Он был таким же как и все, даже где-то лучше!.. Так мало воспоминаний! Читатель должен знать, что раньше жили невинные существа, царствующие на Небесах, где правили покой и гармония. Но всё изменилось. Со временем Ангелы (простите, если это звучит абсурдно!) становились похожими на Демонов. С каждым днём их сердца будто бы чернели — у них тоже появились потребности — они менялись, не замечая этого. Прекраснейший замок там, стал домом для этих Ангелов, кои нашли наслаждения ещё более мерзкие, чем люди. Как бы это не звучало странно, но самые чистые существа уподобились Демонам и Людям — женитьбы, блуд, даже пьянство стало обычным делом. Но что самое страшное — тот, кто казался чужаком, становился агрессивным отбросом. Если Ангел слишком чист, нежели остальные, его губили другие, естественно, того ненавидят за отличие, индивидуальность, да?.. Может, потому его быстро решили сбросить? Благодаря Закону о запрете снисхождения на Землю — другим удалось сбросить Ивана, это ясно... Возможно, что все даже и знали, что это всё было подстроено, что Ивана подставили!.. Но он, чудилось, привык. Его равнодушие пугало, усыпляло, но он ничего не мог поделать. Одно только беспокоило Ангела — что с ним сделают Демоны в Аду… И за что?..