Outro : Love is Not Over

Юнги думает, что теперь он окончательно свихнулся, когда, открывая свой ноутбук, в очередной раз мило здоровается с фотографией на заставке. Фотография обычная, сделанная на телефон, когда они с Ним гуляли до глубокой ночи: Он стоит под фонарным столбом и держит в руках маленького щенка (вроде как питомца Тэхёна, но Юнги точно не помнит), поэтому лицо получилось очень тёмным, зато собачка вышла чётко и хорошо, на фоне ещё какие-то прохожие, видимо, немного даже подвыпившие, но Юнги если честно плевать и на собаку, и на прохожих, он смотрит лишь на этого парня. У него лицо очень милое, потому что юношеская припухлость со щёчек ещё не отошла, отчего оно казалось совершенно детским, что совсем странно смотрелось с огромными, окрепшими плечами и накаченными ногами, на которые можно было вдоволь насмотреться, потому что парень был одет в чёрные спортивные шорты. На самом деле, когда в очередной раз Юнги очень сильно напился и ввалился домой, у него вдруг началась какая-то немая истерика, стало так погано на душе и хотелось крушить и ломать всё, что находилось поблизости, но Юнги решил начать с самого главного — ломать себя. Он удалил все контакты с телефона, которые были хоть как-то связанны с Ним, чтобы не было искушения позвонить или написать. Ему этого показалось мало, поэтому он не поленился и отчистил весь свой ноутбук от всех совместных фотографий, видео, также удалился со всех соц. сетей, чтобы прям насовсем и навсегда забыть. У него это даже почти получилось, если бы через 9 месяцев одним вечером, когда ему вдруг стало совсем одиноко, и он всё-таки пожалел обо всём. Но он ни на минуту не забывал о нём. После того вечера Юнги стал сам не свой. Стал реже выходить куда-то, раньше хотя бы для этого были причины: работа, усталость, лень и нехватка лишнего времени, а теперь просто нет желания. Он уволился с работы, на учёбу совсем забил, на звонки и смс не отвечал, хотя они были очень редкими, ведь друзей у Юнги очень мало, да и они привыкли, что Юнги не часто когда проявляет желание повидаться, но хотя бы на смс отвечал. Он чудом откопал в каких-то забытых папках эту фотографию — единственное, что осталось от Него в жизни Юнги. И уже как две недели регулярно, открывая ноутбук, приветствует Его и желает спокойных снов перед тем как свалиться спать сам. Юнги не спал по ночам, почти ничего не ел, постоянно сидел за своим ноутбуком и писал что-то в свой блокнот, изредка выходил из дома в магазин, чтобы набрать немного съестных запасов и несколько пачек сигарет, причём делал это всегда по ночам. В общем, теперь Юнги пассивен, словно труп. Зато все эти лишние проблемы и заботы отступили. Оказывается для этого всего-то нужно послать всё далеко и подальше. Юнги чувствует себя более менее отдохнувшим и спокойным, теперь не нужно постоянно куда-то спешить, беспокоиться о времени и сроках, теперь он предоставлен сам себе и может заниматься своими делами, на которых у него не хватало времени и сил. Например, наконец-то заняться своим микстейпом. А всё это Он. Он даже не знает, как сейчас помогает Юнги, хотя в каком-то смысле и был причиной, которая чуть не погубила его. Забавная эта штука любовь. Со временем пришло и понимание этого чувства. Любовь — это то, что ты чувствуешь к определённому человеку, но это не значит, что этот человек обязательно должен чувствовать того же и к тебе, так думает Юнги, но какой-нибудь другой человек сказал бы иначе, а всё потому что все люди разные, и, следовательно, все чувствуют по-разному. Вот такие сложные вещи, нам кажутся такими простыми, пока мы сами в них не впутываемся с головой, с разбега. Через неделю такой жизни, проснувшись утром, Юнги всё-таки решает наконец-то достать телефон и ответить на все смс, он всё-таки понимает, что заставлять своих друзей беспокоиться за него — не очень хороший поступок. За завтраком он уже передумывает, что эта идея была очень хорошей, а всё потому что друзья у него какие-то ебанутые, ей-Богу. Намджун написал примерно смс 15 и раз 20 пытался дозвониться. В сообщениях он лишь говорил, что ему снова плохо и он застрял в самобичевании, потому что стал много думать не о том. Поэтому просит Юнги вместо того чтобы играть роль забитого подростка-хикку и игнорировать существование Намджуна, просто позвонить ему и немного выпить, а ещё отправил кучу фотографий своих странный луков и подписывал их постоянно KimDaily. Можно представить, что Юнги есть дело, во что именно Намджун сегодня решил одеться. Господи, почему он такой странный. От Хосока всего три смс, что, в общем-то, не удивительно, он вообще виртуальное общение не воспринимает, да и сам почти никогда на смс не отвечает. Все сообщения были короткими и написаны в один день: «Намджуну снова херово.» «Не будь эгоистом, поговори с ним» «Какого хера не отвечаешь, хён?» Последнее сообщение было очень забавным, Юнги даже скрин сделал. Зато Сокджин отличился и почему-то написал всего одно сообщение, поэтому именно это показалось странным. «Ты мне нужен». Прочитав сообщения от Сокджина стало как-то некомфортно и хотелось поинтересоваться в чём же всё-таки дело, поэтому он позвонил в первую очередь Сокджину. После двух гудков на том проводе послышался сонное и тихое «Слушаю». Только после этого Юнги влепил мысленно себе по лицу, потому что вдруг осознал, что сейчас всего пять часов утра и друг, скорее всего, как и все нормальные люди, ещё спит, но за эти дни Юнги вообще потерял счёт времени. У него теперь собственный режим. — Прости, я, наверное, лучше потом перезвоню, — и собирался уже нажать на «сброс», как голос Сокджина его остановил. — Стой, Юнги, это ты? Как хорошо, что ты позвонил, мне нужно срочно с тобой поговорить. — Почему-то его голос вдруг стал таким серьёзным и твёрдым, будто это не он всего секунд 5 назад спал, отвечая на звонок. — Я приеду к тебе сейчас. Жди. Юнги ошибочно предполагал, что после звонка всё проясниться, но получилось как-то не так, а даже наоборот, поведение Сокджина очень пугало, обычно он так не делает. Как именно Юнги даже сам не мог объяснить, вроде всё как обычно, но в тоже время почему-то по-другому. И это чувство не давало покоя ему до тех пор, пока в квартире не послышался звонок. — Юнги, с тобой что-то случилось? Я ходил к тебе на работу, а мне сказали, что ты уволился, ребята тебя уже две недели не видели и говорят, что ты игнорируешь их уже целую неделю. Я даже к тебе в университет ходил, полагая, что ты наконец-то решил исправить долги по учёбе, но мне также сказали, что ты этот месяц не объявлялся. Я так за тебя переживал! — на этих словах, большой тёплый Джин, потянул Юнги к себе и крепко-накрепко обнял. Выглядело это до дури смешно, будто мамаша нашла своего объявившегося отпрыска. Сокджин вообще сейчас очень смешной: одет в какую-то большую белую футболку и в свободные спортивные штаны, а на ногах шлёпки, хотя на улице вообще-то осень. Скорее всего, после его звонка, Сокджин даже не стал тратить время на переодевание и поехал в том, в чём спал, а обул то, что первое попало под ноги, странно, что он вообще в домашних тапках не приехал, так было бы даже лучше. — Как видишь, ничего со мной не случилось, я жив и здоров, так что живо меня отпусти. Но Джин как будто ничего не слышит и совершенно не собирается отпускать, только крепче прижимает хрупкое тело и молчит. — Я правда в порядке, — голос Юнги почему-то уже потерял прежний напор, ослаб, появились нотки усталости и заебанности. — Просто немного тяжело, немного больно и хреново, но это нормально. Они постояли так некоторое время в полном молчании. Пока Юнги не заговорил снова. Почему-то именно сейчас в этом молчании, в крепких объятиях он дал впервые волю словам и не боялся, что его осудят. Он говорил долго, медленно, будто всё то, что бушует у него в голове давалось с силой, и нужно было некоторое время, чтобы дать этим чувствам словесную форму и наконец-то скинуть всю их тяжесть и на кого-то ещё. Часто запинаясь, жутко шепелявя и оговариваясь, но не чувствуя при этом никакого стыда. — Я не понимаю, как и почему я стал этим комком грусти и отчаяния, всё, что я знаю — это то, что я хочу улыбнуться. Хочу обнимать кого-то, заставлять улыбаться и смеяться. Просто лежать с кем-то на кровати. Засыпать рядом. Я просто хочу снова быть счастливым. Ему было действительно херово и, вот так стоя в объятиях, он почувствовал это в миллион раз сильнее. Силы покидали его с каждым вздохом. Хотелось то ли кричать, то ли избить Джина, но руки отчего-то ослабли, а вцепиться в широкие плечи и ощущать чужое тепло хотелось сильней. Всё было таким правильным, если бы не одно но. Он должен был рассказать это всё не Джину. Обнимать и цепляться тоже не за него. А тем более эти противные солёные слёзы вообще не должны были появляться. Это всё тому парню из воспоминаний с детскими, смешными щёчками, аккуратным носом и пухлыми, красивыми губами. Юнги хотелось сейчас его избить и кричать, спрашивая, за что он так поступил с ним? Во что он вообще превратил его жизнь? Юнги хотелось чувствовать, как его кулаки с силой ударяются о его тело до той степени, чтобы кровь хлестала, кости ломались и сердце остановилось. Только он чётко уверен, что, если Его сердце остановится, то вместе с его собственным. Но вместо этого он громко всхлипывает, издаёт не то стон, не то вой, опуская голову на грудь Джина, и, закрывает глаза, заканчивая свою истерику. Просто потому что нет сил, потому что Его рядом нет, потому что избивать его он, на самом деле, не хочет. Вместо этого желает ему счастья и, вообще, ему благодарен за то, что был в его жизни, показал ему как это любить человека, как это, когда готов умереть за другого. Как это жить ради кого-то. Джин по прежнему молчит и, будто читая его мысли, говорит, что всё обязательно будет хорошо, на что Юнги хочется истерично рассмеяться и убить его за такие слова. Джин мягкий, добрый и вообще друг хороший. Джин всё понимает, сам через это прошёл. Знает, что лучше всего сейчас больше ничего не говорить. Поэтому также молча, придерживая Юнги, ведёт его в сторону кухни и садит на табуретку, а сам ставит чайник. С Джином намного проще, чем с тем же Хосоком и Намджуном, хотя общего между ними почти ничего нет, просто с ним можно так без лишних слов. У Намджуна своих тараканов в голове хватает и проблем хватает тоже. Хосок, к Хосоку в голову Юнги вообще лесть не хочет, даже страшно представить о чём тот может думать. Сокджин мягкий, добрый и вообще друг хороший, но об этом Юнги думать не хочет, когда встаёт и вместо того, чтобы принять протянутую чашку кофе, тянется с каким-то отчаянием и крадёт у него поцелуй. Юнги, если честно, не знает, почему Сокджин его не отталкивает, а наоборот нежно отвечает и слегка приобнимает за тонкие плечи. Поцелуй был недолгий, но Юнги до сих пор чувствует его на своих губах, немного отстраняется и вновь опускает голову на Сокджинову грудь. Сокджин снова ничего не говорит и даже ничего не делает, а лучше бы ударил и вообще сказал бы, что Юнги больной и с грохотом ушёл бы. Вот он так бы и поступил. Джин говорит снова, что всё будет хорошо и то, что Юнги необходимо что-нибудь поесть, а потом усаживает его снова на табуретку и начинает шуметь тарелками, кастрюлями, включать воду, делая вид, что никакого поцелуя сейчас не было. От этого Юнги хочется выйти в окно. Он смирно сидел на своём месте и наблюдал за действиями Джина, пока стало невыносимо неловко. Чтобы как-то расслабиться, он вышел на балкон с чашкой остывшего кофе, закурил и глубоко глотнул воздух. У Юнги дежавю. Руки дрожат, снова хочется плакать, уткнувшись в твёрдую грудь Сокджина, но Юнги пытается успокоиться, мерно вдыхая знакомые ароматы осени. Он стоял на балконе и испытывал сильное желание перевалиться вниз. Неужели всё в его жизни стало таким дерьмовым. Холодный ветер вдруг окутал его. В руках между указательным и средним пальцами тлела сигарета. По спине прошлись мурашки, от холода он сжался весь в несуразный комочек. Прищурившись, он просчитывал в уме сколько секунд будет длиться его падение с восьмого этажа и о чём он успеет подумать в это мгновение перед столкновением о асфальт. Юнги выбросил окурок и проследил за ним, пока тот не скрылся где-то в кустах. Юнги уже опускает обе руки на перила, готовиться повторить то, что сделал секунду назад в своей голове. Но тут из ниоткуда на его плечо падает чья-то рука, а потом появляется вторая и мягко держит бок, слегка поглаживая большим пальцем через футболку.  — Завтрак готов. — Говорит Сокджин где-то над головой и немного ерошит носом белые волосы Юнги. Он ещё раз кинул взгляд туда вниз, где окурок и должно было быть его тело, шумно вздохнул, посчитал про себя до 5 и медленно повернулся, чтобы посмотреть Джину в глаза, но почему-то вместо этого встал на носочки и дотронулся губами чужих губ.  — Пошли.