Верни мне небеса

— И что же вы здесь делаете, Ангел мой?.. Этот голос заставил Ивана задрожать от волнения и ужаса. Он слышал, как лязгнул крючок, скрип старой двери и вот — шаги в его сторону отдаются в сознании громким эхом. Он оборачивается к незваному гостю, — но на лице его холодная уверенность и непреклонность, даже удивление, такое искусное, что самый проницательный демонолог не заметил бы обмана. Да, он научился играть, но сейчас гордился этим. — Я укладываюсь спать, — тут же отвечает Падший, улыбаясь так невинно, что Эрж даже на секунду подумал, что обознался, но, переведя взор на эти очи, те самые очи, что глядели на него со страхом, он увидел два ярких, горящих и пылающих презрением аметиста. Это привело его в чувство. Эрж сегодня не был аккуратен: ночная рубашка помята, а вид, всегда с иголочки, сейчас усталый и довольно сонный, под ярыми глазами образовались тёмные круги. Но очи глядят очень внимательно, подозрительно. Нет, он не верил Ангелу — это ясно. Он подходит ближе, кладёт сильные руки на чуть дрогнувшие плечи и вновь прожигает взглядом это красивое, милое, ухоженное, уж пришедшее в норму личико. Оно казалось ещё прелестнее, но куда прелестнее сейчас бы было видеть на этом лице не мерзостную и фальшивую улыбку, а полный наслаждения взор. — Я знаю… — говорит Эрж, поспешно откидывая длинные волосы назад, что мешали наблюдать за визави. Иванова гримаса не дрогнула. — Я знаю, что вы с Байльшмидтом за одно. И я знаю, чем ты сейчас занимался. Падший любопытно склонил голову (Демону на секунду показалось, что в его движении проскользнуло кокетство), видимо, изображая удивление. Хедервари прищурился, стараясь мыслить здраво. — Ты не обманешь меня. Я всё скажу Альфреду; мы бросим тебя в тюрьму, — так же грозно продолжил Эрж. Но Ваня глядит мило, холодно и… соблазнительно, чёрт возьми!.. Или же Демону кажется?.. Ангел хотел что-то сказать, приблизившись, но здесь пространство между ними пригрозило ему путь — свет обжёг очи, из ниоткуда на пол упал свёрнутый листочек бумаги. Оппоненты замерли, глядя друг на друга; и сорвались в тот же момент! Ивану удалось схватить хрустящую бумагу, но Эрж, удачно оттолкнув того, выхватил письмо. Он с торжеством встал на ноги и засмеялся. — Я знал! — вскричал он, взглянув на побледневшее лицо Падшего. Он видел, как прежде хладнокровные черты лица искажаются тем самым сладким страхом… Он распечатал письмо и с улыбкой стал читать небрежные строчки. Иван испуганно наблюдал за этим, пока его сердце готово было выпрыгнуть из груди, а разум кричал: «Пропало!»… — Что?.. — неожиданно вымолвил Эрж, но с таким лицом, будто не верил своим глазам. Он поморщился и бросил письмо в лицо Ангелу. — Ужасно! А ведь Альфред верит тебе! Не повезло ему влюбиться в такую… Иван, не ожидав такой реакции на их революционные планы, взглянул на измятое и полное исправлений письмо и прочёл с удивлением следующее: «Я признаюсь, Иван, что вы единственный, кого полюбило моё давно иссохшее сердце. Да судит меня Сатана, но это так. Я люблю тебя.

Ги Натали».

— Запудрил мозги его горничной… — услышал он после, когда письмецо упало на постель. — Какой же ты всё-таки шлюха… — с презрением выплюнул Демон, вдруг наступая. Иван изумлённо издал неловкий полустон, когда его крепко пригвоздили к стене и навалились. Эрж злостно пожирал его всем своим существом; но вот, его горячая рука прижалась к щеке. — Наверное, поэтому ты мне и нравишься… — с коварной улыбкой зашептал Демон, двинувшись было вперёд, но его удивительно сильно оттолкнули; ещё бы движение — Эрж бы повалился на пол. — Пошёл вон! — громко закричал Падший. Демон засмеялся бы, ежели бы Иван не ударил его гораздо сильнее, всем своим видом показывая оппоненту, что теперь, когда он полон сил, жизни, а главное, цели и веры, ему ничего не страшно. Грозная и победоносная улыбка, подверженная насилию безжалостной злобы, украсила лицо его… — Ты ничего сделать мне сейчас не сможешь. Уходи отсюда, живо. За мной стоят сильные личности, они-то и есть моя опора. А за тобой никто не стоит. Ты жалкий демон. И ты одиночка. Нет, Эрж настолько был поражён смелостью и уверенностью Ангела, что глаза его нервно забегали по его лицу, рот задрожал в порыве возражения, но ничего оттуда не вылетело. Демон подобрался и молча покинул бедную комнату, пока его враг, с дрожью присев на постели, невнимательно читал записку… и понял, что удержать ответа не сможет, благодарил Натали за то, что она столь кстати вмешалась, хотя тень жалости к Демонессе легла на его плечи и доброе сердце.

***

Когда солнце, особенно ясное, наконец закатилось за горизонт, а лучи этой звезды перестали сиять алыми пламенами, на Небесах наступила ночь. Это нормальное явление в нынешнее время, когда на Небе творился сущий ералаш. И в одном из воистину величественных зданий, очень старых и довольно заброшенных, тихонько стекался народ. Совет должен был начаться с минуты на минуту, но все участники движения лишь замерли в ожидании, пока ангел, их общий лидер, сидел в собственном кабинете. Он проводил там большую часть своего свободного времени, особенно нынче: все понимали, что скоро начнётся то, что все так ждут — смена власти, очередная и, возможно, кровопролитная. И Ангел, сейчас расположившийся за бюро, читал какой-то чуть смятый листок, на котором плясали маленькие буквы, слегка неровные, словно писарь сего письма чувствовал бурное волнение при написании. Но пришлось оторваться от чтения: дверь кабинета приоткрылась, пропуская другого ангела. В отличие от первого, который сложен был аккуратно и весьма недурно, даже со вкусом и щегольством благодаря длинноватым волосам и ухоженной бородке, а также идеально подобранной и пышной одежде, второй казался на этом фоне более чем помятым: светлые волосы, чрезвычайно лохматые и, кажется, будто неухоженные, хотя лицо казалось по-своему красивым, но строгим; брови, густые и тоже словно бы лохматые, придавали чудаковатости общему образу. Но одежда как на заседание: чистая, выглаженная, но немного некстати сочетание цветов. В общем, странно видеть этих ангелов в одной комнате, тем более что зелёноглазый гость заговорил довольно грубо и точно с раздражением. Это был Артур, как понял читатель. — Франциск? — тут же позвал он, чуть склонив голову набок, но входя без разрешения в комнату. По взгляду было ясно, что он заметил занятие визави. — Что это? — О, это письмо от моего друга из Ада, помнишь? — тут же был ответ. — Пф, — неделикатно выдал Артур, стремительно проходя в кабинет и довольно похабно развалившись в кресле, что стояло около бюро. — Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду с этими демонами заодно?.. Творится какой-то ужас… — Ты прав, однако, Гилберту можно доверять, — поспешил ангел. Отложив письмо в сторону, он взглянул на Артура теми глазами, которыми обычно глядят люди, боящиеся чужого мнения об их друзьях. — Я знаю это. Тем более мы, ангелы, сами совершили ужасную ошибку… — Знаю… — прыснули в ответ. Видно, ангел был смущён.— До сих пор мне странно, что тогда я не узнал его… Он так изменился!.. Совершенно, даже лицо как-то по-особенному выделилось... Где же он сейчас? — О, — Франциск с явным наслаждением протянул эту «о», — адский Совет разработал план захвата, о котором я сегодня и расскажу… — Мне не нравится твой тон… — неожиданно выдал Артур после минутного молчания; он как никто другой знал интонации своего друга, если можно так выразиться. — Ты что-то скрываешь, не так ли? — Что ж… — усмехнулся Франциск, встав из-за бюро, прибывая в нежном вдохновении. Ещё раз взглянув на Артура, он с коварной улыбкой продолжал: — От тебя бесполезно скрывать… Прочти это письмо, милый, и ты всё узнаешь. Это пишет Гилберт. С полными подозрения очами Артур принял письмо, раскрывая его. Некоторое время он холодно читал строки; но вдруг его лицо постепенно стало вытягиваться, черты принимали страдальческий вид. Как он не выдержал и встал с кресла. Лицо его просто пылало гневом то на Франциска, то на злосчастное письмо. — Иван в замке?! Как?! Как это дьявольские отродья позволили себе?! — бурно вопрошал он. — И даже не поинтересовались мнением ангелов! — На самом деле… — осторожно вмешался ангел напротив. — Я узнал об этом чуть раньше… — он поспешил присовокупить. — Артур, Иван сам захотел этого. Гилберт абсолютно против, но пришлось пойти на компромисс. Завтра ночью он поставит портал около замка… И к нам направится подкрепление… Прошу, не гляди на меня так! — А как я ещё должен глядеть, когда ты, мерзавец, — он поспешил злобно упереться рукою в чужую грудь. — Обещавши, что всегда я буду знать о всех деталях, так долго молчал?! Доверие, чертовка… Знать тебя не хочу, вот что! — вдруг выдал он; и удалился бы, даже двинулся в другую комнату, но его старались остановить: обхватили руками и, прижав к себе, поспешили найти оправдание. — Артур… — совсем тихо говорил Франциск. — Грядёт битва за Небо! — Вот именно! — воскликнул он, оборачиваясь в чужих руках. Он хмуро глядел на несчастного. — И ты жертвуешь единственным нашим двигателем! Ты понимаешь, что начнётся, если они убьют Ивана?! Ты понимаешь это?! — Артур, мы вынуждены рисковать, — спокойно выдохнул ангел. Осторожно сжав чужие плечи, он говорил, но аккуратно, боясь вызвать раздражение. — Сегодня мы будем готовиться. Чтобы сохранить Ивана, Гилберт предлагает план. Это может окончательно объединить нашу организацию, верь мне. — Гм, иногда, кроме этого, совершенно делать нечего, друг мой...

***

В следующую ночь Иван решил действовать. Медлить нельзя. Портал должен украсить тыл замка; иначе захватить Небеса столь же быстро не получится. Земля утихла, Ад в решительном ожидании, Небеса полны революционных идей — всё зависит от него и его решительности… Он осуществлял давно продуманный план. Накинув на себя капюшон чёрного балахона, который ранее служил подушкою, он взглянул на себя в маленькое зеркало, подаренное Альфредом вчерашним утром. И нашёл себя довольно непримечательным. С трепетом ещё раз ощупав резную мензурку на цепочке и закинув её под рубашку, он поспешно покинул комнату и замер во тьме замка. Стояла гробовая тишина. Перед глазами почти ничего не видно, однако, он изучил этот маршрут: двинулся вправо, рядом со стеною, находя уверенной рукой перила. Очень тихо, опять оглядываясь, Иван спускался вниз, передвигаясь почти на ощупь. Вот, он на втором, теперь на первом этаже. Открылся огромный пустой зал, но тем не менее ориентироваться можно, благодаря ясному месяцу молодой луны. Сотовые плиты под ногами тихонько трещат, дыхание Падшего учащается, его горло сдавило нечто волнующее — он через каждые два шага оглядывался, следя очами за чёрной тьмой, где дрожал воздух. Он сильней надвигал капюшон, шёл дальше осторожной поступью. Старая арка с осыпавшейся плиткой пропустила его на лестничную площадку; в нос ударил запах цветущего сада. Огромные круглые вазы и овальные клумбы, усыпанные благоухающими цветами, издавали такой душистый аромат, что с непривычки может закружиться голова. Ангел проходил мимо них аккуратно, вышагивая по мокрой траве, усыпанною холодной росой, но не мог успокоиться: ему казалось, что все, абсолютно все знают, что он собирается делать, но никого, ничего не слышал и не видел. Проходя мимо шелестящих древних древ, он с торжеством узрел залитый лунным светом лужок для царских пикников. Ещё раз оглянувшись и поблагодарив кивком бледный месяц, он сел на колени посередине луга в волнении. Ангел порывисто снял с себя ту самую мензурку, сейчас светящуюся пламенем фуксии, и, вздохнув ещё раз, вылил на землю немножко вязкую жидкость. Он с осторожностью окропил изумрудную мокрую траву, очертив круг, где и должен будет возродиться портал; он прочитал какую-то давно изученную молитву, словно произнося заговор. Теперь мог вздохнуть спокойно — он исполнил свой долг и необходимые требования, однако… Его слух уловил еле различимую поступь… Существо его затрепетало. — Кто же… — в жутком волнении выдал он, прислушиваясь. Он не хотел попасться, понимал, что пора бежать обратно в комнату, как ни в чём не бывало посапывать, но вместо этого он, прислушиваясь, замеревши глядел на пустующий лужок, точно дал клятву сидеть до конца. Тишина затянулась; нехорошая тишина, та тишина, что во всяком человеке шевелит суеверие и страх… И он оправдался в тот же миг. Он знал! Знал, что так и будет, но он не думал, что встретит это без особого желания бежать, нет, силы точно покорились судьбе. Хотя, ежели подумать, толку бы не было. Сомнений нет... За ним следили, поэтому они заметили пропажу так скоро. Падший молча глядел на то, как в его сторону приближалась прислуга, во главе коих Эрж, кажется, Альфред… Конец. Но казалось, что он ждал его с нетерпением, покорностью. Бежать поздно. Все карты раскрыты. И эта сказка, быть может, наконец, завершена?.. — Надумал обмануть нас?! — он слышал это, но молчал. Нет сил бежать. И врать в глаза Альфреду, кой сейчас глядел на него глазами непонимания и крайнего разочарования… Он выполнил свой долг. Портал «посажен» — теперь можно не притворяться. Идти обратно в свою тюрьму. Вновь. Ведь к этому он готовился, смерть его никому не навредит, может, так и нужно… Правда же?..