По тернистым путям

– Красиво, – с задумчивой улыбкой проговорила Вика, стоя в дверях сводной сестры и оценочно оглядывая её наряд.       Длинное, в пол, пудрового цвета платье идеально село по фигуре. Лёгкая, почти капроновая ткань колыхалась от потоков воздуха.       Придерживая подол собственного наряда, Вика подошла ближе.       До торжества оставалось всего ничего. – Спасибо. – добродушно улыбнулась ей Лиза, застёгивая колье на шее. – Тугая застёжка… Не поможешь?       Что-то ей это упорно напоминало… Какое-то настойчивое дежавю…       Назарова остановилась за её спиной, ковыряясь с металлическим креплением.       Долгая возня. Шея уже прилично затекла от не самого удобного положения. – Совсем никак? – задала вопрос Соколова, как бы говоря, чтобы та оставила это занятие. – Не так уж и никак. – со странной нотой в голосе произносит Виктория, встречаясь с ней взглядом в зеркале. И резко тянет за края ожерелья.       Дыхание перекрывает. Пространство вокруг сужается. Пальцы тянутся к горлу. Но хватка не слабеет. И лишь взгляд в зеркале становится не тем слащаво дружелюбным, а откровенно злобным, как у хищника, загнавшего жертву в ловушку.       Лиза ощущает, как воздух в лёгких подходит к концу. Панический страх окутывает её до мурашек. – Что ты делаешь… – еле слышно прохрипела она посиневшими губами, глядя в зверски наслаждающиеся зелёные глаза...       Лиза резко открывает веки, продолжая задыхаться. Она вновь на диване, в гостиной, где и уснула. Что бы это могло значить? Знак ли это, подсказка, просто кошмар или отражение повседневных переживаний…       Зажмурившись и приподнявшись на локтях, она села, прислонившись к мягкой спинке. За углом нащупала костыли.       Гипс был слишком тяжёлым, чтобы постоянно волочить ногу за собой.       Знакомый силуэт, направляющийся к ней с кухни с двумя кружками в руках, заставил вздрогнуть. – Лиз, – виновато посмотрев на неё, произнёс Максим, – прости, я не должен был обижаться и прятаться, не разобравшись в ситуации. – Три дня? – оживившись, вопросительно выгнула бровь девушка. – Я был зол, – вспоминая, какой раздрай устроил в комнате в тот вечер, пояснил он, – не знаю, что на меня нашло. У меня вдруг вспыхнула эта ревность и ненависть к Роме, когда ты не отвечала весь день, не пришла на встречу, а потом он взял твой телефон. В воображении у меня вы уже чего только не переделали… – А разобраться ты не пробовал? Узнать, что произошло, в конце концов? – хмыкнула она. – Проще ведь обвинить меня и Рому во всех смертных грехах! Да, Макс? – Я облажался. – опустил он глаза в пол, поставил кружки на стол и сел возле неё. – Если б я знал тогда, что случилось… Да чёрт! Мне когда Рома насильно всё объяснил, я чуть с ума не сошёл, из гимназии с курильщиками увязался, сбежал…       Смотря в горящие паникой глаза напротив, Лиза вспомнила, как с новой системой охраны сложно бывает покинуть школу. Одни только курильщики находят лазейки.       Но тут же вспоминает вчерашний рассказ сестры. – Лиз, правда, хочешь, даже у Вики спроси, когда вернётся. – Знаешь, мне Вика кое-что другое вчера рассказала. – Что? – удивлённо глянул на неё Морозов. – Ну, – протянула она, – например, то, что ты с ней флиртовал. Сел с ней, клал руку на коленку под партой, купил поесть, строил глазки.       Макс закашлялся и шире раскрыл глаза. – Скажешь: неправда?– снисходительно проследила за его реакцией блондинка. – Во-первых, да, я купил ей еду, – начал он, приподнимая руку, предвещая гнев с её стороны, – но это было дружеским жестом, потому что она сказала, что взяла недостаточно денег. А во-вторых, я ни с кем не садился. Более, я вёл себя, как аутсайдер, потому что всё ещё не мог оправиться после ссоры с тобой. И думал, ты тоже грустишь, потому и не появляешься на учёбе.       Лиза опустила голову и сдавила её руками. Она не знала, кому верить: сестре, которая очень настораживает своим поведением в последнее время, или парню, устроившему сцену ревности по первому поводу, но таким убедительным взглядом смотрящему на неё.       Раздумья прервал Макс, несмело приподнявший ей подбородок. Зрительный контакт они держали до тех пор, пока не послышался хлопок входной двери. – О! Вы снова вместе, – воскликнула вошедшая Вика, скидывая по пути рюкзак, – интересно: надолго ли.       Лиза с Максом лишь заговорчески переглянулись и проследили за ней, удаляющейся в кухне. – Мне сейчас показалось или она реально ведёт себя странно… – сдвинув брови, тихо произнесла блондинка. – Мне так показалось, уже когда ты про флирт, – он выделил слово в кавычки жестами, –упомянула.       Они хихикнули, вновь встретившись взглядами.       Вот только Лизе было не очень-то весело. И то было больше похоже на истерический смешок. Буквально пару месяцев назад она радовалась тому, что обрела сестру и брата. Теперь же терзали сомнения: а так ли безобидны действия новоиспечённой кузины и мачехи в её сторону?       Макс аккуратно, чтобы не повредить гипс, пересел на диван рядом с ней. Рука коснулась подбородка напротив. Снова эта его обольстительная улыбка. И вновь касание. На этот раз губами. “Что ж, ты знаешь, как заставить меня забыть о том, что всё катится в крайне неприятном направлении”, – заметила Соколова, что на несколько секунд, а то и минут выпала из действительности.       Смотря на их любования, Вика в ярости сжала в руке стакан, из которого пила.       Треск под пальцами заставил опомниться. Стакан лопнул. Трещины расползлись по стенкам.       Скривив губы в хитрой ухмылке, Назарова отпускает его.       Мгновение. Удар о ламинат - и осколки разлетаются по полу.       Взвизгнув, как бы невзначай, Виктория присаживается на корточки и нарочно сжимает острый кусок стекла в ладони.       На подозрительные звуки приходит Максим. Безмолвно оценив ситуацию, он опускается рядом с ней.       Собирая остатки стакана, он внезапно ощутил на себе пристальный взгляд. Неприятный. Доводящий до конфуза. Игнорировать его было сложно. Но, как кричало подсознание, необходимо.       Добравшись до последнего осколка, парень потянулся к нему. Но был остановлен рукой напротив. – Ты порезалась. – сказал он, заметив кровь. – Ой, точно… – удивлённо обратила внимание на руку Вика. – Не поможешь обработать?       Морозов по-дружески улыбнулся и забрал у неё всё, что было собрано. Выбросив стекло, он направлися к шкафу. За столько лет дружбы, а затем и отношений он прекрасно выучил, где и что находится в этом доме. – Да у тебя талант! – восхищённо усмехнулась подруга, смотря на то, как он отставил пузырёк с хлоргексидином и начал ловко заматывать её ладонь. – Собирать осколки или обрабатывать раны? – приподнял он бровь. – Ко всему, – рассмеялась она, делая вид, будто это самая смешная шутка в её жизни, – даже не больно... – Ну вот… Подамся в медбратья после школы. – звязывая узел и убирая бинт на место, пропустил он ухмылку.       Глянув на Лизу, наблюдающую за ними, оперевшись о костыль, Назарова придвигается чуть ближе к нему и касается ладони. Получив недоуменный взгляд, она хочет плотнее приблизиться к его лицу и что-то прошептать. Но так и не находит в себе сил.       Всё основательнее сомневаясь в истинных намерениях сестры, Лиза сжимает костыль до онемения в пальцах.       Максим в очередной раз выпускает смешинку и встаёт из-за стола, чтобы убрать аптечку на место. И наконец, разобравшись со всем, оборачивается и видит Лизу.       То ли от неожиданности, то ли от волнения она отшатнулась назад. И, тщетно пытаясь удержать равновесие, уже приготовилась к падению. Но Макс не дал ей этого сделать, схватив спереди.       Загоревшись миловидной улыбкой, он поцеловал её, не замечая полыхающего взгляда со стороны Вики.

***

– Зачем ты вообще принял этот заказ? – брезгливо покосилась на плачевного состояния здания Вера. – Мы приняли. – твёрдо заключил мужчина, закрыв автомобиль и двинувшись в сторону двора.       От квартала, состоящего из пяти бараков, революционного вида облупившегося строения и выбивающейся из общей картины многоэтажки, веяло безысходностью.       Покосившийся забор, обмотанный несуразной проволокой, наталкивал на мысль, что самое старое здание здесь заброшено. Но грузовые машины на его территории говорили об обратном.       Деревянные двери длинных двухэтажных сооружений, с трудом называемых домами, распахнуты. Половина окон разбита. А двор обустроен так, словно лет на пятнадцать в прошлое попал.       Володя глянул в телефон и, доверяя навигатору, направился в сторону многоэтажного дома. – Главный тут всё равно ты! Тебе не стрёмно в таких местах что-то проектировать? – А с чего мне должно быть стрёмно? – Это ведь неблагополучный район… А у тебя чуть ли не целая дизайнерская империя! Зачем растрачивать себя на такие низы?       Владимир сдвинул брови плотнее к переносице. А затем резко и уверенно развернулся к невесте. – Вер, я тебя люблю. Правда… Но ты, действительно, считаешь, что всё, что у нас есть: дом, машины, бесчисленная одежда, в особенности необходимая девочкам, обучение детей, их школа, тренировки, репетиторы и остальное, – всё это появляется по щелчку пальца? Думаешь, шикарная, прописанная до мелочей свадьба, походы в рестораны и всё прочее будет у нас просто так? – он сделал паузу, переводя дыхание, – Нет, Вер, на это всё нужны деньги. Немалые деньги. Деньги, которые не сыпятся с неба. Деньги, которые капают с каждого проекта. Деньги, которых у меня ещё лет, этак, двадцать назад не было, которые зарабатывались тяжёлым трудом, начиная с этих самых "низов".       Она придвинулась к нему чуть ближе и заключила лицо в ладони: – Но ведь теперь у тебя огромные возможности. Не вижу смысла возвращаться к тому, от чего ушли. – Да не ушли мы никуда… – отстранился и развёл руками, как бы указывающий на двор, претерпевающий разруху. – Эти неблагополучные районы как розжиг. Компания – огромный костёр. Строители – спички. Те верхушки, – он махнул рукой, изображая высшую ступень, – они всего лишь дрова, которые не смогут гореть без розжига! Они – топливо. – Ты начальник, – положила руки ему на плечи Вера, – тебе виднее. Я владельцем чего-то настолько большого и влиятельного никогда не была, по-другому это себе представляла…       Говорить это было трудно. Не просто трудно, выше гордости. Но сейчас задача была в другом: не потерять то, чего добивались долгое время.       Их отвлёк сбивчатый топот ног.       Обернувшись на источник звука, они заметили девочку лет четырнадцати, убегающую в сторону подъезда. Спотыкаясь, она вбежала в темноту. Следом с чем-то, похожим на заточку, в руке забежал смуглый мужчина.       Нахмурившись, Соколов бросился в том же направлении. – Пискнешь - прирежу! – пропитым голосом прохрипел тот ей в лицо, прижимая заточку к горлу, а другой рукой разрывая верх блузки.       Слёзы брызнули из глаз. Она попыталась пнуть его коленом в живот. А тот…рухнул в сторону?…       Пропустив несколько вздохов, девочка увидела, как незнакомец выбил у него из руки оружие и с нескольких ударов вывел его из сознания. – Как ты? Где твоя куртка? – оставив его на полу, метнулся к девочке Володя, попутно набирая телефон полиции.       Только сейчас он заметил, насколько тусклая лампа освещает подъезд. Держащаяся на жалком проводе, она была подобна догорающей свече. Такая же непостоянная, с перебоями еле теплящаяся. – Он запер меня в одном из классов. – вставая со ступенек, смахнула она влагу с лица. – Пришлось разбить окно, когда он отвлёкся, и бежать.       Соколов недоуменно оглядел её, оправившуюся настолько быстро, будто такое происходит ежедневно и уже не удивляет. – Погоди, он был в вашей школе? – вызвав компетентные органы, мужчина вдруг переосмыслил её слова. – Наша школа - проходной двор, – усмехнулась та, – охрана нихрена не делает: будут избивать или насиловать кого-то в сартире, – никто не спохватится даже.       Девушка замолчала на несколько секунд. А затем резко спохватилась: – Спасибо вам, – она кивнула на мужика, лежащего без сознания, – это, кстати, охранник наш школьный.       Глаза дизайнера расширились. Видимо, в слишком хорошем обществе он жил… – И да, простите за слова. Вы вроде из приличных… Мы просто с рождения в такой обстановке адаптировалась. – Ничего. – похлопал он её по плечу. – Я пойду, куртку возьму. – махнула она в сторону одной из квартир.       Проследив за ней взглядом, Володя сокрушённо покачал головой и посмотрел на Веру. Она всё ещё стояла у входа, словно в оцепенении.       Он подошёл ней ближе и молча приобнял её.

***

      Наверное, учёба ещё никогда так не волновала парня. Экзамены и резко сменившийся уровень требований с переходом в гимназию хорошенько ударили по его психике.       Нервы постоянно на пределе. Ночи без сна. Вечные конспекты, справочники, тесты…       Так и жил несколько месяцев подряд: валерьянка от неврозов, кофе от недосыпа.       Первое занятие с репетитором оказалось в разы проще, чем он предполагал. Но мозг всё равно закипал. Благо холодный мартовский воздух остужал мысли.       Нащупав в кармане купюру, данную отчимом на карманные расходы, Рома глянул на двери кофейни, куда недавно заходил с Лизой.       Сомнение взяло верх. Он огляделся, думая: стоит ли тратить эти деньги на, казалось бы, пустое удовольствие…       Гудящая улица. Бегающие, словно заведённые, люди. Московский темп всё гнал, гнал вперёд. И порой просто остановиться и внимательно осмотреть происходящее не предоставлялось возможным. Одним словом, жизнь города основательно превратилась в гонку, времени в которой не хватает никому.       Но сейчас Рома смотрел на часы. Стрелки указывали на то, что необходимо бежать в сторону метро. Мысленная путаница может и до переполненного вагона подождать.       Но что-то не пускало…       Порывы плюнуть на всё и сделать то, чего душа просит, зудели подкожно. “А не пошло бы оно!”, - бросил он в неизменно бегущую толпу, развернулся и направился к кафе. От десяти минут, чтобы взять стакан с собой, не убудет…       Сигнальный колокольчик звенит над входом. Бариста принимает заказ.       Но как же не оглянуться в ожидании? – Рома! Ром! – вдруг слышит он издалека.       Оборачивается на источник звука и не может содержать улыбку. Самые первые и пока что самые лучшие друзья в его жизни.       Он забирает стакан у работника за стойкой. Но направление, наверное, всё же стоит сменить. – Ты че такой замученный? – обнимая свою девушку, весело задал вопрос кудрявый темноволосый парень, когда тот сел напротив. – Тём! – укоризненно глянула на него спутница. – Что? – изумился Артём. – Что-что… Забыл, что у него сегодня первый день с репетитором? Конечно, замученный. – Не знаю… – протянул тот. – Я с репетами не занимаюсь. – А я вот знаю. – Конечно, знаешь, ты ж у нас Инга прекрасная! Мисс грация в чистом виде! – заигрывающе подёргав бровями, притянул он её к себе плотнее и одарил поцелуем в щёку.       Инга лишь закатила глаза, не скрывая улыбки. – Как прошло, Ром? – обратилась она к другу. – Судя по объёму стакана, не лучшим образом… – Да нет, оказалось даже проще, чем я представлял. Никто не орёт, не угрожает, не называет недоразвитым чмом… Сойдёт. – Назаров усмехнулся и махнул рукой.       Он покосился на часы. А затем снова глянул на практически беззаботно глядящих на него друзей.       Хотел бы и он быть таким же… – Ладно, ребят, пойду я… Потом проблемы с метро будут. – вышел он из-за стола и направился к выходу.       Снова выйдя на ветер, Рома сделал глоток из стакана. Крепко…       Порой ему безумно хотелось так же наслаждаться жизнью, не задумываясь о расходах, отложив заботы о времени, не пугаясь будущего. И думал: раз уж попа в дом состоятельного человека, станет таким же. Но, к сожалению или к счастью, характер его изменениям не подлежал.

***

      Подъехав к дому и заглушив мотор, Володя откинулся на спинку сидения и задумчиво прикрыл глаза. – Что-то не так? – обеспокоенно посмотрела на него Вера. – Эта девочка… У неё даже шока не было. Неужели там это, действительно, в порядке вещей…       Женщина лишь вздохнула, пропуская обрывки из собственного прошлого. – А ты… Я видел, как ты смотрела на неё. Это был особенный взгляд… Почему? – он установил с ней зрительный контакт, ожидая ответа.       Вера приняла ту же позу, что и он в начале. Пропустила тяжёлый вздох. Говорить ли о таком… Да ещё человеку с таким уровнем дохода. Не закончится ли это разрывом помолвки и крахом всему? – Я была на её месте. – через силу начала она. – Жила в подобном районе много лет. Наблюдала всё, что происходило, участвовала в этом. Только не в школе уже училась. Так Рома появился… Только не упоминай это при нём. Он не знает, считает, что отец Вики и его тоже.       Поражённый открывшейся информацией, Соколов взял её за руку. – Почему ты мне ничего об этом не рассказывала? – О таком чаще всего молчат. Лучше забыть…       Они просидели молча ещё несколько минут. – Я увидела себя в глазах той девочки. Увидела всё то, что долго забывала.       Мужчина придвинулся ближе и смахнул горячую слезинку с её щеки. – Ты больше не там. – он нежно притянулся к её губам и, отстранившись, с улыбкой провёл пальцем по щеке. – Теперь ты со мной.       В ответ она сдавленно улыбнулась и возобновила поцелуй.

***

      Проходя по второму этажу в сторону спальни, Вера заметила дочь, выходящую из кладовки, раздражённо снимающую резиновые перчатки. – Ну, что? – скрестив руки на груди, вопросительно посмотрела она на неё.       Вика недовольно фыркнула и смахнула волос с лица. – Мало того, что ей теперь внимания больше уделяют, так мне ещё и её часть по дому выполнять приходится!       Блондинка сделала несколько мерных шагов ей навстречу, сокращая расстояние. И почти шёпотом с непоколебимой уверенностью в глазах сказала: – Я тебя предупреждала: не переусердствуй. Считай, ты всё запорола, спустив её с лестницы. – Я думала, от неё калеченной все отвернутся. – Психология этих людей совершенно иная. Давно пора было это понять.       Девочка яростно хмыкнула себе под нос. Недовольство матери било по самолюбию. Потерять её доверие, – наверное, самое страшное сейчас. – Я тебе больше того скажу, деточка, – тем же ледяным тоном добавила Вера, – у неё теперь и на свадьбе два "кавалера" будет. Володю я как-то отвлеку. А вот Рома от неё уже не отлипает.       Назарова-младшая до скрежета сжала челюсти. Похоже, этот этап она и правда запорола.              Огромный особняк заполняла непринуждённая мелодия. Цветы в корзинах, в венках, в особой композиции... Они гармонично украшали каждую стену, каждый угол. У высоких и широких окон располагалось возвышение, напоминающее мини-сцену. Переливы уходящего майского солнца красиво играли в волосах.       С момента регистрации прошло уже несколько часов. И теперь Вера и Володя полноправно считались супругами.       Необъятных размеров стол вмещал за собой, казалось бы, не поддающееся исчислению множество гостей.       Подняв же голову, можно было потерять ощущение реальности. Головокружительно высокий потолок рисовал иллюзии.       С течением вечера люди постепенно выходили из-за стола. Разбредались по обширному залу.       Одарив мужа лёгким поцелуем, Вера отстранилась с обещанием скоро вернуться. – Ради бога, Виктория, перестань грызть ногти. – подошла она к дочери, специально называя её полным именем, показывая степень недовольства. – Сделали нормальный дорогой маникюр. Такими темпами снова в оборванку превратишься.       С максимально непринуждённой улыбкой женщина взяла предложенный официантом бокал. Терпкий аромат освежил обоняние.       Немного покрутив бокал, она оценочно хмыкнула. Остающиеся на стенках “ножки” свидетельствовали о том, что с выбором качественного вина они не прогадали. – Ни Лизы, ни Макса, ни Ромы… Свалили под шумок своей троицей!       Вера шикнула на неё. Последнее время к ней приходили сомнения, насколько дочь способна справиться с поставленной задачей. – Перестань ныть. У тебя впереди много времени. Но, если будешь трепаться и бездействовать, оно тебе не поможет. – Рома-Рома… Всего шестнадцать, а уже спиваешься! – шутливо покачал головой Максим, смотря на парня, опустошившего второй бокал.       Назаров же состроил страдальческую гримасу и поднял вверх указательный палец: – У меня неделя до первого экзамена. Неделя, чувак! Так что дай мне просто забыть этот ужас… – Ей богу, Роман, не ставьте на себе крест! – шуточно напыщенно возразил ему Морозов и сел боком, перекинув одну ногу через скамейку.       Лиза, оказавшаяся посередине, перевела взгляд с одного на другого и тихо рассмеялась. – Ты со мной не согласна? – театрально изумился брюнет, поправляя ей выбившийся из причёски локон.       Девушка неопределённо покачала головой.       С каждым днём она чувствовала, что отношения с мачехой и завравшейся сестрой падают всё глубже в бездну. Вера гнобила по поводу и без. Вика то и дело подставляла, невинно хлопая ресницами. А отец… Казалось, он вообще перестал замечать что-либо помимо работы и Веры.       Порой ненависть, прежде чуждая Лизе, накрывала её с головой. И эти два парня были единственным, что не давало сойти с ума.       На выдохе Соколова бросила взгляд на колоритный закат. Она всегда любила закаты. Они умиротворяли. Вдохновляли. Давали силы бороться.       На мгновение прикрыв глаза, она встала с места. Макс и Рома тут же подскочили, придерживая её с разных сторон. На что Лиза только усмехнулась и закатила глаза.       После того, как ей сняли гипс, то был первый выход куда-то без бинтов, бандажей и прочего. И хоть на эту ногу она всё же прихрамывала. Хоть платье и было в пол, что даже обуви под ним почти не заметишь… Она мечтала о том, чтобы наконец снять всякую поддержку. Вот только от человеческой поддержки её никто не избавит.       Но сказать, что это было чем-то негативным для неё… Категорически нельзя.       Они вместе подошли к краю балкона. Немного простояв, оперевшись о каменную узорчатую перегородку, они молча смотрели на завораживающие краски заката. – Похоже, им занесли торт. – посмотрев на ажиотаж в основном зале, сказал Макс.       Он практически синхронно с Ромой совершил полуоборот и подал локоть девушке.       Лиза пропустила улыбку и приняла их жесты с обеих сторон. Что ж, теперь можно было и вернуться к кишащему жизнью празднику...